Военные расходы, санкции и истощение резервных фондов начинают все сильнее давить на российскую экономику. В интервью русской службе LRT экономист банка «Citadelė» Александр Изгородин сказал, что эффект многолетнего бюджетного стимулирования в России исчерпывается: государство тратит последние резервы, сокращает расходы на гражданские отрасли и пытается удержать ситуацию за счет высокой ключевой ставки и военного сектора. Пока речь идет не о полномасштабном кризисе, однако темпы роста экономики заметно замедляются, а риски рецессии становятся все более реальными.
- Насколько критична ситуация в российской экономике?
- Сейчас кризиса мы еще не видим. Мы видим, что температура экономики понемножку снижается, но она снижается очень постепенно. И я думаю, что на данный момент до кризиса температура еще не упала.
Но, с другой стороны, конечно, риски в плане экономики довольно-таки большие, потому что сейчас очень много факторов совмещаются в одну большую проблему. Это, во-первых, санкции, во-вторых, то, что экономика в начале инвазии росла, потому что государство очень много денег давало на нужды армии, а это повысило экономический цикл. И в-третьих, это то, что сейчас в бюджет России не получает очень много денег, резервные фонды уже практически на нуле.
Все эти факторы понемножку давили на экономику, и сейчас они достигли такого уровня, что на самом деле темпы экономики начинают действительно сильно снижаться.
- Есть ли у России какие-то резервы, откуда она может получить дополнительные деньги?
- На данный момент Россия еще не истратила все резервные фонды. Я думаю, что первый момент, что они будут делать, - это окончательная трата всех резервных фондов.
Во-вторых, это снижение базовой ставки, потому что в России она очень высокая и составляет примерно 14%. В еврозоне во время пика процентов процентная ставка составляла 4%, а в России 14%. То есть у них очень большой резерв снижения процентной ставки, и, скорее всего, она будет дальше падать.
И, я думаю, будут снижаться расходы на менее важные отрасли экономики. Это уже видно невооруженным глазом. Есть некоторое уменьшение количества рабочих в госсекторе, который для экономики дает очень много.
Урезаются всякие менее нужные бюджеты. И это будет происходить дальше, потому что всё равно армия и расходы на войну являются приоритетными. И, соответственно, значит, что эти деньги нужно снижать в других отраслях.
- Если говорить о военной части экономики России, сколько времени она еще может держаться на высоком уровне? Сколько времени она сможет компенсировать все остальные экономические показатели?
- Это, на самом деле, очень тяжелый вопрос, потому что если смотреть на реалии конфликта и войны, то государство должно очень сильно менять структуру расходов на конфликт. В начале конфликта доминировали танки, тяжелая техника. Сейчас доминируют дроны. Произвести один дрон намного дешевле, чем какую-то тяжелую бронетехнику.
Но тяжелая бронетехника генерирует много рабочих мест. И это генерирует некоторую стабильность для государства. Поэтому, я думаю, что приоритет, наверное, будет обращен в сторону всяких новых технологий. Но Россия как государство, где госсектор реально напрямую и косвенно генерирует очень много рабочих мест, все равно будет финансировать это традиционное машиностроение, - просто потому, что там работает много людей.
- Объясните, как удается России до сих пор иметь низкую инфляцию?
- Во-первых, мне кажется, что про инфляцию в России очень мало достоверной информации, так же как, допустим, в Китае. Есть какие-то цифры, которые официально дает российский Департамент статистики. Но насколько эти цифры соответствуют реальности – здесь большой вопрос. Потому что любой статистикой всегда можно манипулировать и немножко ее приукрашивать.
В любом случае, инфляция в России очень высокая. И главный непрямой показатель того, что инфляция высокая, это агрессивный Центральный Банк, потому что, если бы в России была низкая инфляция, то процентная ставка не составляла бы 14,5%. А так как она до сих пор составляет 14%, то я думаю, что Центральный Банк имеет какую-то другую статистику, которая показывает, что темпы инфляции реально очень высокие.
- Насколько действенны экономические санкции в отношении России? На первый взгляд их последствия не так уж очевидны. Нужно ли какое-то время, чтобы они проявили себя?
- Здесь вопрос, опять же, в инертности экономики. В начале конфликта государство очень много денег выделяло на нужды обороны. Эти деньги стимулировали экономику, но стимулировали они и рост инфляции. Несколько лет экономика могла продержаться, потому что резервные фонды были полны.
Пока резервные фонды не были потрачены, экономика держалась и с санкциями, и без санкций. Но сейчас наступает период, когда денег резервных практически не осталось и санкции тоже никуда не ушли. Поэтому санкции – это один из элементов, которые способствуют спаду экономики.
Но я думаю, что это один из аспектов. Он не главный, но это просто один из нескольких сегментов, которые влияют на экономику России.
- Как вообще ухудшение экономической ситуации в теории может повлиять на смену политической системы?
- Здесь, к сожалению, у меня нет хороших новостей. Я думаю, что снижение темпов роста экономики подстегнет власть России вести себя достаточно агрессивно по отношению к западному региону в целом, потому что нужно будет постоянно искать какой-то новый конфликт, какие-то новые риски, чтобы можно было компенсировать недовольство людей, и чтобы отодвинуть экономические процессы на второй план. Поэтому я думаю, что здесь чем больше будут снижаться темпы роста экономики (не дай бог, если будет еще какой-то большой кризис), я думаю, что это только увеличит вероятность, что Россия будет себя вести агрессивно в плане риторики по поводу Запада.
Насколько эта риторика может реализоваться в какой-то практический конфликт? Я лично в это не верю, так как, я думаю, сейчас Россия не способна вести атаку против Европы и против НАТО – это показывает тот факт, что Россия завязла в Украине. Я думаю, что второй фронт Россия точно не потянет, но риторика будет только более и более агрессивной, потому что экономическая ситуация ухудшается.
- Меня даже больше интересует влияние ухудшающейся экономической ситуации на жителей внутри страны. Насколько люди в таких условиях могут быть терпеливыми?
- Хороший вопрос, на самом деле, потому что люди всегда голосуют кошельком. Что произошло в Венгрии? Поражение Орбана – это хороший пример. До какого-то времени экономика России оставалась сильной, люди голосовали кошельком, и они не были против нынешней власти, но если власть не справится с замедлением экономики и начнется рецессия, то люди проголосуют кошельком. Есть вероятность того, что популярность власти очень сильно пошатнется, и нужно будет думать, как из этой ситуации выйти.
В таком случае, конечно же, власть России войдет в очень большую нестабильность, а это, скорее всего, означает новые репрессии, какой-то более жесткий контроль населения, потому что рецессия и потеря потребительской способности, конечно, всегда очень негативно сказывается на популярности власти. Может быть, официальные рейтинги этого не покажут, но люди, конечно, будут недовольны.
