«Мы стали ненужными в собственном театре», — говорит актёр Вильнюсского старого театра Игорь Абрамович. В интервью LRT.lt он откровенно рассказывает о негласном конфликте между труппой и руководителем, из-за которого русскоязычные актёры чувствуют себя лишними. В руководстве уверяют, что театр движется в направлении многоязычия.
Примерно год назад актёр Вильнюсского старого театра Игорь Абрамович уже рассказывал LRT.lt о переменах в театральной среде. По его словам, сегодня ситуация только ухудшилась.
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ
- Актёр Игорь Абрамович: директор и смена концепции делают актёров в театре «лишними», театр превратился в поле негласного конфликта.
- Коллеги Абрамовича чувствуют отчуждение, потерю идентичности и стагнацию в театре.
- Директор театра Аудронис Имбрасас уверен, что театр вместе со своей публикой будет меняться.
- Министерство культуры: Решения в вопросах языка, количества постановок, занятости актёров принимает руководитель театра совместно с художественным советом.
- Игорь Абрамович: Сейчас нам грозит череда увольнений, театр перестраивается на срочные контракты.
«Нами руководит человек, компетенция которого никак не подходит для этой работы, — говорит актёр. — Он руководил культурным центром Висагинаса. К драматическому театру это не имеет никакого отношения. В итоге у нас переносятся премьеры, отменяются спектакли. Руководитель не справляется ни с финансированием, ни с планированием».
Абрамович рассказывает, что с приходом в июле 2023 года Аудрониса Имбрасаса театр оказался в состоянии реструктуризации. После изменения устава театра, из драматического он фактически стал оперным.
«Мы больше не драматический театр. Это нам досталось от прошлого министра культуры, который был компетентным. Из нашего театра хотят сделать нечто похожее на то, чем он когда-то был — оперный. Сейчас он будет оперным, танцевальным и драматическим. У нас есть труппа из 33 человек, главная задача которой долгое время была играть на русском языке.
А сейчас с этим багажом мы должны танцевать, петь и играть на русском только треть репертуара. Потому что на русском языке мы выпускаем только один спектакль в год, а остальное — на литовском, польском и других языках. То есть наша труппа стала не совсем компетентной в тех задачах, которые ставит перед собой Имбрасас», — сказал он.
Актёр не скрывает, что с каждым днём вера в будущее театра становится всё более призрачной. По его словам, репертуарная система рушится, у коллектива — «ощущение, будто они стали не просто невостребованными, а ненужными в принципе».
«Мы понимаем, что мы лишние, но что нам делать — мы не знаем. Потому что мы были нужны этой стране в определенном качестве. А сейчас — нет. И нас немало. И я понимаю, что по сравнению с вечностью это никакая не трагедия, но для нас это боль», — говорит И. Абрамович.
«Ситуация отражается и на атмосфере в коллективе»
«Жалко, что я не могу описать, как выглядят наши собрания. Зачастую это просто сплошные нападки со стороны руководителя на нашу русскость, на сам факт того, что мы говорим по-русски. Звучали такие фразы, как: "Ваши внуки точно не будут говорить по-русски", "Вы — старый испорченный телефон", "Вы отстали", "Вы вне контекста". Но должен ли театр быть "в правильном политическом контексте"? Или всё же он должен быть в оппозиции политике? Для меня ответ очевиден. Но не для него. И не для общества, которому подобные люди диктуют, каким должен быть театр. А театр — это всегда оппозиция», — уверен актёр.
Из-за сокращения русскоязычных постановок часть актёров лишены возможности играть на родном языке и постепенно теряют навыки.
«Сейчас мы готовим премьеру "Венецианского купца" — на русском языке. В которой занята только половина труппы. Для этой половины — это единственная возможность сыграть на русском за всё время. В прошлом году был спектакль на русском для двух актёров. В этом году — ещё один. То есть ты два года не участвуешь ни в одной новой русскоязычной постановке. Теряешь форму, теряешь навык. Уже не понимаешь, зачем ты здесь, нужен ли ты вообще», — продолжает И. Абрамович.
При этом, игра на литовском языке для многих сопряжена с акцентом, что мешает качественно работать.
