Эдуардас Вайткус, известный своими пророссийскими взглядами и удачно показавший себя на президентских выборах, планирует баллотироваться на выборах в Сейм. Для этого он будет опираться на Литовскую народную партию, которая фигурировала в деле Альгирдаса Палецкиса, осужденного за шпионаж в пользу России. Эта политическая организация упоминалась как структура, пытавшаяся получить финансирование из России.
Мы спросили у партий и коалиций, участвующих в октябрьских выборах в Сейм, кто, в случае успеха, станет их премьер-министром или какого политика они поддержат. «Gedimino pr. 11» – это проект, посвящённый выборам, в котором потенциальные премьер-министры страны, названные партиями и коалициями, отвечают на вопросы журналистов LRT.lt и учёных Вильнюсского университета.
Он – кандидат с особой точкой зрения: для него мир кажется окрашенным в особенно мрачные цвета. Э. Вайткус не доверяет судам, поскольку один судья сказал ему ужасную фразу. Он не доверяет финансовым институтам, потому что потерял много денег во время финансового кризиса.
Он боится разрушения мира, потому что глобалисты, которые правят миром, ведут всё в пропасть, а Запад якобы спровоцировал Россию напасть на Украину. Таково его видение.
«Сейчас мы движемся к ужасной экономической катастрофе глобального масштаба. Потому что сейчас мы печатаем деньги из воздуха. Ну, не мы, а весь мир. Триллионы, триллионы, триллионы, тысячи миллиардов. Чтобы люди понимали, четыре триллиона – это если положить стодолларовую купюру через каждый миллиметр и обвести ею земной шар по самой широкой полосе протяжённостью 40 000 километров», – ответил Э. Вайткус на вопрос о вариантах накоплений.
«Сейчас у нас есть эта американская прокси-война, которая ведётся на территории Украины. Россия вынуждена была вступить в эту войну, вынуждена была напасть на Украину, потому что у неё не было другого выхода. А Америка сознательно втянула в неё всех нас», – пояснил он.
– Расскажите нам о своём политическом пути. Раньше вы состояли и в Партии труда, и в «Национальном объединении», но что-то не срослось. Не могли бы вы рассказать нам немного больше о том, почему вы присоединялись к этим партиям и почему ваши пути разошлись?
– Время очень важно. Потому что можно сказать, что Вайткус наложил в штаны. Это было очень верно. Когда мы были маленькими, мы все какали в штанишки.
Всё зависит от времени, от того, как всё устроено. Когда мне предложили должность советника министра здравоохранения Жильвинаса Падайги, а это должность случажащих политического доверия, то, согласно моим взглядам, было бы неприлично, если бы я не вступил в Партию труда. Просто неприлично, хотя никто меня не заставлял и не просил.
И потом важно, почему я ушёл. Дангуте Микутене из Партии труда была председателем комитета Сейма по здравоохранению, она не была врачом. Её направили в офис президента, чтобы она выступила по вопросам здравоохранения. Я тогда согласился, что мои медицинские знания просто не нужны. И тогда я растолковал, что являюсь статистической единицей партии, а я ею быть не хочу.
– Чувствовали ли вы себя недооценённым в той ситуации?
– Нет, не то что меня недооценили, я не нуждаюсь в оценке. Но если вопросы здоровья решают не специалисты, а, например деятели театра, это значит, что нам просто не нужны специальные знания. А если они мне не нужны, значит, я не на этом месте. Поэтому я написал заявление и ушел в отставку.
А потом, примерно через десять лет, в 2020 году, было создано «Национальное объединение». Я подумал, ну, будет за кого голосовать: профессор Витаутас Раджвилас и так далее. Поэтому я подписался как член-учредитель и приехал в Вильнюс на учредительное собрание. Через пару месяцев в Каунасе проходит первое собрание, но тут выясняется, что к моральным ценностям они относятся как к предмету. За сколько мы будем продавать? Я сказал, что мы должны выступить в защиту Неринги Венцкене, с которой система обошлась совершенно несправедливо. Давайте выскажем позицию. Но мне ответили, что если мы займём позицию, например, в поддержку Н. Венцкене, то потеряем больше голосов, чем приобретем. Поэтому мы не будем занимать позицию.
– Значит, вам это не понравилось?
– Слово «не понравилось» не подходит. Оно слишком мягкое. За сколько вы продадите свои моральные ценности, – спросил я. Вы скажете: мы продаём наши моральные ценности за столько-то: финансово, в других смыслах. Простите, но нам с вами не по пути.
И сразу после этой встречи мы говорили вдвоём с Витаутасом Синицей на улице. Я сказал, что, в конце концов, они нарушают Конституцию. Он сказал: «Ну и что, это нормально». Представьте себе, это хорошо, что нарушается Конституция, потому что это добротное нарушение. Это значит, что они – системная партия, как и все другие партии, с которыми они конкурируют.
