Берлинская стена, символ разделения и Холодной войны, была разрушена 35 лет назад. Но действительно ли стена пала в сознании немцев? Спустя десятилетия после её разрушения, Восток и Запад Германии до сих пор ощущают разницу в менталитете, экономических возможностях и политических предпочтениях. Как говорит живущая в Берлине писательница Лина Невербицкене, жители страны до сих пор при знакомстве спрашивают друг друга – ты «осси» или «весси» (ты с востока или запада). А по свидетельству другой литовки из Берлина Джорданы Грей, стена в головах жителей Германии только крепнет.
В этом году исполняется 35 лет со дня падения Берлинской стены. Стена, разделявшая город на две части с 1961 по 1989 год, является не только символом Холодной войны, но и важной частью памяти современного Берлина. LRT.lt представляет цикл статей "Берлинская история", посвященных этой теме.
Несмотря на то, что стена была разрушена в 1989 году, о ее присутствии в германской столице и по сей день напоминает многое – это и Истсайдская галерея под открытым небом, это и чек-пойнт «Чарли», у которого в 1961 году из-за противостояния советских и американских танков чуть не началась новая война. Это и струящаяся змейкой по городу надпись «Berlin Mauer», отмечающая на асфальте место прохождения стены. Это и высветившиеся недавно на Брандербургских воротах слова Джона Кеннеди «Я берлинец».
И хотя физический барьер между востоком и западом остался в прошлом, многие в Германии до сих пор говорят о «Mauer im Kopf» - o стене в голове.
«Родители благословляли своих детей через границу»
С жительницей немецкой столицы Линой Невербицкене, писательницей и проект-менеджером visitBerlin, мы встречаемся у мемориала, посвященного Берлинской стене.
Здесь можно осмотреть не только остатки самой стены, но и поднявшись на вышку, оценить ее вид сверху и удостовериться в том, что стен на самом деле было две – их разделял участок земли с колючей проволокой и так называемым «сталинским газоном» - так называли полоску земли, утыканную торчащими острием вверх 14-сантиметровыми гвоздями. Сохранилась тут и вышка, с которой желающие перебраться через стену могли получить пулю в лоб, а скорее всего – в спину. И таких людей было немало. На сегодня официальных жертв насчитывается 140 – их фотографии и имена тут же.
«Вот там, за стеной, было кладбище, оно и сейчас видно. Мы знаем, что стена разделяла город, не давая живым проходить, но самое ужасное для меня – это то, что она не позволяла посещать могилы умерших. Но и это еще не все – когда-то здесь стоял храм и советские власти за 4 года до падения стены его взорвали. Якобы кто-то, прячась в его тени, смог перебежать в Западный Берлин. Это ужасно" – рассказывает Лина.
Мы стоим на Бернауэр штрассе, для жителей домов которой 13 августа 1961 года перекрытие границы стало настоящей трагедией. В одночасье привычные маршруты исчезли, разделив семьи, друзей и соседей. Дом напротив оказался уже в другой стране, под другой политической властью. Люди, жившие здесь, против своей воли оказались заложниками послевоенной истории Германии. В отчаянии они прыгали из окон, пытаясь спастись, и нередко это стоило им жизни. Но были и те, кому удалось сбежать.
В экспозиции расположенного тут музея, например, есть чемодан, сложенный одним из беглецов за Запад, а также ласты, в которых пловец Хуберт Хольбейн переплыл по озеру Юнгферн в Западный Берлин. Позже в Западном Берлине он построил туннель, через который смогли бежать 57 человек, в том числе и его мать. В музее, кстати, немало посетителей, и все места, где можно послушать воспоминания очевидцев, заняты.
Лина рассказывает, что самые трогательные истории об истории Берлинской стены касаются именно человеческих судеб – семей, которые стояли на разных сторонах стены и только через окна могли передать друг другу привет.
"Случались такие моменты, когда родители благословляли своих детей через границу, стоя на балконе с одной стороны и подняв руку для благословения. Это такие моменты, которые до сих пор вызывают мурашки", – вспоминает она.
Литовка подчеркивает, что именно такие истории часто заставляют людей по-новому взглянуть на эту историческую эпоху, особенно молодёжь. "Когда я показываю стену школьникам и рассказываю им истории тех, кто погиб, пытаясь пересечь её, я вижу, как в их глазах что-то меняется. Они вдруг осознают, что эта стена – не просто каменные блоки, а символ разбитых судеб", – говорит она.
«Разница между Востоным и Западным Берлином все еще есть»
Для многих, кто сейчас живет в Берлине, особенно тех, кто переехал сюда позже, стена символизирует нечто большее, чем просто физический барьер. Лина подчеркивает, что стена, несмотря на своё разрушение, продолжает влиять на городскую культуру и мышление, а культурные и исторические различия между Восточной и Западной Германией остаются заметными и по сей день.
"Несмотря на то, что прошло столько лет после объединения Германии, разница между восточной и западной частями города все еще чувствуется. Например, по тому, как выглядят пенсионеры. Западные люди, они легкие, светлые, одеваются в светлое, держатся за руки. Они сидят в кафе, пьют вино, разговаривают, читают газеты. Восточные берлинцы почтенного возраста быстро передвигаются, ко многим вещам относятся с подозрением, они более скованные», - говорит она.