«К сожалению, у многих есть акцент. Вот недавно играли "Калигулу" — я слышал у себя этот акцент. Я хорошо говорю по-литовски. Я сам играю в литовском театре, хоть и в самодеятельности. Но слышу — и мне режет ухо. Мне стыдно. Это препятствие для того, чтобы делать свою работу качественно», — говорит собеседник.
Однако актёры продолжают участвовать в литовских постановках, но сталкиваются с непрямым давлением со стороны руководства. По словам И. Абрамовича, директор театра прямо говорит: «Не хотите — не работайте. Мы вас заменим».
Хотя в труппе насчитывается 33 человека, ротация между спектаклями сложно осуществима, особенно в загруженные ноябрь и декабрь. В новогодний период на сцене Старого театра вновь вернётся «Золушка» — детский спектакль, который играли ещё два года назад. Игорь Абрамович выходит на сцену в роли принца, хотя, как сам с иронией замечает, в январе ему исполнится сорок.
«Просто латаем дыры как можем», — говорит он. По его словам, замены нет, новых молодых лиц нет, и в этом — основная проблема.
«Театр живёт, когда в него приходит молодёжь. А сегодня молодые актёры почти не приходят, потому что сам вектор существования театра стал неясен. Если мы играем, грубо говоря, на русско-литовском — это одно будущее. Если мы танцуем и еще играем на 4 языках — это другое. И тогда репертуарный театр вряд ли возможен. То есть всё идет к какой-то площадке, к уровню культурного центра, куда приглашаются какие-то исполнители», — делится размышлениями И. Абрамович.
При этом, по его словам русский театр в Литве умеет создавать продукцию высокого уровня, которая могла бы представлять страну на международной арене.
«Но если политика важнее, если цель — чтобы в Литве не осталось ничего русского, то такое право у власти есть. И в таком случае возможно, самый честный шаг был бы просто нас закрыть», — говорит он.
«Грядут массовые увольнения»
Что касается позиции руководства, артист считает, что заявления о «неактуальности» театра исходят не только от Аудрониса Имбрасаса лично, но и от Министерства культуры.
«Долгие годы никто не знал, что с нами делать. Был просто какой-то русский театр, про него в какой‑то момент забыли. А потом началась война — и это реальный повод что‑то изменить, потому что театр — это площадка. В Литве выпускается много актёров, но многие из них безработные, потому что Академия просто печатает их. А тут зверь ранен — его можно... добить», — рассуждает Абрамович.
Директор Аудронис Имбрасас, по мнению актёра, — человек с радикальными взглядами, не склонный к компромиссам.
«Он действует очень жёстко. Насколько это в правовом поле — ещё предстоит выяснить. Грядут массовые увольнения. Я состою в профсоюзе, будем как-то бороться за людей, которые отдали 40 — 45 лет театру, потому что они служили Литве. Но и руководитель говорит, что он служит Литве. И он будет защищать Литву, в том числе от нас», — продолжает собеседник.
По его словам, вопрос не только в языке, не только в руководстве — дело в глубинном недоверии, которое теперь витает повсюду.
«По какой-то причине нас постоянно подозревают в том, что мы "другие", "ватники", "ненадёжные". Хотя актёры нашего театра были одними из первых, кто поддержал Саюдис, выступали открыто со сцены. Но сейчас — царит атмосфера ненависти, и мы попадаем под неё», — добавляет И. Абрамович.
Руководитель не общается с актёрами
Игорь рассказывает, что директор театра ещё на первом собрании изложил своё видение будущего театра — но на этом общение с актёрами, по сути, закончилось.
«Он вообще не любит собрания — можно даже книгу написать: "Что такое шовинизм и как с ним бороться" в его интерпретации», — усмехается актёр.
На той самой встрече, вспоминает он, Имбрасас заявил: «Главное в театре — это здание, всё остальное вторично».
По словам И. Абрамовича, руководитель театра перестал проводить собрания, не общается с труппой напрямую, а информацию передаёт через инспектора и общий чат, в котором актёры узнают, что их ждёт в новом сезоне.
«Нам говорят: "В этом году будет такое-то и такое-то". Мы ходим на [внутренние] кастинги, разбираемся. Мне повезло — попал в две литовские постановки. Спасибо, что ещё работаю. Многие уже нет».
И. Абрамоович также отмечает, что в коллективе царит самоцензура.
