Международный комитет по расследованию пыток в Беларуси опубликовал новое общественное расследование о происходящем в новополоцкой исправительной колонии №1 (ИК-1) – одном из самых жестоких, для политзаключенных, мест заключения в стране.
С 2020 года через эту колонию прошли сотни политических заключенных – людей, осуждённых по надуманным и явно политическим мотивам. Среди них – самые известные оппоненты Лукашенко. Здесь удерживают кандидата в президенты 2020 года Виктора Бабарико, журналиста и лидера польской общины Анджея Почобута, а также активистов, бизнесменов, учёных и бывших силовиков.
LRT.lt на условиях анонимности пообщался с правозащитником, представителем Международного комитета по расследованию пыток в Беларуси Дмитрием (имя собеседника изменено в целях безопасности), а также с бывшим политзаключенным Сергеем Шелегом, который содержался в этой колонии.
Летом 2023 года учёного-биолога и менеджера задержали сотрудники белорусского КГБ – прямо у него дома, в Минске. Причиной стали донаты, которые Сергей переводил белорусским организациям, позже признанным в стране экстремистскими и террористическими. В марте 2024 года 63-летнего (на тот момент) ученого приговорили к 8,5 годам заключения в условиях общего режима. Он получил один из самых больших сроков за донаты в Беларуси.
Но 21 июня 2025 года Сергей неожиданно вышел на свободу – это произошло после визита спецпредставителя США по вопросам Украины Кита Келлога в Минск, где американский политик встретился с нелегитимным руководителем Беларуси Александром Лукашенко. Сергея Шелега и ещё 13 политзаключенных, в числе которых был и Сергей Тихановский, посадили в микроавтобус, надели на головы черные мешки и вывезли в сторону литовской границы, где передали сотрудникам американского посольства. Затем всех доставили в Литву.
«Самое жестокое место для политических заключённых»
Авторы расследования изучили 13 интервью с бывшими осужденными, отбывающими наказание в ИК-1 в период с февраля 2021 года по январь 2025 года.
«Помимо анализа глубинных интервью, мы изучили открытые источники о том, какой опыт прошли бывшие политические заключенные в исправительной колонии №1. На основе этих частных историй мы сформулировали общие выводы: описали бытовые условия и условия труда в колонии, рассмотрели, как оказывается медицинская помощь, а также установили ключевых сотрудников, которые применяют насилие или сознательно создают бесчеловечные условия содержания», – рассказывает Дмитрий.
По словам собеседника, Новополоцкая колония была создана на базе бывших строительных бараков и объектов нефтеперерабатывающей промышленности и окружающих заводов, расположенных в Новополоцке.
«До 2014 года эта колония была известна как исправительная колония №10. Затем, в период с 2014 по 2017 год, ее перепрофилировали под лечебно-трудовой профилакторий (ЛТП), который также входит в систему департамента исполнения наказаний. С 2017 года учреждению вернули статус исправительной колонии и присвоили номер 1. С этого момента она вновь начала функционировать как место отбывания наказания для осужденных на общем и усиленном режимах», – говорит правозащитник.
Эксперт подчёркивает, что если сравнивать Новополоцкую ИК-1 с другими общеуголовными исправительными учреждениями, то формально она не является самой строгой: существуют колонии строгого и особого режима, где наказание отбывают люди, совершившие тяжкие преступления. Но для политических заключённых именно Новополоцкая колония стала самым жестким местом отбывания наказания.
«В других колониях, которые мы изучали, тоже фиксируются нарушения, но они не столь системные. Там гораздо реже встречается физическое насилие – в отличие от исправительной колонии №1, где оно применяется сотрудниками на регулярной основе. Важно и то, что в ИК-1 содержится много персональных оппонентов Лукашенко: Виктор Бабарико и Анджей Почобут, ранее удерживались Игорь Лосик и Игорь Олиневич. То есть в этой колонии находится большое число медийных политзаключенных, и, возможно, именно поэтому силовики уделяют особое внимание условиям их содержания», – считает собеседник.
Экологическая обстановка просто убивает
Особенностью этой колонии является её расположение – в глухом промышленном районе, со всех сторон окруженном химическими заводами. По словам собеседника, даже сама природа там будто настроена против человека.
