В тот день внимание всего мира было приковано к Москве. 30–31 июля 1991 года там собрались около трех тысяч журналистов, ожидавших одного из важнейших событий, ознаменовавших окончание холодной войны, — подписания договора между США и Советским Союзом.
В это же время в Литве проходили IV Всемирные спортивные игры литовцев, в которых приняли участие более шести тысяч литовцев со всего мира. Этот долгожданный праздник вновь объединил соотечественников, разбросанных по разным странам. Среди участников был и будущий президент Литвы Валдас Адамкус.
Однако едва ли кто-то мог представить, что в интервью Хенрикасу Вайтекунасу Валдасу Адамкусу придется комментировать кадры из Мядининкай: «Это ужасно. В цивилизованном мире нет слов, чтобы выразить те чувства, ту трагедию, которая произошла сегодня утром».
Смертельные пули утром 31 июля были выпущены по дежурившим на Мядининкайском пограничном посту инспекторам Вильнюсской таможни Антанасу Мустейкису, Станисловасу Орлавичюсу и Ричардасу Рабавичюсу, сотрудникам дорожной полиции Альгирдасу Казлаускасу и Юозасу Янонису, а также бойцам полицейского подразделения быстрого реагирования «Арас» Миндаугасу Балаваке и Альгимантасу Юозакасу. Единственный выживший таможенник Томас Шярнас впоследствии стал важным свидетелем по делу о Мядининкайской трагедии.
В тексте воссоздается ситуация, сложившаяся в июле и августе 1991 года до и после Мядининкайской трагедии. Реконструкция событий выполнена на основе материалов архивов LRT, а также газет Vakarinės naujienos, Respublika, Tiesa и Lietuvos rytas.
Еще более тяжелое второе лето независимости Литвы
Летом 1991 года эйфорию от восстановления независимости сопровождали экономические трудности, давление с Востока и террор против Литвы и ее должностных лиц. После событий 13 января здания Комитета по радио и телевидению, а также Дома печати оставались под контролем оккупантов, а в прессе все громче звучали сомнения в правильности выбранного пути.
«Куда мы пришли? — спрашивал А. В. из Шяуляй. — Люди надеялись на лучшую жизнь, верили в замыслы "Саюдиса" и избранных им депутатов, а многое перевернулось с ног на голову».
Подобные письма с возмущением публиковались практически ежедневно.
Провокации происходили не только на границе. Так, одним июньским вечером советские военные на несколько часов заняли междугородную телефонную станцию в Вильнюсе. Подобные инциденты стали повседневной реальностью того времени.
За день до Мядининкайской трагедии в газете появилась, казалось бы, вполне рядовая для того периода заметка:
«В ночь на 28 июля, как сообщило агентство ELTA, пятеро неизвестных в гражданской одежде, вооруженных автоматами, напали на пограничный контрольный пункт в Салочяй. Они заставили пограничников лечь на землю, отобрали у них ремни, деньги и три переносные радиостанции. После этого подожгли здание контрольного поста, сели в легковой автомобиль и направились в сторону Латвии».
К июлю 1991 года независимость Литвы признали лишь Исландия, Дания, Молдова и сама боровшаяся за независимость от Югославии Словения. Западные страны были склонны считать события в Литве внутренним делом Советского Союза. Оказавшись в столь сложном положении, Литва двигалась к фактической независимости.
На 5 августа было запланировано введение в обращение временных денег — талонов, которые должны были положить начало сложному процессу выхода из рублевой зоны. В газетах также радовались появлению литовской полицейской формы. Еще с большим воодушевлением встречали многочисленные делегации литовцев из эмиграции: начавшиеся 27 июля IV Всемирные спортивные игры литовцев собрали в Литве более 6 тысяч участников со всего мира. Впервые проведенные за рубежом игры после долгого перерыва вернулись в Литву. Среди участников был и будущий президент Литвы Валдас Адамкус.