«Свою позицию сейчас высказывают очень немногие. Я в театре пять лет, может, поэтому не боюсь. Но многие боятся — у кого-то семья, дети, до пенсии 10 лет. Мы знаем, как обычно строятся отношения с руководством — хочешь работать — поддерживай хорошие отношения», — говорит он.
Однако, по словам артиста, в коллективе «тех, кто по-настоящему разделяет позицию директора, уже не осталось». Даже в соцсетях между труппой и руководителем чувствуется отчуждение.
«В нашей группе, которая называется "Мы работаем в театре" недавно директор поздравил кого-то, но ни одного лайка не получил, даже уборщица не поставила, раньше хоть кто-то реагировал. Это, мне кажется, показатель полного отчуждения. Он — где-то там, на своей Джомолунгме», — говорит актёр.
Говоря об участии руководителя в творческом процессе он отмечает, что Имбрасаса можно назвать скорее менеджером: «Он нам сказал, что это раньше [руководителю] нужно было ходить на репетиции. Сейчас он нанимает людей, которые это делают. Для меня руководитель — это направление, ведущий. А нас ведут — только куда? В небытие. В этом он профессионал — разрушить театр легко, а создать невероятно трудно».
«Мы создавали театр через литовскую призму»
Артист понимает нынешние обстоятельства и политику правительства Литвы, нацеленную на сокращение русской культуры в жизни страны. Однако критикует гастрольные коммерческие русскоязычные проекты низкого качества, которые приезжают в Вильнюс и собирают залы, — и подчеркивает, что эту нишу мог бы занять именно Вильнюсский Старый театр, который всегда предлагал «русскоязычный театр через литовскую призму» с качественным репертуаром.
«Наш театр, особенно когда он был под руководством Йонаса Вайткуса, был русскоязычным театром через литовскую призму. И это другое. Мы другие. Мы предлагаем другой контент. Иногда, конечно, это всё спускается на какую-то комедию, но всё равно. Ты нанизываешь театр, ты приручаешь зрителя, ты его подсаживаешь на театр, на культурный обмен, и ты делаешь его просто культурнее. А если он культурнее, то, естественно, он будет знать литовский», — говорит И. Абрамович.
Он также подчёркивает: театр давно адаптировался к новому геополитическому контексту, акцент сместился на западных авторов — ставят Шекспира, Стоппарда. Труппа работает, учит тексты на литовском, подстраивается. Вопреки сложной атмосфере — делает своё дело.
О будущем театра Игорь Абрамович говорит с заметным пессимизмом. По его словам, никакой ясности нет — ни у труппы, ни, судя по всему, у самого руководства: «Сейчас нам грозит череда увольнений, театр перестраивается на срочные контракты. Перестраивается вся модель литовского театра: хотят закрыть репертуарный театр, который идёт от восточных традиций, и перейти на проектный театр, как на Западе. Это ведёт к глобальным изменениям. Похоже, хотят "оптимизировать", оставить только лучших, но у нас ощущение хаоса».
По его словам, актеры живут сегодняшним днем, их задача — «прожить ещё один сезон». «Я живу этим сезоном, потому что предчувствую конец. Не вижу хороших перспектив. Хотелось бы сохранить хотя бы часть спектаклей и оставаться актуальными. Но пока ничего светлого не вижу», — признаётся актер.
«Без вины виноватые»: кризис в театре ощущают и другие
Еще один известный актёр Вильнюсского старого театра, согласившийся поговорить на условиях анонимности (редакции имя и фамилия известны), рассказал о том, как изменилась атмосфера в коллективе и как сегодня выглядит репертуар.
«Тяжко», — говорит он, вздыхая. «Чувствуется какое-то странное междувременье, — продолжает актёр. — В голове вертится выражение "без вины виноватые". Как будто мы стали заложниками ситуации. Понимаю эмоции, но не знаю, нужно ли бороться или смиренно поднять лапки и признать, что эпоха закончилась».
По его словам, русскоязычный репертуар в театре сокращается.
«В этом году на русском языке у нас только одна новая постановка — "Венецианский купец". Все остальные последние перформативные спектаклия спектакли — уровня Дома культуры, творческого ПТУ», — говорит он, подчеркивая, что спектаклей сейчас мало: «А ведь когда-то мы играли ежедневно, кроме понедельника».