– Но вы не принадлежали к партии «Путь смелости»? Почему?
– Ещё до создания «Пути смелости» я ходил к Н. Венцкене, чтобы сказать ей, что я поддерживаю её позицию и что я сам её поддерживаю. Так же, как я поддерживал Альгирдаса Палецкиса, потому что с ним эта система обошлась несправедливо и нечестно.
– Мне просто интересно, есть ли у вас компетенция оценивать, что это было сделано незаконно, ведь вы не юрист, а врач.
– Речь идёт о том, что человека держат в тюрьме полтора года во время следствия, когда обычный срок составляет три месяца.
– Но, в конце концов, суд санкционирует продление срока содержания под стражей.
– Когда 52 человека подписывают письмо генеральному прокурору: что вы делаете, мы не можем так поступать в литовской правовой системе. На тот момент человек не был осуждён.
– Я повторяю, что суд разрешил такое длительное содержание под стражей. Потому что подозреваемый или обвиняемый может бежать, скрыться, покинуть страну, уничтожить улики или попытаться повлиять на свидетелей.
– Всё дело А. Палецкиса – подставное. А. Палецкис был арестован, как и ещё один человек (Деймантас Бертаускас – LRT.lt). Они оба заявили, что невиновны. Затем на компьютере одного из них находят детскую порнографию. Тогда он понимает, что виновен, дает показания, что виновен А. Палецкис, и его оправдывают, а дело о детской порнографии закрывают.
– Естественно, он хотел избежать наказания и согласился дать показания против Палецкиса. Его прижали. Но он не обязательно давал ложные показания.
– Это говорит о том, что к его показаниям нужно относиться очень, очень критически. (…) Кроме того, за что был осуждён Палецкис? Палецкис не был осужден за шпионаж. Первый суд осудил его за шпионаж, второй суд осудил его за шпионаж, но никакого шпионажа не было, так почему же два суда осудили его за шпионаж, когда Верховный суд осудил его за намерение совершить шпионаж, но не за шпионаж?
Примечание: В 2023 году Верховный суд Литвы оставил в силе приговор за шпионаж в пользу России, но переквалифицировал действия Палецкиса в подготовку к шпионажу и сократил реальный срок наказания в 6 лет лишения свободы на полмесяца. Д. Бертаускас был освобождён от уголовной ответственности по делу о шпионаже, поскольку помог властям раскрыть весь ход преступления и причастных к нему лиц. Эти два человека, действуя в группе с агентом российской разведки и другими гражданами России, за деньги и другое вознаграждение собирали информацию о литовских судьях и чиновниках.
В отчете Шяуляйского окружного суда также говорится, что А. Палецкис и Д. Бертаускас преследовали цель возобновить деятельность Литовской народной партии и получить для неё финансирование из России, чтобы принять участие в выборах. Сам Э. Вайткус участвует в выборах в Сейм от Литовской народной партии.
– Давайте двигаться дальше. Из вашей декларации о доходах и имуществе я поняла, что в настоящее время вы на пенсии и получаете пенсию по старости. Но вы накопили 48 000 евро наличными. Расскажите нам об экономии, о том, как вам удавалось экономить в своей жизни. Эта тема очень важна, потому что люди часто не задумываются об экономии и накоплении в течение жизни.
– Мой личный пример: я вложил несколько сотен тысяч в акции, и они испарились. И когда вы говорите «с пенсией вам воздастся», я думал, что у нас Литва независима и так далее, всё идёт хорошо. А у меня испарилось несколько сотен тысяч. Потом, если посчитать, сколько лет ушло на то, чтобы почти восстановиться, я потерял столько через финансовую систему, которая непредсказуема… И когда вы вкладываете деньги в эти пенсионные фонды, когда вы копите, это не значит, что вы действительно что-то получите.
– Не могли бы вы уточнить: вы инвестировали в акции? Может быть, во время финансового кризиса?
– Да. Может быть, во время финансового кризиса, у меня было несколько акций здесь, в банке SEB, я продолжал вкладывать, потому что всё было хорошо. А финансовый кризис 2008 года был сделан намеренно. Он был специально сделан для этого кризиса. Потому что там полный абсурд, блеф продавали как реальные деньги.
– Поясните, как вы туда инвестировали.
– Это называлось страхованием жизни. Допустим, это было 500 000 литов, а превратилось в 250 000 литов.
– Должно быть, вы испытали очень сильный стресс.
– Да, но психологически я был настроен так: я пытался выиграть – я проиграл. Но вот я связываю это с пенсионерами, повышением пенсий и так далее. Что есть страховка, гарантия. Нет никакой гарантии.