Лина также рассказывает о том, как можно было определить, в какой части Берлина ты находишься, по культуре и общественным местам. Например, восточная часть ассоциировалась с азиатской кухней, потому что в 80-е туда на заработки ехали жители Азии, в основном вьетнамцы, а западная — с турецкими ресторанами и мечетями:
«Раньше было легко понять, где ты находишься: если видишь азиатский ресторан, скорее всего, это восток, а если много кебабных — это запад».
Несмотря на объединение, Невербицке отмечает, что среди самих немцев всё ещё существует некоторое различие между восточными и западными жителями:
«Для меня нет разницы, восточный ты или западный немец, но сами немцы всегда это выясняют – ты «осси» или «веси». Им до сих пор важно, кто из какой части города».
Одним из самых ярких символов города Лина называет фигуру «светофорного человечка» (Ampelmännchen), который изначально был частью восточной культуры, но благодаря протестам жителей, сохранился как символ объединённого Берлина: «Когда началось объединение, восточный светофорный человечек стал исчезать, но люди подняли волну протестов, и в итоге он остался. Теперь это один из символов города».
Джордана: "Берлинская стена - в головах"
Джордана Грей родом из Игналины, в Берлине она живет уже 12 лет. С ней мы встречается неподалеку от остатков Берлинской стены и примечательной скульптурки, на которой изображен 19-летний солдат Конрад Шуман, который 15 августа 1961 года перепрыгнул через колючую проволоку, которая уже начала отделять Востоный Берлин, и оказался в западном Берлине.
Джордана работает в компании, которая в этом году также отмечает свое 35-летие - это феминистская компания, в которой работают только женщины.
«Перед самым падением Берлинской стены в Западном Берлине академические феминистки решили, что женщинам нужно помочь закрепиться в мире бизнеса, так как в нем доминируют мужчины и нужно что-то менять. Они выступили с собственной инициативой помогать женщинам открыть свой бизнес, которая из этой инициативы выросла в огромный проект, который продолжается уже 35 лет», - рассказывает в интервью LRT.lt Джордана.
После объединения Германии авторы проекта стали искать место, где можно было бы обустроиться и нашли бывшую берлинскую косметическую фабрику в Восточном Берлине.
«Я слышала, не знаю, правда ли это, что губная помада, произведенная там, продавалась по всему Восточному блоку, а может быть, и в Литве. Так что моя компания купила эту огромную бывшую фабрику с административными помещениями, а также построили к ней пристройку. Суть в том, что мы сдаем помещения в аренду самым разным предприятиям. Условие - владелецем должна быть женщина», - рассказывает Джордана.
В свободное время от своей основной работы и написания диссертации Джордана проводит по Берлину экскурсии, но подчеркивает, что не является профессиональным гидом:
«Я - местный житель, который предлагает прогуляться желающим со мной. Ведь Берлин - очень, очень особенный город, но его очень сложно показать и объяснить за три часа, потому что Берлин - это не Рим и не Париж. Берлин славится своими свободами и толерантностью. И, конечно, люди это чувствуют, и не всем это нравится.Но я очень хочу, чтобы люди дали себе маленький шанс удивиться, увидеть что-то новое».
По ее словам, при рассказе о падении Берлинской стены важно понимать, что есть официальный нарратив, представляемый в СМИ или документальных фильмах, и есть непричесанная реальность, отражающая неуверенность и страхи местных жителей.
«Все показывают, как в ту ночь, девятого ноября, эта стена рушится, и все обнимаются. Но это только 10% того, что происходило на самом деле, потому что большинство людей на Западе были напуганы тем, что заберут их деньги, а люди на Востоке не понимали, что происходит, потому что они в одночасье потеряли свою страну», - говорит Джордана.
«Остальгия» не проходит
Сегодня нередко подчеркивается, что Западная и Восточная Германии заметно отличаются по своему экономическому развитию, однако последние данные показывают, что за 34 года показатели объединённой Германии показатели почти сравнялись. Более того, согласно данным Института экономических исследований Галле, ожидается, что в 2024 году экономика Восточной Германии вырастет на 0,5%, опередив общий рост по Германии (0,1%).
Данные института показывают, что производство в Восточной Германии в прошлом году было более активным, чем в Западной. Это объясняется тем, что доля государственных и прочих услуг здесь значительно выше (чуть менее 30%), чем в Западной Германии (чуть менее 20%), а в 2023 году эти сектора экономики расширились. Кроме того, частное потребление было поддержано повышением минимальной заработной платы, которая чаще выплачивается в Восточной Германии. Кроме того, установленная законом пенсия была здесь увеличена на 5,9%, что на 1,5 процентных пункта больше, чем на западе.
Однако демографическая ситуация на Востоке страны остается не самой лучшей, и основная причина этого — миграция. В Восточной Германии миграционные процессы приводят к сокращению населения и его быстрому старению. Исследователи и ранее отмечали, что жители Востока Германии были чаще недовольны положением дел и уровнем демократии в стране. А выборы, проходившие здесь в последнее время, также подтвердили это наблюдение – люди чаще голосовали за популистские «Альтернативу для Германии» и «Союз Сары Фагенкнехт».
