У НАТО нет единой стратегии в отношении Украины, и, возможно, придется задуматься о новой стратегии, в соответствии с которой в альянс будут приняты только отдельные части страны, заявил в эксклюзивном интервью LRT.lt вице-президент Атлантического совета Мэтью Кройниг.
Кройниг - профессор Джорджтаунского университета, директор Центра стратегических исследований и безопасности Сноукрофта при Атлантическом совете, а также автор десятков книг и статей по международной безопасности. LRT.lt побеседовал с ним на конференции Леннарта Мери в Таллинне.
- Если говорить о более широких политических процессах на Западе, какова текущая ситуация вокруг Украины?
- Я надеялся, что Запад даст Украине оружие, необходимое для победы на поле боя. И я думаю, что мы этого не сделали, мы были слишком медлительны и слишком осторожны.
Мы также видим, что некоторые новые технологии, такие как беспилотные летательные аппараты, идут на пользу обороне, поэтому кажется маловероятным, что Украина предпримет какие-либо серьезные шаги в плане контрнаступления этим летом. К сожалению, Россия начинает отвоевывать некоторые территории. Если Украина сможет удержаться в 2024 году, это будет успех, и тогда можно будет попробовать новое контрнаступление в 2025 году.
Но если это не сработает, я считаю, что нам нужно продумать стратегию, которая позволит свернуть конфликт, включить западную часть Украины в НАТО, а затем дипломатическим путем попытаться включить в него остальную часть территории.
- Видите ли вы отсутствие на Западе последовательной стратегии в отношении того, чего можно добиться на Украине?
- Даже внутри Соединенных Штатов существует некоторая путаница в отношении стратегии. [Президенту США Джо] Байдену следовало бы выступить с большой речью, сказав, что вот почему это важно для Соединенных Штатов и вот моя стратегия: Конгресс, американский народ, дайте мне ресурсы, чтобы поддержать это. Но он так и не сделал этого. Вместо этого такие люди, как Такер Карлсон, заполнили вакуум и сформировали у многих американцев представление об этой теме.
Наконец, после терактов в Израиле 7 октября Байден произнес речь, в которой он как бы связал Израиль и Украину воедино, но это прозвучало неоднозначно. Я не думаю, что у нас было четкое заявление Белого дома о стратегии и о том, как будет выглядеть успех.
- Как вы думаете, почему отсутствует стратегия?
- С одной стороны, есть ощущение, что было бы оправданно, если бы Украина вернула себе всю свою территорию. С другой стороны, я думаю, что существует страх, страх перед украинской победой. Что сделает Россия прежде, чем это случится, применит ли она ядерное оружие, например?
В октябре 2022 года, когда Украина добилась наибольших успехов на поле боя, ядерные угрозы были самыми серьезными, и, по оценкам американских чиновников, риск ядерной войны в то время составлял примерно 50:50.
Так что я думаю, что в администрации есть разногласия, и я не уверен, как будет выглядеть успешный финал для Байдена.
- Представляете ли вы себе вполне конкретную цель и необходимые средства для ее достижения?
- Позвольте мне частично опровергнуть то, что я только что сказал. Я думаю, что все согласны с тем, что Украина должна выйти из войны независимой, способной защитить себя и опирающейся на Запад. Но разногласия касаются того, сколько территории нужно для этого вернуть. Одни считают, что давайте просто свернем конфликт на нынешних линиях и будем считать это успехом, а другие говорят, что нет, им нужно вернуть все, включая Крым.
Я думаю, что существует стратегия, которая может привести нас к тому, что, если целью будет независимая Украина, может быть, не со всей ее международно признанной территорией, но тогда война свернется, и мы сможем принять ее в НАТО и ЕС, я думаю, многие люди сочтут это успехом».
- Считаете ли вы, что в НАТО может быть принята часть Украины?
- Думаю, да. Мы уже говорили, что Украина однажды вступит в НАТО, так что мы согласны с тем, что это конечная цель.
Есть и исторические примеры, например, Южная Корея. Она была принята в альянс с Соединенными Штатами, хотя технически все еще находилась в состоянии войны со своим соседом, Северной Кореей. На самом деле, Центр Скоукрофта при Атлантическом совете, которым я руковожу, [пытался] понять, какие уроки можно применить к Украине.
Но я считаю, что необходимым условием является свёртывание текущего конфликта. Я думаю, что пока идут активные боевые действия, Белый дом, немцы и, вероятно, другие не захотят принимать Украину в НАТО, потому что они будут рассматривать это как объявление войны России.
Но если конфликт удастся свернуть, если украинцы окопаются так, как окопались русские - по самую макушку, может быть, с улучшенной противовоздушной обороной, когда не будет крупных атак на Киев и других вещей, тогда я думаю, появилась бы политическая воля к принятию Украины в НАТО.
- Как может выглядеть этот процесс? Мы видим двусторонние соглашения о безопасности, которые многие страны предоставили Украине, считаете ли вы, что они являются достаточным шагом перед вступлением Украины в НАТО?
- Я думаю, что они полезны, но в конечном итоге для того, чтобы Украина была в безопасности и чтобы эта часть Европы была стабильной, она должна быть либо в НАТО, либо иметь двусторонние гарантии безопасности с Соединенными Штатами. При всем уважении, я не думаю, что [Владимир] Путин так уж боится Эстонии. Я думаю, что гарантии безопасности со стороны США внесли бы наибольший вклад.
Эти двусторонние гарантии безопасности, которых не хватает, являются полезными шагами, но сами по себе они не будут достаточными.
А пока, я думаю, мы должны делать то, что поможет Украине подготовиться к возможному вступлению в НАТО, например, повышать военную оперативную совместимость, [...] может быть, приглашать украинских чиновников участвовать в заседаниях НАТО, как мы делали это с Финляндией и Швецией до их вступления в альянс. То есть, по сути, сделать все, что не входит в пятую статью, чтобы они были готовы к НАТО.
Недостаток нашей стратегии заключается в том, что если мы хотим, чтобы конфликт свернулся, мы должны дать Путину стимул прекратить борьбу. Давать ему убежище в России сейчас не имеет никакого смысла. Если мы снимем эти ограничения и Путин начнет ощущать боль от войны в самой России, это может его убедить.Я не думаю, что он откажется от своей мечты о завоевании Украины, пока он у власти, но я думаю, что мы могли бы заставить его приостановить войну настолько, что это создало бы пространство для вступления Украины в НАТО.
