В Литве немало людей, которым в разное время приходилось часто контактировать с россиянами. Это и литовские дипломаты, по долгу службы годами жившие в Российской Федерации, и деятели культуры, учёные, работавшие над совместными проектами. Удивило ли их, что множество граждан России поддержали агрессивную войну против Украины? Телепрограмма «Наша русская улица» провела мини-опрос.
В московском театре имени Евгения Вахтангова во время сбора труппы директор Кирилл Крок особо радовался тому, что вверенный ему коллектив поддерживает войну: «Мы это сделали сами. Я сейчас говорю о той гуманитарной помощи, которую мы собирали в течение прошедшего театрального сезона и отправляли в зону специальной военной операции и на Донбасс».
А один из сотрудников театра, натянув на себя футболку, украшенную символом «Z», без обиняков заявил: «Я хочу сказать одно. Помните: вы – русские!».
И всё это происходило в театре, художественным руководителем которого много лет являлся Римас Туминас; в театре, с которым до войны плодотворно сотрудничали другие наши соотечественники – Анжелика Холина и Адомас Яцовскис.
Писатель и драматург Марюс Ивашкявичюс не особо дружил с театром имени Вахтангова. Зато спектакли по его пьесам ставились в других театрах Москвы и вообще России. Марюс часто ездил в эту страну и достаточно хорошо знает её театральный мир. Что произошло с русскими актёрами и режиссёрами? Отчего многие из них превратились в сторонников войны? Или они всегда были такими, только мы об этом не догадывались?
«Я думаю, что они приспособились, – говорит драматург. – Было ясно, что всех, которые в начале войны не уедут, принудят, скажем так, к коллаборации. Люди сделали выбор, – а когда уже сделан выбор, другой дороги нет. Они, наверное, должны идти по этой дороге. Да, это случилось с театром Вахтангова, это случилось с театром Наций в Москве… И это, кстати, театры, которые, конечно, были самыми богатыми. Наверное, в какой-то степени сейчас пришёл день расплаты: мы вам давали такие огромные деньги, а сейчас вы должны нам отработать. Но это моё личное мнение. Я не думаю, что там многие поддерживают… Есть пара театралов, которые стали настоящими «Z»-пропагандистами, но их буквально несколько. А все остальные, наверное, просто пытаются усидеть на своих стульях – дождаться, пока что-то кончится и начнётся что-то новое».
С самого начала полномасштабной войны драматург пытался добиться, чтобы спектакли по его пьесам больше не шли в Российской Федерации.
«Я давал интервью и «Медузе» – про то, что это воровство. Мало того, что спектакли показывают против моей воли, так на них уже и контракты давно закончились. То есть, они не имеют ни правового, ни морального права показывать. Уже не говоря о том, что я писал им самим. Никакой реакции. Я только слышу, что после каждого моего такого выступления где-то по одному актёру уходят из моих пьес, потому что не хотят играть в пьесах врага. Но их меняют на кого-то, и дальше эти пьесы крутятся», – вздыхает драматург.
Четверть века назад была сформирована Совместная комиссия литовских и российских историков, призванная решать наиболее сложные вопросы двусторонних отношений. С литовской стороны комиссию возглавлял тогдашний директор Института истории Литвы габилитированный доктор Альвидас Никжентайтис, с российской – директор Института всеобщей истории Российской Федерации академик Александр Чубарьян.
Как говорит Альвидас Никжентайтис, времена в России тогда были либеральные – и, соответственно, его российский коллега также придерживался либеральных воззрений.
«Вы, наверное, знаете, что мы вместе с российскими историками издали двухтомник документов «Литва и Советский Союз во время Второй мировой войны». Я могу сейчас сказать, что это было трансформированное предложение Чубарьяна. Я помню и сегодня мою реакцию. Я сразу тогда сказал Чубарьяну, что эта проблема литовских историков как бы не очень интересует, потому что нам и так всё ясно. Он говорит: «Да, конечно, мы понимаем, что литовской стороне ясно всё, что было в 1939–1940 году, но эти знания нужно передать российскому обществу». Ну, и тогда Чубарьян был как бы одним человеком, который, как мне казалось, не имел ничего против либеральных интерпретаций», – полагает литовский историк.