Кроме того, социологи, говоря о настроениях жителей Восточной Германии нередко употребляют термин «остальгия», означающий ностальгию по временам и культуре ГДР. В более широком смысле остальгия — это тоска по ушедшему социалистическому прошлому в странах так называемого социалистического лагеря
Говоря об остальгии немцев литовка Джордана Грей отмечает, что Германия, Берлин, «не имеют таких травматических отношений с коммунизмом, как мы, литовцы, потому что они не были оккупированы».
"Я как литовка была в шоке, когда приехала в Берлин и увидела тут коммунистический флаг, серп с молотом, здесь они не запрещены. И для берлинцев это совершенно нормально. И есть люди которые, придерживаются коммунистических взглядов, и у некоторых, да, есть ностальгия по тем временам», - говорит Джордана.
По ее словам, многие в Германии до сих пор говорят о «Mauer im Kopf» - o стене в голове.
«Может быть, в Берлине это не так очевидно, как в самой Германии. Но суть в том, что Берлинская стена никуда не делась из головы людей, она все еще жива. И, честно говоря, кажется, что она крепчает. В целом Германия переживает своего рода кризис демократии. Это касается, например, выборов. И эти радикальные правые силы набирают силу.
Бывший восточный блок очевидно голосует за другие партии. В Восточной Германии по-прежнему больше бедных, и политически они склоняются в другую сторону. И даже люди моего поколения, рожденные в нулевые, например, до сих пор спрашивают при встрече, с Востока мы или с Запада», - говорит литовка.
По ее мнению, история, менталитет и культура Восточной Германии и Литвы «ужасно похожи».
«Мы даже смеялись с моей подругой, которая родом из Восточной Германии. Она была у меня в гостях в Литве, в Игналине, и сказала: «Мы можем обменяться своими родинами и не почувствуем разницы, потому что на самом деле люди похожи, и менталитет похож. Травмы похожи, природа похожа. Так что, возможно, это ужасно долгий процесс, прежде чем Западная и Востоная Германии действительно объединятся», - заключает свой рассказ Джордана Грей.
Гедре Бартелт: разница и в быту, и на выборах
Берлинская стена была не просто физическим барьером, а символом раскола в сознании немцев, и даже спустя 35 лет после её падения, разделение остается ощутимым, говорит литовская художница и галерист Гедре Бартелт, которая живет в Германии с 1989 года. Она отмечает, что ментальные различия между Востоком и Западом не стерлись полностью, несмотря на объединение страны.
Гедре переехала в Германию накануне падения стены, но стать очевидцем ее падения ей не довелось, так как она жила в Западной Германии. Однако она вспоминает дискуссии тех времен, например, о перенесении столицы Германии в Берлин.
«Тогда было принято решение, что Берлин станет столицей, и многие западногерманские политики, особенно из провинции, резко выступили против. Они не хотели, чтобы Берлин был столицей — он казался им слишком восточным, слишком удалённым. Это похоже на ситуацию в Литве, где Вильнюс находится на краю страны, а не в центре. Были даже предложения сделать столицей Франкфурт, который находится в самом центре Германии, тогда как до польской границы от Берлина — рукой подать», - говорит литовка.
В Берлин она переселилась в 1993 году и помнит, что тогда разница тогда между Востоком и Западом ощущалась буквально на каждом шагу.
"Восточный Берлин, например, район Пренцлауэр-Берг, который сейчас считается одним из самых модных, в эпоху ГДР был домом для интеллигенции и находился практически в руинах", — рассказывает она.
Хотя стена физически исчезла, различия оставались ощутимы ещё несколько лет. "Были люди, которые говорили, что они никогда не поедут в Западный Берлин, и наоборот. И надо сказать, что Берлин несколько напоминает Вильнюс – в нем очень много приезжих, истинных берлинцев не так уж много".
Сегодня, по мнению Бартелт, ментальные различия между Востоком и Западом Германии всё ещё заметны.
"Это особенно чувствуется во время выборов – когда открываешь карту после голосования, восточная часть страны выделяется другим цветом, что очень грустно. Это показывает ментальные различия".
Эти различия проявляются и в повседневной жизни. Как художник, Бартелт также сталкивается с тем, что восточные немцы нередко сохраняют ностальгию по времени, когда государство решало за них. "Это очень выражено на востоке, где есть чувство, что кто-то всегда виноват в их неудачах, но сами люди редко берут ответственность на себя".
Эта ностальгия напоминает ей и о переживаниях некоторых жителей стран Балтии.
"Как и некоторые литовцы, восточные немцы говорят: 'Не было безработицы, у всех были квартиры'. Это травма посткоммунистического мира, которая сложно искореняется". Даже спустя годы после объединения, восточные немцы продолжают испытывать чувство недовольства, особенно в тех регионах, где высока безработица. "Им предложили объединение и благополучие на блюдечке, но они всё равно говорят, что в Западной Германии пенсии и зарплаты выше", - заключает Гедре Бартелт.