Ельцин и Ландсбергис, Буш и Горбачев
Хотя в распадающемся Советском Союзе продолжалась внутренняя борьба, едва ли кто-то предполагал, что страна, еще недавно считавшаяся второй по могуществу державой мира, переживает свое последнее лето. До неудавшегося августовского путча оставалось три недели, а до окончательного распада Советского Союза — почти пять месяцев. Несмотря на популярность Михаила Горбачева на Западе, внутри страны он уже не имел такой широкой поддержки.
В конце июля внимание мира от событий в Югославии вновь переключилось на Москву, где готовилась встреча Михаила Горбачева и Джорджа Буша-старшего. Планировалось подписание крайне важного Договора о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений СНВ-I — еще одного символа окончания холодной войны. В Москву направились более трех тысяч журналистов, однако действия администрации Джорджа Буша-старшего и отход от вопроса стран Балтии свидетельствовали о поддержке Михаила Горбачева, который терял авторитет внутри страны. Поддержка США была для него крайне важна.
Хотя Литва не участвовала в переговорах и встречах, Витаутас Ландсбергис заявил в прессе, что на переговорах «будут говорить и о Литве». События в Мядининкай зловеще подтвердили это «предсказание».
Еще до громкого визита был сделан исторический шаг, который должен был серьезно испортить настроение московским чиновникам. 29 июля в Москве Витаутас Ландсбергис и руководитель Российской Советской Федеративной Социалистической Республики Борис Ельцин подписали договор, согласно которому обе стороны признали друг друга суверенными государствами, а Россия признала продолжение существования Литовского государства.
РСФСР стала пятой страной, де-факто признавшей независимость Литвы. Это событие и его время несколько омрачили главное событие международной повестки — встречу Джорджа Буша-старшего и Михаила Горбачева в Москве, которая должна была начаться уже на следующий день.
Через несколько дней корреспондент Vakarinės naujienos размышлял о том, что могло стать причиной событий в Мядининкай:
«Что это? Месть за подписание договора между Литовской Республикой и Российской Федерацией? Преднамеренное стремление навредить переговорам Джорджа Буша и Михаила Горбачева в Москве? Обычный вандализм или очередная акция ОМОНа против литовской таможни?»
4:45
В газетах от 31 июля был опубликован текст договора, подписанного Литвой и Российской СФСР, писали о встрече Джорджа Буша-старшего и Михаила Горбачева, публиковались материалы с Всемирных спортивных игр литовцев.
Однако все эти события затмила информация с Мядининкайского пограничного контрольно-пропускного пункта:
«Печальная и символичная деталь — на руке одного из погибших были часы, остановившиеся в 4 часа 45 минут. Возможно, от удара, возможно, от попавшей пули...»
Эта деталь впоследствии стала важной при расследовании сложного дела. В газетах того времени зафиксировано, что водители, ехавшие из Ярославля и не обнаружившие проверки на Мядининкайском пограничном пункте, зашли в помещение и нашли там расстрелянных сотрудников. Около 6 часов утра они сообщили об этом работникам находившейся неподалеку автозаправочной станции.
В ту же ночь в Антакальнисе, рядом со зданием силовой структуры, лояльной Советскому Союзу, прогремел взрыв. Позже выдвигалась версия, что это могло быть провокацией, призванной отвлечь внимание.
«Как известно, в то же утро в Вильнюсе, возле дома №1 на улице Сапегос, в 2 часа 48 минут произошел взрыв. В результате в здании, где располагался штаб воинской части Министерства внутренних дел СССР, выбило стекла окон четырехэтажного здания», — писала пресса.
В Мядининкай были обнаружены тела шести человек. Еще один сотрудник — Ричардас Рабавичюс — скончался от полученных ранений 2 августа. Выжил только Томас Шярнас.
Был объявлен всеобщий траур, созвана внеочередная сессия Верховного совета. Трагедия также остановила проходившие в Литве спортивные игры. Прощание с погибшими состоялось 3 августа.