Сегодня Александр Чубарьян придерживается ровно противоположных – охранительных позиций. Изменился и его взгляд на события 1939–1940 годов. Он – один из соавторов новых школьных учебников по истории для 10-го и 11-го классов. Там, например, не говорится, что страны Балтии были оккупированы Советским Союзом. Вместо этого написано: «На прошедших в июле 1940 года выборах победу одержали просоветски настроенные силы. Эстония, Латвия и Литва были провозглашены советскими республиками и обратились с просьбой о принятии их в состав Советского Союза, что и было оформлено указами Верховного Совета СССР».
«Есть, кажется, в русском языке такая поговорка: «Хочешь жить – умей вертеться», – продолжает Альвидас Никжентайтис. – Наверное, эту поговорку можно применить и к Александру Огановичу Чубарьяну. Теперешняя его деятельность – это как бы логическое завершение его трансформации. Обобщая, мы можем, наверное, сказать, что как трансформировалась Россия с довольно демократической страны в авторитарную, так вместе с трансформацией этой страны происходила и трансформация академика Чубарьяна».
Известный литовский политик, сигнатарий Акта независимости Эгидиюс Бичкаускас был ещё и первым дипломатическим представителем Литвы в Советском Союзе, а потом и в России. Он до сих пор не может забыть, как простые россияне реагировали на трагедию, случившуюся в Вильнюсе 13 января 1991 года.
«Рано утром в посольстве я раздвинул шторы… Я был всё время вместе с женой в кабинете, а шторы всегда были закрыты, так как с другой стороны был наблюдательный пост КГБ, – я об этом знал. Раздвинул шторы – и это я запомнил на всю свою жизнь. Было очень пасмурное утро. Людей, в принципе, не было – за исключением одной женщины с девочкой или мальчиком лет, наверное, пяти-шести. Она держала плакат с надписью «Литва, прости нас!». И ещё я помню самый первый большой митинг, который после январских событий проходил в Москве, на Манежной площади. Сами российские демократы считают, что там было около 500 тысяч человек. Полмиллиона собралось в поддержку Литвы! Я помню и организаторов этого митинга. Помню, как Галина Васильевна Старовойтова сама писала плакаты в гостинице «Москва», – я там был у неё», – вспоминает сигнатарий.
Что же с тех пор произошло с россиянами? Почему демократические порывы начала 90-х сошли на нет, а им на смену пришли ресентимент и поддержка войны?
«Иногда мне приходится общаться с людьми, которые проживают там, в России. Это и литовские граждане, и те люди из «Мемориала», которые ещё не сидят, если можно так сказать. Я точно знаю, что поддержка есть, – и это не только социологические опросы, которые можно трактовать и так и эдак… Поддержка есть, и, наверное, эта поддержка – в какой-то мере из-за того, что за эти долгие годы у многих сложилось убеждение, что всё, что происходит сейчас в мире, «угрожает нашей безопасности, нашему государству». Даже при Ельцине множество людей выступало: «Какие мы были! Нас, Советского Союза, все боялись во всём мире! А сейчас? Никто нас не боится…». Это – эмоции, но они тоже играют свою роль в отношениях», – заключает Эгидиюс Бичкаускас.
Это сейчас Дайнюс Нумгаудис – директор Национальной школы искусств имени Микалоюса Константинаса Чюрлёниса. А был у него период в жизни, когда он служил дипломатом – Генеральным консулом Литвы в Санкт-Петербурге. Правда, если Эгидиюс Бичкаускас наблюдал за россиянами в первой половине 90-х годов, то Дайнюс Нумгаудис окунулся в российскую жизнь гораздо позже, – и его совсем не удивило то, что жители этой страны в значительной степени поддерживают войну.