– А как, на ваш взгляд, лучше всего экономить и копить?
– Проблема в том, что мы не знаем, когда, кто и как будет принимать решения. Сейчас мы движемся к ужасной экономической катастрофе глобального масштаба. Потому что сейчас мы печатаем деньги из воздуха. Ну, не мы, а весь мир. Триллионы, триллионы, триллионы, тысячи миллиардов. Чтобы люди понимали, четыре триллиона – это если положить стодолларовую купюру через каждый миллиметр и обвести ею земной шар по самой широкой полосе протяжённостью 40 000 километров. Это всего четыре триллиона.
Мы намеренно надуваем финансовый пузырь таким образом; если он лопнет, это будет плохо для всех. И он не может не лопнуть, только сколько еще придется натягивать, чтобы он не лопнул, или на что пойдет правительство в плане войны, на кого списывать убытки. Нужна война? Мы спишем убытки на войну. Нужна эпидемия? Мы спишем убытки от эпидемии и начнем с нуля.
– Ну, войны обычно не приводят к процветанию экономики.
– Война вносит свой вклад в дело, а мы списываем всё на неё. Мы списываем всё так, что мы не виноваты. Мы должны сказать, что виноваты мы сами.
– А кто такие «мы»? Человечество?
– Правящий класс.
– Кто такой правящий класс? Мы говорим о Литве или о мире?
– Нет, где уж там Литва. В данном случае правят глобалисты. И с их стороны всё логично. Советский Союз распался. До этого существовали две крупные политические силы, которые противостояли друг другу и достигли равновесия. Это был баланс и безопасность. В 1990 году была одна власть. Послушайте 30-минутную речь Владимира Путина на Мюнхенской конференции в 2007 году, он сказал всю правду в вежливой, приятной и мягкой форме: Америке не выгодно быть мировым полицейским, и другие страны не хотят жить под американским диктатом.
– Правильно ли я понимаю, что вы в какой-то мере скучаете по временам холодной войны, когда существовали две сверхдержавы – США и Советский Союз?
– Это был баланс и безопасность. Сейчас мы находимся в более опасной ситуации, чем в 1962-1963 годах во время Карибского кризиса. В то время возможность уничтожения мира была самой большой в истории. Сейчас она ещё выше. И вы говорите… Мы все живём в более ужасной ситуации уничтожения всего мира, чем во время Карибского кризиса, и вы говорите: действительно ли я хочу стабильности?
– Но россияне так давно изменили свою доктрину ядерного сдерживания. Они позволили себе наносить ядерные удары даже в случае обычного нападения.
– Они изменили её примерно через десять лет после появления американской доктрины. Я понимаю россиян, которые так поступили. Вопрос в том, почему потребовалось столько лет, чтобы появилась американская доктрина, в которой говорилось, что можно нанести ядерный удар первой? В Советском Союзе и в Соединённых Штатах было невозможно нанести ядерный удар, а потом американцы, как монополисты, сказали, что это возможно. (…) И американцы глобально управляют всем миром, потому что их мнение должно цениться.
Примечание: на самом деле во всем мире только Китай и Индия публично заявили, что не будут применять свои ядерные арсеналы первыми против своих противников (политика неприменения), в то время как все остальные ядерные державы оставили за собой право нанести первый упреждающий удар, включая США и Россию, у которых больше всего ядерного оружия. Цель – создать двусмысленность, чтобы противник не знал, когда именно страна нанесёт ядерный удар.
Во время холодной войны только в 1982 году Советский Союз заявил о своём обязательстве не применять ядерное оружие первым в конфликте, но в 1993 году Россия отказалась от этого заявления.
В 2024 году В. Путин объявил об обновлении доктрины ядерного оружия, согласно которой ядерное оружие может быть применено даже в ответ на обычное нападение, если суверенитет находится под угрозой, а действия государства, не обладающего ядерным оружием, при поддержке государства, обладающего ядерным оружием, будут рассматриваться как совместное нападение.
США никогда не заявляли об обязательстве не применять ядерное оружие первыми. В настоящее время они придерживаются стратегической неопределённости, то есть не указывают, когда они будут или не будут применять ядерное оружие.
– Мы живём в период, когда после глобального доминирования Америки мир раскалывается на части, на многозональный мир. Таков контекст, в котором мы живём. Положение Литвы на карте мира особенно шаткое из-за войны на территории Украины.
– Но так было всегда.
– Нет, в Советском Союзе не было такой небезопасности, за исключением 1962-1963 годов.
– То есть вы хотите сказать, что во времена Советского Союза в Литве было хорошо, потому что была стабильность?
– Есть 1500 критериев. Если взять один критерий, то с точки зрения стабильности, с точки зрения разрушения мира, тогда было стабильнее, чем сейчас.