«Бывшие политзаключенные рассказывали, что в колонии периодически ощущаются специфические запахи. Помимо неблагоприятной экологии, люди отмечали и качество воды: она грязная и непригодная для нормального употребления», – говорит он.
Бывший политзаключенный также отметил эту особенность.
«Иногда я буквально видел в воздухе бензольные кольца, чувствовал запах продуктов крекинга, идущий со стороны Новополоцкого завода: какие-то недобензины, недокеросины. Там постоянно горит факел, на котором сжигают попутные газы, и бывают моменты, когда их присутствие в атмосфере ощущается очень сильно. Плюс, к химическому загрязнению воздуха добавляются и собственные выбросы самой колонии. Не нужно быть в Лондоне, чтобы понять, что такое настоящий лондонский смог, новополоцкий», – вспоминает бывший политзаключенный.
По его мнению, белорусские экологи и экологические службы просто закрывают глаза на то, что происходит в этом месте.
«С экологической точки зрения эту колонию давно пора закрывать: пребывание там наносит вред не только заключенным, но и сотрудникам. Странно, что они сами не обращают на это внимания – ведь им тоже приходится работать в этих условиях и дышать всем этим», – подчеркивает Сергей.
Отдельная проблема, по словам Дмитрия, – характер работ, к которым привлекают заключённых, в том числе политических.
«В колонии много вредных производств: переработка пластика, плавление и очистка проводов и другие процессы, сопровождающиеся токсичными испарениями. Всё это напрямую влияет на здоровье людей, отбывающих наказание», – рассказывает правозащитник.
Опираясь на данные расследования, одним из основных видов работ для политзаключенных является переборка полиэтиленовых отходов. Постоянный контакт с мелкой пылью поражает кожу и дыхательные пути.
Другим типом таких работ является деревообработка. Осужденные вручную перемещают тяжелые доски и бревна под открытым небом. Работы ведутся как в мороз, так и под палящим солнцем.
«Также заключенные изготавливают поддоны и ящики, в том числе для хранения мин, снарядов, авиабомб и ракет. Заказы поступают от предприятий оборонной промышленности, что делает зону частью военной логистики. К работе привлекают всех, включая политзаключенных», – отмечается в документе.
Третий вид работ – утилизация кабелей и отходов. Практика сжигания изоляции, резины и списанного военного имущества ведет к выбросам свинца и других токсичных соединений, а дым достигает жилых корпусов.
«Отсутствие средств защиты делает такие работы прямой угрозой для здоровья и жизни», – говорится в расследовании.
«С учётом того, что на эти “грязные” работы чаще всего ставят именно политических заключённых, можно говорить о значительно более серьезном воздействии таких условий на их здоровье», – подчеркивает Дмитрий.
Сергей от работ и производств в колонии был освобожден, поскольку он является пенсионером. Однако, как он отмечает, многие заключённые трудятся на улице в любую погоду – и зимой, и летом.
«Люди, конечно, измучены погодными условиями. Они вынуждены весь день работать на улице, оставаясь незащищенными. При этом, например, в середине апреля всех заключенных перевели на летнюю форму: лёгкий “клиф” – что-то вроде пиджака и брюки из тонкой ткани, которая не защищает от холода, и майка с коротким рукавом. А с середины апреля до конца мая стояла очень холодная погода, днем температура часто держалась около 10 градусов. Это мучительные условия труда. Никакой возможности сделать чай во время перерыва, чтобы как-то согреться – это запрещено», – говорит собеседник.
Крайне тяжелые условия и изоляция
Отношение администрации к политическим заключённым в Новополоцкой колонии, как и в других учреждениях страны, остаётся жёстким и неадекватным. Однако у этой колонии, по словам правозащитника, есть и свои отличительные особенности.
«Эти особенности проявляются прежде всего в постоянных и фактически немотивированных взысканиях, которые массово применяют к политическим заключённым. В итоге многие из опрошенных рассказали, что провели в штрафном изоляторе (ШИЗО) почти половину своего срока», – рассказывает собеседник.
