«У нас стопроцентное эстоноязычное обучение, но у нас 97% учеников с русским домашним языком. Например, в первом и во втором классе у нас один ребенок, оба родителя которого эстонцы. Просто их больше нет тут, в Нарве», - рассказывает в интервью LRT.lt директор школы Ирене Кяосаар.
И. Кяосаар является директором объединенных государственных школ и гимназий самого русскоязычного города Эстонии – Нарвы. По ее словам, ситуация в городе осложняется тем, что за пределами школы все жители продолжают говорить по-русски, в том числе эстонцы.
«И я им все время говорю, послушайте, дорогие мои, ваши друзья пришли сюда в школу, чтобы стопроцентно учиться на эстонском языке, и теперь вы, эстонцы, переходите на русский язык и отбираете у них эту возможность с вами поговорить и практиковаться», - сокрушается директор.
В Эстонии в этом году проводится заключительный этап реформы русских школ, которые за определенное количество лет должны будут полностью перейти эстонский языки обучения.
Сначала на обучение на эстонском в 2024/2025 учебном году перейдут детские сады, а также первые и четвертые классы общеобразовательных школ. Полный переход на эстоноязычное обучение должен завершиться в 2029 году. По оценкам 2023 года, число русских жителей в Эстонии составляет 306 тыс. человек, или 22,46 % от общей численности населения.
Предлагаем вашему вниманию первую часть интервью с Ирене Кяосаар.
- Ирене, как сообщество такого города, как Нарва, где проживает около 90% русскоязычных жителей, восприняло реформу в сфере образования?
- Русскоязычных у нас даже больше, чем 90%. Можно сказать, что в Нарве где-то 96% русскоязычных жителей. Так что здесь эстоноязычных жителей действительно очень мало и становится все меньше, потому что Нарва, к сожалению, стареющий город. Он становится все старше и старше, потому что около 1000 человек в год отсюда уезжают. И, конечно, уезжает, к сожалению, в основном молодежь.
Как люди восприняли реформу? Вообще-то в Эстонии про переход на обучение на эстонском языке, как и в Латвии, мы говорим с 90-х годов. Так что это не новость.
читайте также
И поэтому, когда закон приняли, а это было примерно полтора года тому назад, то, с одной стороны, это не была новость, и люди сказали – да, наконец, с другой стороны, как-то, конечно, немножко заволновались тоже.
Цель перехода всем понятна. У нас совсем недавно вышел свежий интеграционный мониторинг, и мы видим, что вообще-то население - и эстонское, и русскоязычное - понимает, что это надо делать, переход нужен. Так что в этом смысле нет никакого противостояния.
Но вопрос в качестве. И это проблема учителей, конечно. То есть откуда взять учителей, которые преподавали бы предметы на эстонском языке?
- В вашем регионе - Ида-Вирумаа - была заметно повышена зарплата учителей, лишь бы только ехали.
- Да, в нашем регионе на 50% выше зарплата у тех учителей, которые соответствуют квалификации и которые преподают на эстонском языке. То есть если минимальная зарплата учителя по Эстонии — это 1800 евро (брутто), то я минимально своим учителям плачу 2700 евро.
Это все-таки неплохая зарплата не только для учителей, но и вообще для Эстонии. Ну, и это в регионе, где вообще-то безработица больше, чем в других регионах. И сокращения тут идут, потому что это индустриальный район. То есть для того района это особенно хорошая зарплата.
Я руковожу гимназией, где дети учатся в 10-12 классах, и двумя основными школами, где обучение идет с первого по 9-й класс. То есть у нас в одном здании и основная школа, и гимназия, и я директор и той, и той, хотя это юридически разные школы.
Основные школы уже работают давно – одна из них эстонская, где все стопроцентно идет на эстонском языке, особенность второй - это погружение в эстонскую языковую среду. То есть у меня вообще-то проблем с этими школами нет.