Актёр с сожалением констатирует, что из театра исчезает русская классика: «"Евгения Онегина" сняли, "Горе от ума" больше не идёт, это был первый спектакль Й. Вайткуса, "Сказка о царе Салтане" тоже, ведь это А. Пушкин».
На вопрос, как он относится к руководителю Имбрасасу, автер ответил: "Никак". «Через меня уже многие прошло. На пальцах двух рук можно пересчитать, сколько, пройдёт и это», – заметил артист.
На вопрос, выживет ли в таких условиях театр, актёр сказал, что всё зависит от личности, которая сможет его тянуть вперёд: «Идеал – это когда в одном человеке сочетаются режиссёр, педагог и хороший менеджер. Но в двухмиллионной стране найти такого, видимо, невозможно», – подчеркнул он.
Говоря об отношениях актёров с руководствлм, он вторит коллеге Игорю и рассказывает, что на собраниях часто звучит мысль: «Вы отстали, вы уже не идёте в ногу со временем».
«Но, честно говоря, я не понимаю этого выражения — "идти в ногу со временем". Что это вообще значит? Есть хорошая фраза: "Хочешь быть оригинальным — вернись к истокам". Мне нравится одна очень точная мысль: театр начинается не с формы, не с желания удивить любой ценой. Театр начинается с человека», — говорит он.
По его словаам, нельзя говорить об оттоке зрителя, некоторые спектакли особенно любимы зрителями: «Та же "Мадам Рубинштейн", "Маленькие супружеские преступления, "Зойкина квартира", "Отель двух миров". Эти спектакли собирают полные залы до сих пор».
Тем не менее актёр признаётся, что при нынещней ситуации вдохновения всё меньше и он перестал получать удовольствие от работы.
«Раньше бежал на репетиции, спешил на спектакль — быстрее, быстрее! А теперь этого нет. Как будто искра погасла. Может, возраст, а может, дело в том, что нет личности, которая бы вела за собой. Вот был бы Бутусов — я бы и в 90 лет ползком пошёл на репетицию», — продолжает актёр.
Тем не менее, работник театра не склонен к конфронтации: «Я не боец, я фаталист, — признаётся актёр. — Но всё равно хочется одного: просто дайте работать».
Актриса Эдита Гончарова: в театре ощущается стагнация
Одна из ведущих актрис Вильнюсского старого театра Эдита Гончарова также поделилась мнением о происходящем. В отношении руководства театра она высказалась критично.
«Я бы сказала, что у руководителя театра нет лидерских качеств. Мне кажется, что он очень боится контакта с нами. Все наши контакты заканчиваются не на хорошей ноте. И поэтому такое ощущение, что он думает: я лучше не буду связываться, все равно я с ними общего языка не найду, поэтому я буду делать свое дело, руководить кабинетами», — говорит Э. Гончарова.
И добавляет, что у нее складывается ощущение, будто у театра вовсе нет руководителя: «У нас просто нет лидера, который пытался бы хоть как-то менять мнение актеров, который ясно бы сказал: "У меня такое видение"».
Похожая ситуация, по её словам, и с художественными руководителями.
«Они есть, но их нет. Ты не чувствуешь, чтобы они были. У меня не было с ними никакой личной беседы или разговора», — продолжает она.
Собеседница объяснила, что роль художественного руководителя — это не только формальность, но и общение с актёрами, помощь в их профессиональном росте.
В целом, она охарактеризовала ситуацию в театре как «стагнацию»: «Ситуация не "очень плохая", но и не "очень хорошая". Она никакая».
При этом внутри коллектива, по её словам, конфликтов и интриг нет.
«Мой посыл в том, что нам не хватает лидера, мне не хватает встречи, коммуникации внутри театра, сборов труппы, мне не хватает ясности. Мне кажется, все проблемы идут от этого. Даже если у тебя с труппой нет какого-то контакта, ты не можешь себе позволить с ней не говорить», — заключает Э. Гончарова.
Аудронис Имбрасас: «Мы двигаемся по пути многоязычия и инаковости»
В интервью LRT.lt директор театра Аудронис Имбрасас рассказал о своём видении языкового баланса, концепции и изменениях в репертуаре и труппе. По его словам, несмотря на сокращение количества спектаклей на русском, этот язык остаётся важной частью театра.