Он добавляет, что в ШИЗО нет ничего: ни личных вещей, ни работы, ни книг, ни переписки, ни возможности курить. Человек содержится в крайне тяжёлых условиях, практически в полной изоляции.
«Зимой ситуацию усугубляют тем, что намеренно открывают окна – внутри становится фактически так же холодно, как на улице. Единственный источник тепла – одна батарея, к которой заключённые вынуждены прижиматься и нередко получают ожоги», – отмечает правозащитник.
Бывший политзаключенный рассказывает, что в следственных изоляторах люди постоянно находятся в замкнутом помещении. То есть нет никакой связи с природой внешнего мира.
«Ты мог только догадываться, идёт ли дождь, жарко ли или холодно на улице – всё время находишься в камере. Тебя могли наказать даже за то, что ты лёг днём. Плюс были бесконечные бессмысленные мероприятия: несколько часов в день ты должен был выполнять какое-то пустое действие – например, чистить свою кружку или изображать уборку по графику в каких-то помещениях или на территории. Это приходил проверять сотрудник колонии и всё снимал на камеру», – говорит он.
С. Шелегу не доводилось быть в ШИЗО, однако, в колонии у него был особый статус. Он стоял на экстремистском профилактическом учёте.
«Это лишало меня многих привилегий. Я не имел возможности совершать столько звонков, сколько могли осужденные без профучёта. Мне было запрещено участвовать в любой общественной и спортивной активности. Спать я мог только на втором ярусе – все размещены на двухъярусных нарах. Кроме того, у меня были дополнительные ежедневные проверки. Если обычного заключенного пересчитывают два раза – утром в 8 и вечером в 19, то для таких заключенных, как я, предусмотрены еще три дополнительных проверки: в 10 утра, в 16 часов и перед отбоем в 21:00», – рассказывает мужчина.
По словам представителя Международного комитета по расследованию пыток в Беларуси, система внутри колонии устроена так, что физическое насилие является её отработанным и устойчивым элементом. Однако со временем ситуация менялась, но лишь незначительно.
«Был даже случай, когда сотрудника колонии привлекли к уголовной ответственности: в ШИЗО избили заключенного, не политического, тот спустя пару дней вышел и написал заявление. После этого сотрудника наказали, и практика физических расправ немного уменьшилась», – говорит он. Однако, подчёркивает представитель комитета, ненормативное применение силы к политическим заключенным по-прежнему остаётся одной из характерных черт Новополоцкой колонии №1.
“Неформальная тюремная иерархия”
Помимо давления со стороны администрации, на политзаключенных воздействует и внутренняя система. По словам Дмитрия, в белорусских колониях до сих пор сохраняется своеобразная кастовая, постсоветская система. Внутри учреждений существует так называемый «актив» – группа заключённых, которые сотрудничают с администрацией. Как правило, многие из них тесно взаимодействуют с оперативными сотрудниками и выполняют в колонии роль посредников и контролеров.
«Специфика ИК №1 в том, что здесь особенно активно действует оперативная служба. Оперативники с помощью обещаний, угроз или уговоров склоняют других заключенных – прежде всего общеуголовных – сотрудничать с администрацией и доносить на политических заключенных», – рассказывает собеседник.
Один из показательных примеров – ситуация кандидата в президенты 2020 года Виктора Бабарико. По словам правозащитника, большую часть времени он был вынужден находиться среди так называемого «актива» – заключённых-информаторов, которые сопровождали его буквально везде: и на отдыхе, и во время сна, и на рабочих местах.
«При этом другим заключённым фактически запрещали с ним общаться: любой, кто пытался заговорить с Бабарико, уже на следующий день отправлялся в ШИЗО за придуманное нарушение. Эта система доносительства особенно активно работает в отношении медийных политзаключенных – на них оказывается дополнительное давление со стороны «актива» и обычных заключенных, сотрудничающих с администрацией», – говорит Дмитрий.
Таким образом, по словам собеседника, неформальная тюремная иерархия в ИК-1 – это продолжение советской системы, но в современной Беларуси она функционирует уже иначе.