А вот гимназию мы начинали с чистого листа, и я год тому назад прошла все это, чтобы найти учителей. У нас в гимназии 28 учителей, из них 14 приехало из других регионов, то есть приехали эстонцы. Среди них есть молодые, у которых еще нет каких-то лизинговых долгов, нет семьи, еще нет детей, которые ходили бы в детский сад или в школу. В таком случае гораздо сложнее переезжать.
И другая группа учителей — это, как я говорю, такие, как я. То есть это люди в возрасте старше 50 лет, в основном женщины, которые детей вырастили, и теперь уже у них нет таких обязательств, что каждое утро ты должна кому-то нос вытирать или домашнее задание делать. И ты более свободен, и есть еще много сил, и хочется еще что-то сделать.
Так что я себе учителей нашла. Но это, честно скажу, было нелегко, даже при этой зарплате, даже при том, что у нас абсолютно новое школьное здание. И все требования учтены, есть и хорошие классы, и лаборатории, - все качественно. (…)
- Если говорить о ваших учащихся, то для кого этот год, как вам кажется, был и будет самым сложным?
- Я бы сказала так, что в нашей школе все-таки чем старше ученик в тот момент, когда он начинает обучаться стопроцентно на эстонском языке, тем ему сложнее.
У нас стопроцентное эстоноязычное обучение, но у нас 97% учеников зс русским домашним языком. Например, в первом и во втором классе у нас один ребенок, оба родителя которого эстонцы. Просто их больше тут нет, в Нарве.
И я бы действительно сказала, что с первого класса, со второго, с третьего начинать несложно. То есть это может учителю быть сложно, это вызов для учителя. Но если учитель методически подготовлен, то ученикам несложно.
Они изучают его в игровой форме, они сами не понимают, что это какой-то другой язык и изучают. А в гимназии, например, к нам в 10-й класс перешли ребята с очень разным языковым уровнем. И я вижу, что все-таки сложно прийти в 100%-ную эстоноязычную среду и начать учиться стопроцентно на эстонском языке, если раньше ты очень много предметов, если не все, учил на русском.
И одно дело получить пятерку, потому что ты тесты делал, какие-то задания переводил, что-то рассказывал про то, как летом отдыхал у бабушки, и другое дело начать биологию, химию, физику учить на этом языке. То есть я бы сказала бы, что чем старше ребенок, который начинает этот процесс, тем ему сложнее.
- Особенностью вашего города является то, что тут все говорят на русском. Не будет ли так, что это погружение будет несколько искусственным? Школа будет в некотором смысле инкубатором, где дети поговорили по-эстонски, а вышли оттуда и опять оказались в среде, где эстонский язык им не нужен.
- Вы правы. Это очень искусственная среда. И для нас было очень важно хотя бы найти учителей, для которых эстонский является родным. Чтобы он не думал каждый раз, а как это я скажу по-эстонски? И таких учителей в нашей школе 70%-80%.
Но в каком-то смысле, конечно, мы создаем искусственную среду, потому что, например, на переменах мы очень много слышим русского языка, потому что ученики между собой на русском говорят.
Притом, что в Нарве есть и местные эстонцы, но они тоже очень хорошо владеют русским языком, и они очень быстро переходят на русский язык. И я им все время говорю, послушайте, дорогие мои, ваши друзья пришли сюда в школу, чтобы стопроцентно учиться на эстонском языке, и теперь вы, эстонцы, переходите на русский язык и отбираете у них эту возможность с вами поговорить и практиковаться. Вот мы все время работаем над этим, чтобы хоть как-то создать эстоноязычную среду хотя бы на переменах.
Еще важно, чтобы и русскоязычный учитель свободно говорил по-эстонски. Потому что если этот учитель не так хорошо владеет эстонским, а получил свой уровень C1, то это еще не показывает свободный уровень владения языком.
И вот этого именно боятся родители, что не будет ли так, что мы будем играть в этот переход со своим немножко ломаном эстонским языком, и в результате и язык будет страдать, и предмет, и дети. Они же умные, они понимают все. Ведь и дети поймут, что это ненормальная ситуация.