«На сегодняшний день объективная правда заключается в том, что большая часть репертуара Вильнюсского старого театра по-прежнему идёт на русском языке. Русский язык остаётся живой частью сцены и важным голосом в нашем театре», — говорит А. Имбрасас.
Однако, к русскому добавляется государственный литовский язык, а в будущем планируется включение и других.
Директор подчеркнул, что театр стремится к языковому балансу, и спектакли на русском никуда не исчезнут, хотя уже не будут составлять 100% репертуара, как в прошлом. По его словам, «труппа на данный момент в основном русскоязычная, но с большим потенциалом как литовского языка, так и, например, украинского или польского».
Что касается посещаемости, директор отметил, что зрительская аудитория меняется и расширяется. В 2024 году в театре было показано 35 различных спектаклей и концертов, в основном на русском и литовском языках.
Он отметил, что литовскоязычные постановки начинают привлекать новую публику. Например, спектакль «Калигула» на литовском языке по посещаемости соответствует большинству русскоязычных постановок и пользуется растущей популярностью. Особенно после того, как актер Артур Своробович получил «Золотой сценический крест» за главную мужскую роль.
При этом Имбрасас подчеркнул, что успех постановок зависит от материала и предпочтений зрителей.
«Возможно, старая аудитория больше привыкла к классической постановке, психологическому реализму, ясному нарративу, знакомому тексту и легкой интерпретации», — говорит директор Вильнюсского старого театра.
Он отметил, что спектакли на разных языках расширяют аудиторию и что литовскоязычные зрители всё чаще посещают русскоязычные спектакли.
«Все спектакли сейчас субтитрируются, так что их могут смотреть зрители разных языковых групп, но сам жанр субтитрируемого театра условно новый для всей публики нашей страны», — продолжает собеседник.
Говоря о концепции театра директор отметил, что хотя театр по-прежнему ориентируется на драматические постановки, в них всё чаще используются новые жанры, копродукции и разные языки. Согласно новому уставу, театр теперь охватывает профессиональное сценическое искусство, включая драматический театр, музыкальный театр и танец.
Особенностью текущего сезона стала многоязычность и идея инаковости — она отражена в девизе театра на четырёх языках: литовском, английском, польском и русском.
«"Иной" означает многоязычие, способность меняться вместе со временем, смелость пробовать неожиданные формы, соединять разные голоса и говорить со зрителем так, чтобы театр был не охраняемой святыней, а живым пространством, где каждый может найти себя», — говорит А. Имбрасас.
Он уверен, что театр вместе со своей публикой будет меняться: «Культура может менять зрителя и публику, и поэтому я думаю, что театр, публика, конечно, есть, она начинает приходить, и будем меняться вместе».
Что касается труппы, директор отметил, что она остаётся стабильной, но театр меняется, а вместе с ним и подход к актёрам.
«Мы не заставляем никого играть на языке, которого он не знает», — подчеркнул он, добавив, что около пятой части постоянных должностей планируется перевести в срочные проектные, чтобы обеспечить мобильность и развитие труппы.
Также при необходимости приглашаются актёры извне для отдельных постановок — практика, распространённая в театрах Литвы и всего мира.
Министерство культуры: решения по театру — преимущественно в руках директора
LRT.lt попросил Министерство культуры Литвы прокомментировать ситуацию вокруг театра и ответить на вопросы, связанные с репертуаром, языками постановок и контролем над труппами.
На вопрос о том, даёт ли министерство какие-либо рекомендации по поводу репертуара и языков спектаклей, в ведомстве ответили, что подобных рекомендаций нет. Решения в этих вопросах принимает руководитель театра совместно с художественным советом.
Говоря о свободе театрального руководства в решениях относительно количества спектаклей, языков постановок и подборе актёров, в министерстве отметили, что руководитель действует самостоятельно.
«Театр принимает такие решения самостоятельно. Часть из них, например, подбор актёров, относится к компетенции режиссёров», — заявили в министерстве.
Что касается работы нынешнего директора театра Аудрониса Имбраса, возглавляющего учреждение с мая 2024 года, Министерство культуры указывает, что проводит ежегодные оценки работы всех руководителей, однако какой оценки удостоился руководитель за этот год, не уточняет.
По поводу посещаемости театра после смены названия и руководства в ведомстве сообщили: «Министерство культуры регулярно отслеживает такие показатели. В прошлом году они по сути не изменились».