Мядининкайская трагедия стала жестокой кульминацией продолжавшихся весь год нападений на пограничные контрольные пункты. В прессе неоднократно говорилось о «черных», ответственных за террористические акции. Так называли подразделения ОМОНа, подчинявшиеся Министерству внутренних дел Советского Союза.
Запоздалая реакция и дерзкий митинг
«1 августа дорога на Минск — как всегда. Машины, прицепы, товары, автобусы. Только возле Мядининкай ощущается призрак недавней смерти. [...] Трое таможенников возле домика, оставившие свои вещи на траве, не желающие ни с кем ни о чем говорить, молча кивающие проезжающим водителям, выражающим соболезнования», — писал в Lietuvos rytas корреспондент Валдас Валюкявичюс.
Начавшееся расследование столкнулось и с другой проблемой — прибывшие из центра следователи предприняли действия, которые осложнили расследование дела. Однако с самого начала вина возлагалась на ОМОН и его боевиков.
«Мы хорошо знаем, что за любыми советскими вооруженными силами и поддерживаемыми ими бандами стоит высшее руководство Советского Союза. [...] Пытаются также втянуть сюда какую-то тему между Литвой и Беларусью. Между Литвой и Беларусью, между Литвой и Россией ничего нет. Есть борьба за свободу против сил бесчеловечной империи, созданной на бесчеловечных принципах. Инструменты этой империи в Литве должны быть устранены», — заявил в обращении к народу Витаутас Ландсбергис.
Хотя событие потрясло мир, а кадры с места трагедии распространили международные СМИ, реакция находившегося тогда в Москве Джорджа Буша-старшего была достаточно осторожной. Он выражал поддержку Михаилу Горбачеву и не связывал убийства с высшим руководством Советского Союза. Соболезнования президента США достигли Литвы лишь через две недели.
«Как я уже отмечал ранее, в странах Балтии была создана ситуация, угрожающая применением силы, и это положение должно быть исправлено. Мы и впредь будем требовать от советского правительства контролировать действия своих вооруженных сил в странах Балтии и ясно заявим, что сама Москва несет прямую ответственность за действия своих должностных лиц», — говорилось в письме, опубликованном спустя две недели.
После похорон в Литве начали готовиться к продолжительной акции протеста у базы ОМОНа в Валакампяй и здания КГБ на площади Лукишкес. Движение «Саюдис» призвало к многодневному митингу «ОМОН — вон!».
За день до начала митинга небольшая группа противников независимости Литвы провела акцию в поддержку ОМОНа. Участники с плакатами «I love OMON» и «ОМОН — вы наши защитники» несли цветы и выражали поддержку сотрудникам, которых обвиняли в убийствах в Мядининкай.
До неудавшегося путча в Советском Союзе тогда оставалось всего две недели. После трагедии опасались дальнейших провокаций. Даже предполагалось, что может быть организована диверсия: нападавшие переоденутся в украденную литовскую форму с опознавательными знаками и нападут на российские подразделения.
Мядининкайская трагедия стала жестоким вздохом умирающего Советского Союза. Менее чем через месяц, 19–21 августа 1991 года, произошел неудавшийся путч, во время которого радикальные советские деятели попытались свергнуть Михаила Горбачева и захватить власть. Одним из организаторов путча был министр внутренних дел СССР Борис Пуго, которому подчинялись структуры ОМОНа. После поражения путчистов начался последний этап распада Советского Союза.
Хотя в прессе того времени появлялось множество версий убийств в Мядининкай, расследование дела затянулось. Окончательный приговор был вынесен только в 2017 году.
По делу о Мядининкайской трагедии были осуждены четыре человека, совершившие преступление. Скрывающиеся в России Андрей Лактионов, Чеслав Млынник и Александр Рыжов были заочно приговорены литовскими судами к пожизненному заключению, поскольку Россия отказалась их выдать. Пожизненное наказание отбывает только Константин Михайлов, задержанный в Латвии в 2006 году.