«Тогда её формировали так называемые воры в законе и авторитеты. Сейчас такого в Беларуси давно нет – вся система полностью контролируется администрацией колонии», – рассказывает мужчина, подчеркивая, что именно администрация определяет, к какой “касте” будет отнесен каждый заключённый. Впоследствии это напрямую влияет на условия его содержания.
Помимо “актива”, отмечает Дмитрий, есть основная масса заключённых, которые просто отбывают срок и есть группа с низким социальным статусом – людей, которых заставляют выполнять самую грязную работу.
«Обычные заключенные боятся оказаться в низком статусе – туда попадают те, кто убирает туалеты, выносит мусор и выполняет работы, которых остальные избегают. Тот, кто попадает туда, может подвергаться насилию со стороны других заключённых – это допускается только в отношении этой группы», – добавляет он.
При этом, подчеркивает правозащитник, администрация колонии активно использует эту систему, как рычаг давления, чтобы “ломать” политзаключенных, заставляя их нарушать правила, а затем наказывать.
«Многих политических заключенных специально пытались поместить в низкий статус. Например, сотрудники под видеозапись заставляли политзаключенного выносить мусор. Он отказывался – потому что понимал последствия. А по правилам он обязан выполнять поручения. За отказ – ШИЗО», – говорит Дмитрий.
По словам представителя Международного комитета по расследованию пыток в Беларуси, практика всех исправительных учреждений, где находятся политзаключенные, показывает: Департамент исполнения наказаний при министерстве внутренних дел проводит системную политику, направленную на создание бесчеловечных условий. Политзаключенных сознательно лишают базовых прав, усиливают давление и ограничения. А на местах эту политику последовательно реализуют начальник колонии, его заместители и весь персонал учреждения.
«Можно сказать, что с учётом специфики исправительных учреждений там выстроена очень жёсткая иерархия – между высшим, средним и низшим начальством. Все сотрудники Департамента исполнения наказаний, служащие в колониях, в том числе в ИК-1, не могут применять насилие по собственной инициативе. Такие действия происходят только в том случае, если они заранее согласованы с начальником колонии», – отмечает Дмитрий.
На этом фоне проявляется еще одна особенность Новополоцкой колонии: по данным комитета, сам бывший начальник учреждения лично участвовал в избиении политических заключённых. В других исправительных учреждениях, по словам правозащитника, подобных случаев не фиксировали.
«По сути, это уникальная, в кавычках, ситуация, когда бывший начальник колонии Андрей Пальчик лично применял насилие к заключённым и даже не стеснялся этого. Он не пытался скрыть свою причастность к физическому воздействию, местами доходившему до пыток», – подчеркивает эксперт.
Доходит до абсурда – забирают даже очки для зрения
Еще один фактор, который серьезно ухудшает ситуацию в колонии – полное отсутствие нормальной медицинской помощи. По словам собеседника, получить квалифицированное лечение там практически невозможно: нет ни врачей-специалистов, ни обследований, ни какого-либо полноценного медицинского обслуживания.
«Большинство заболеваний заключённые переносят самостоятельно. Даже при явных признаках болезни их не освобождают от принудительных работ, которые зачастую проходят в тяжёлых условиях», – рассказывает собеседник.
Особенность ИК №1, подчеркивает эксперт, ещё и в том, что там содержится много людей пожилого возраста – есть отдельный отряд, где около 80% составляют пенсионеры. По возрасту им необходимы очки, трости и другие предметы, без которых сложно обслуживать себя в быту.
«Была абсолютно абсурдная ситуация: на протяжении полугода у всех заключенных изъяли очки. Затем их начали возвращать только при наличии медицинской справки о необходимости. А получить такую справку можно было лишь через родственников на свободе», – говорит правозащитник.
Кроме того, отмечает Дмитрий, сотрудники медицинской части создают серьезные препятствия для получения медицинских передач, которые передают заключенным.
«С учётом крайне скудного питания в колонии, необходимые витамины они могут получить только извне и только в виде препаратов. Из-за этого страдает даже здоровье тех, кто изначально был вполне здоров и просто хотел сохранить нормальное самочувствие», – заключает представитель Международного комитета по расследованию пыток в Беларуси.