– Следует ли из этого вывод, что мы каким-то образом должны присоединиться к России?
– Нет. Это не повысит стабильность. Она может повыситься только в том случае, если мы закончим нашу войну в этом регионе Европы, точнее, прокси-войну Америки, которую мы ведём на стороне Америки на территории Украины. Если мы закончим эту войну... Но это не зависит от Литвы, это зависит от Америки, и президент Дональд Трамп намерен это сделать.
– Что если США прекратят поддержку Украины, а россияне не прекратят наступление на Украину? Что тогда?
– Вы не понимаете, о чём говорите.
– И мне так кажется, когда я вас слушаю. Что бы произошло, если бы Россия не напала на Украину? Вы сказали, что Россия якобы была вынуждена это сделать.
– Ну, на Россию оказывали давление.
– Прошу проиллюстрировать примерами, как на Россию давили до того, как она напала на Украину.
– Хорошо. Мы, включая всю Европу, подписали документы о том, что безопасность в Европе не может быть делима. Вот ключевая фраза в этом документе. Эта война началась потому, что мы на Западе сказали, что безопасность России – это её дело, мы не вмешиваемся, мы сами обеспечиваем свою безопасность. А если Россия рассматривает наши достижения в области безопасности как связь со своей безопасностью, то это её проблема. Наша позиция была такой. Именно наша позиция привела к началу боевых действий на территории Украины.
– Значит, если мы заботимся о своей безопасности и не заботимся о безопасности России, то на Россию оказывается давление?
– Разве вы не слышали, что я сказал, что мы подписали документы с Россией? Когда мы не придерживаемся наших документов, разве это не давление? (...) Я просто повторю слова Ангелы Меркель, сказанные на встрече НАТО в Бухаресте: «Если мы примем Украину в НАТО, это будет объявлением войны России». Это был не Э. Вайткус, это была А. Меркель, тогдашний канцлер. Вы хотите сказать, что это не давление? Я не принимаю вашу версию.
– Напомню, что Украина не была принята в НАТО и ей даже не предлагали начать процесс вступления. Но на неё напала Россия.
– Вы не знаете историю, вы неправильно её изложили. Вы смотрите на данные за 2021 год, как американцы рассматривают вопрос о приёме Украины в НАТО. (...) И это рассмотрение, вместе с отрицанием наших подписей о том, что безопасность в Европе не может быть общей... И тогда я говорю своими словами: Литва не может быть в безопасности, если наш сосед Россия не чувствует себя в безопасности, если наш сосед Польша не чувствует себя в безопасности. Либо мы все в безопасности, либо никто из нас не в безопасности.
– Давайте перейдём к местным вопросам. Есть ли у вас идеи, что бы вы изменили в налоговой системе? Потому что ведутся споры о том, что не очень справедливо, что доходы от разных видов деятельности облагаются по-разному: трудовые доходы – одним способом, дивиденды – другим.
– Прежде всего, то, что написано: отменить или сократить повышенные налоги. Те, которые это правительство увеличило, и те, которые оно добавило.
– Какие именно? Потому что НДС не изменился, подоходный налог не изменился, взносы в «Содру» не изменились, медицинское страхование не изменилось.
– Правительство объявило, что, поскольку на войну нужны деньги, оно с 1 января повышает акцизы (на алкоголь, табак, топливо - LRT.lt). Мы бы отменили всё, что они повысили, всё, что литовские предприниматели просили повысить. Они как в Советском Союзе, когда было такое выражение, как «есть мнение», когда коллектив трудящихся просит советское правительство повысить налоги или что-то ещё.
– Ну, с акцизами мне всё понятно. А что ещё?
– Я за то, чтобы обсудить вопрос о снижении НДС на все продукты питания, но вопрос в том, до какого уровня – 0% или 5% – он должен быть снижен.
– Не кажется ли вам, что от этого скорее выиграют продавцы, чем потребители?
– Если вы позволите им зарабатывать, они будут зарабатывать. Если вы, как правительство, дадите им возможность грабить, они будут грабить. Но снижение НДС – это только первое введение. Есть и другой вопрос, который звучит ещё страшнее: регулирование маржи торговцев. В сети супермаркетов нельзя делать наценку на такие-то товары больше такого-то процента. А когда говорят, что так нельзя, свободный рынок, я отвечаю, что всё это работает в сфере лекарств.
– И последний вопрос: кто из исторических деятелей Литвы очень впечатляет, вызывает уважение?
– Пусть это будет Юстинас Марцинкявичюс. Он впечатляет меня своей нравственной позицией и нравственной чистотой, которую я чувствовал по тембру его голоса, по построению его слов.
Интервью печатается в сокращении. Полную версию на литовском языке вы можете найти тут.
