Центральная избирательная комиссия России отказала кандидату на пост президента России Борису Надеждину. Он пообещал обжаловать решение комиссии в суде. Центризбирком также признал недействительными 9 147 подписей избирателей в поддержку выдвижения Надеждина. Достоверными признаны 95 587 подписей (для регистрации необходимо 100 тысяч, сдать можно было не более 105 тысяч подписей).
За комментарием Русская служба Радио LRT обратилась к российскому оппозиционному журналисту, блогеру и политическому обозревателю Майклу Наки.
- Стал ли отказ Надеждину в регистрации для вас сюрпризом?
- Это мало для кого стало сюрпризом. Скорее, для Кремля стало сюрпризом, что Надеждин, в принципе, вел какую-то кампанию. Насколько я понимаю, на данном этапе идея была сделать то, что было в 2015 году провернуто с помощью Ксении Собчак, то есть нынешние выборы выборами не являются, а являются референдумом поддержки или неподдержки Путина и войны. И планировалось, скорее всего, с помощью давнего соратника Бориса Надеждина Сергея Кириенко, который сейчас работает в администрации президента, создать кандидата, который ничего не наберет, но который формально будет против войны и, соответственно, тем самым показать, что никто не поддерживает это.
Довольно удивительно, что Кремль пошел на эту схему, потому что изначально было понятно, что независимо от того, кого они выставят, - Надеждина, Собчак или кого-то еще, люди в любом случае будут поддерживать это не как человека, а как идею. Ровно это и произошло, независимо от самого Надеждина, от его выступлений, от его странных заявлений, от его странных взглядов, люди поддерживали его, пошли за него подписываться, агитировать за него ровно потому, что он олицетворял антивоенную идею, которую запрещено в России высказывать любыми другими способами.
Увидев это, Кремль, естественно, от своего плана отказался: решил, что никого к выборам допускать не будет. Поэтому Борису Надеждину было отказано в регистрации, что было довольно предсказуемо. Я надеюсь, что было довольно предсказуемо и для самого Надеждина тоже.
Поэтому я надеюсь, что рассказы Бориса Надеждина и поддерживающих его, в том числе публичных спикеров, о том, что, возможно, его зарегистрируют, эти рассказы все-таки были «для публики», что называется. На самом деле они готовились к сценарию, который произошел сейчас.
- Получается, что Надеждин — это проект Кремля, как когда-то Собчак?
- Да, но проект, который вышел из-под контроля, причем ожидаемо вышел из-под контроля.
Сам Надеждин в рамках своей кампании тоже как будто бы сильно увлекся и поверил в свои возможности, поэтому все идет совсем не по плану Кремля: будучи, на мой взгляд, проектом Кремля, он в какой-то момент им быть перестал. Нечто похожее происходило с Михаилом Прохоровым, когда он тоже взял на себя роль участника президентских выборов, и с Павлом Грудининым. Причем Павел Грудинин, наверное, был тем, кто по-настоящему увлекся своей компанией. Он начал выступать против Путина и получил большую поддержку народа, за что позже и поплатился: у него были отняты почти все его активы, против него была начата большая кампания.
Собственно, Борис Надеждин не первый такой в истории Кремля. Тем не менее, это проект, который вышел из-под контроля и нанес Кремлю довольно существенный урон уже сейчас с помощью демонстрации очередей антивоенных людей, которые ходили и подписывались за него, и с помощью возможности вести такую фактически антивоенную агитацию в рамках действующего законодательства, что практически невозможно никаким другим способом. И в этом смысле Кремль уже понес урон от той затеи, которую изначально сам и придумал, и сейчас пытается минимизировать этот урон. Получится ли это у Кремля, зависит от действий и Бориса Надеждина, и людей, которые его поддерживают, в том числе публичных спикеров.
- Как вы считаете, предпримет ли Кремль какие-либо еще действия против Надеждина?
- Обычно это все происходит после выборов. То есть с кандидатами, которые «играли» не по тому сценарию, который им выдали в Кремле, всякие неприятные вещи (отъем активов, удаление из публичного какого-то представительства) происходят уже после самих выборов: когда они пропадают из поля общественного внимания, когда у них нет возможности поддержки.
Думаю, что да, что после выборов мы можем увидеть разные сценарии в отношении Бориса Надеждина в зависимости от того, будет ли он договариваться с Кремлем, не будет ли договариваться с Кремлем, что он будет делать сейчас. Чем активнее сейчас Борис Надеждин будет бороться с Кремлем, и чем успешнее, тем на самом деле больше вероятности у него выйти сухим из воды. Неприятности случаются с оппонентами Кремля как раз в момент, когда они перестают быть на всеобщем обозрении, когда, как им кажется, они с Кремлем договорились.
Далеко за примерами ходить не надо - Евгений Пригожин стал яркой демонстрацией этого принципа: в момент, когда вы на Кремль давите, Кремль готов с вами идти на любое соглашение, но в момент, когда вы теряете ту силу, которая у вас была, Кремль довольно подло бьет вас в спину.
Поэтому в интересах самого Надеждина продолжать активную кампанию и попробовать нанести Кремлю максимальный урон, который он может нанести.