«Я приехал работать в Санкт-Петербург в 2015 году, как раз на первой волне послекрымских событий, и меня не очень удивляло то, что есть, – констатирует бывший дипломат. – Одно только радует – что тех, которых я считаю своими друзьями, с которыми контактирую, в том числе и в фейсбуке, или с кем-то ещё созваниваемся, – всё-таки ни один из этих моих знакомых не произвёл плохого впечатления. Я только один контакт вычеркнул всего лишь. Так что, в этом смысле, у меня не было ни больших иллюзий, но нету и больших разочарований».
Вместе с тем бывший генеральный консул Литвы в Санкт-Петербурге не склонен особо порицать тех россиян, которые не протестуют против войны.
«У меня нет права их осуждать. Я всегда у наших, которые говорят: «Почему они не выходят на демонстрации?», – спрашиваю: «А в 1980-м, 1984-м году сколько у нас было демонстраций против оккупации Литвы?». Это были единицы смелых, отважных людей», – констатирует директор Национальной школы искусств.
Дайнюс Нумгаудис с сожалением говорит, что вряд ли когда-либо дождётся реакции россиян на то, что происходит у них в стране, ибо не похоже, чтобы в обозримом будущем там могла начаться денацификация и депутинизация.
«Потому что эту страну никто не оккупирует, никто не разделит, никто принудительно, как в Германии, не будет проводить программ по депутинизации. Так что у меня в этом смысле нет большого оптимизма по отношению к России и россиянам. Но я горжусь, что те люди, которых я знаю и с кем поддерживал и поддерживаю связь, – что они сдали экзамен на порядочность», – повторяет экс-дипломат.
Марюс Ивашкявичюс тоже может долго перечислять фамилии знакомых россиян, которые его не разочаровали. Правда, добавляет драматург, они теперь живут не в России.
«Всё-таки большинство моих знакомых, кого я знал, – уехали. Уехали – и, будучи где-то в Европе, сегодня очень сильно высказываются против войны. Буквально вчера я получил приглашение подписать письмо насчёт двух политзаключённых в России...».
Марюс говорит о режиссёре Жене Беркович и драматурге Светлане Петрийчук.
«Это две женщины, которые сидят в тюрьме ни за что. Ну, там сегодня все ни за что сидят… И среди подписавших это письмо было, по-моему, всего несколько иностранцев – английский актёр Рэйф Файнс, я и Ингеборга Дапкунайте. А все остальные – россияне, к которым у меня вообще нет никаких претензий. Там и Иван Вырыпаев, и Чулпан Хаматова (она же мне и прислала это письмо, чтобы я подписал), и Алла Пугачёва… То есть, это люди, которые сделали очень ясный выбор, и этим своим выбором, конечно, очень сильно – даже не будучи там, в России – показывают другой пример, возможности другого пути», – говорит драматург.
В 2017 году Марюс Ивашкявичюс был удостоен в России престижной театральной премии «Золотая маска». Сейчас он готов продать её с аукциона, а вырученные деньги отправить на помощь украинцам. «Да только кто ж её купит?», – вздыхает он.
Даже когда закончится война и даже если Россия вновь захочет дружить со всем миром, драматург всё равно не допускает возможности как-либо сотрудничать с российской театральной средой.
«Сейчас я уже не верю в такие быстрые кардинальные перемены. Закончится война – ничего же не закончится, общество останется таким же. Преступление совершено, и отозвать ты его не можешь. Поддержка войны – это поддержка убийства украинской нации… И потому я не вижу… Я не вижу себя даже в качестве туриста, приехавшего в эту страну. Даже в качестве человека, пересекающего границу с Калининградской областью. Но очень надеюсь, что когда-нибудь эта нация выздоровеет, и с ней можно будет общаться и работать, – но это уже, увы, не при моей жизни», – говорит драматург в программе «Наша русская улица».