И если в нашей школе уроки идут по-эстонски, потому что у нас много эстонских учителей, то во многих школах все-таки другая ситуация. И если ребенок поймет, что это игра, то он может не очень-то серьезно относиться к этим урокам. Так что вопросы есть, опасение есть. Особенно здесь, в Нарве.
Мы говорим о том, что вообще-то мы хотели бы дойти до того, чтобы у нас и русские, и эстонцы учились в одной школе. То есть чтобы не было так, что русские в одной школе учатся на эстонском, а эстонцы - в другой школе, но тоже на эстонском. Если все учатся на эстонском, то почему тогда надо вообще делить? Но в Нарве и и с этим проблемы. Куда, с кем интегрировать наших пять эстонцев?
- Как сильно отличаются успехи выпускников русскоязычных и эстоноязычных школ?
- Когда мы оцениваем результаты, то мы видим, что результаты русскоязычных и эстоноязычных школ отличаются.
Уровень эстоноязычной школы такой, будто дети почти на год больше учились, именно с таким результатом они подходят к девятому классу. То есть отставание русскоязычных школ по академическим знаниям - по математике, чтению - достаточно большое.
Поскольку эстонская система сама по себе сильная, то есть наши русскоязычные, например, несмотря на то, что они учатся хуже наших эстонских детей, но они учатся лучше, чем, например, российские ученики.
Но для нас это не утешение, мы хотели бы, чтобы наши русские дети показывали бы такие результаты, как наши эстонцы. И, соответственно, когда они заканчивают гимназию, они действительно хуже поступают. Потому что у них и академические знания хуже и знание языка, конечно, тоже.
У нас ведь высшее образование, я имею в виду бесплатное, только на эстонском языке. То есть ты не можешь поступить ни на английском, ни на русском языке. У нас есть учебные программы на английском языке, но они платные и не каждому они доступны.
И тут, конечно, много зависит от того, в какую школу родители отдают своих детей. Потому что очевидно, что мы не можем сказать, что наши русские дети глупее, чем эстонские, просто это зависит от того, какую школу ребенок закончил.
В системе преподавания в русскоязычных школа еще много моментов, оставшихся с советских времен. То есть многие учителя, которые сами не владеют эстонским языком, может быть, не в достойной мере участвуют в обучении каким-то новым подходам, новым методикам. Ведь в детях важно поощрять критическое мышление, не заставлять их зубрить, а научить пользоваться достоверной информацией и т.д. И в этой части русскоязычная школа сильно отстает.
- Недавно вы побывали на конференции в Литве. И, конечно, знаете о том, в Литве тоже в последнее время начали говорить о том, что, может быть, и нам стоит перенять опыт реформы Латвии и Эстонии в том или ином виде, и, может быть, переводить, скажем, школы нацменьшинств на преподавание на литовском языке. Какой вам видится наша ситуация из Эстонии?
- Мне со 100-процентной уверенностью сложно что-то сказать, но я знаю, что в Литве практикуется многоязычное образование. Во всяком случае, отсюда, из Эстонии, нам всегда казалось, что вы немножко в другой позиции, ведь у вас много разных национальных меньшинств. И у вас даже поляков больше, чем русскоязычных.
То есть я всегда, когда с вашими коллегами говорила, то подчеркивала, что у вас больше разнообразия. И мне почему-то всегда казалось, что у вас нет таких сильных вызовов, что у вас все-таки и так хорошо обучают литовскому языку, и что национальные меньшинства им, как правило, владеют.
То есть мне кажется, что что у вас не совсем такая ситуация, как у нас. И вообще-то, надо сказать, что я сама, честно говоря, сторонник мультикультурной школы.
Хотя я абсолютно поддерживаю нашу реформу, и сама стояла у ее истоков, и злилась, когда политики не принимали это решение, что они не дают мне как чиновнику эти права.
Но если бы у нас не было бы такой политической ситуации, если бы это все не было бы так грустно, тяжело политически, особенно после начала войны в Украине, то я бы сказала, что идеальной была бы некая мультикультурная модель образования, где все-таки свой родной язык поддерживался бы немножко больше.
