Президент США Дональд Трамп находится в Пекине, где прошла его встреча с лидером Китая Си Цзиньпином. Переговоры могут стать одним из ключевых эпизодов в текущем витке отношений США и Китая на фоне напряжённости вокруг Тайваня, войны в Украине и конфликтов на Ближнем Востоке. По мнению экспертов, стороны скорее будут искать тактические решения, чем идти на стратегические прорывы. О том, какие темы могут оказаться в центре обсуждения и чего реально ожидать от визита, LRT.lt рассказал китаист, исследователь внешней политики Китая Андрей Чжоу.
— Как вы оцениваете значение визита Дональда Трампа в Китай на фоне текущей международной ситуации?
— Визит важен не только с точки зрения возможных результатов, но и самого момента его проведения. Одновременно сохраняется напряжённость на Ближнем Востоке с участием США, в Тайваньском проливе, а также в целом в отношениях Вашингтона и Пекина, включая торговую сферу. Поэтому такие встречи сами по себе приобретают особое значение: на этом уровне обычно и принимаются ключевые политические решения.
С точки зрения Трампа это может рассматриваться как потенциальная внешнеполитическая победа, особенно с учётом влияния ближневосточных конфликтов на внутреннюю повестку и политические рейтинги. Для Китая значение визита связано с рядом факторов — от энергетической безопасности на фоне ситуации в регионе до сохраняющейся неопределённости вокруг Тайваня и вопросов торговли.
Несмотря на частичное смягчение ограничений, торговые меры продолжают влиять на замедление китайской экономики. Поэтому речь идёт не только о стратегической необходимости поддерживать диалог на высоком уровне, но и о решении конкретных текущих вопросов.
— Какие темы станут ключевыми на переговорах Дональда Трампа и Си Цзиньпина?
— Прогнозировать повестку сложно, однако базовые приоритеты в отношениях США и Китая позволяют выделить так называемые «3Т»: торговля, технологии и Тайвань.
К ним нередко добавляют ещё и «Тегеран» — в контексте иранского направления. В этом случае речь может идти о попытках давления на Китай с целью повлиять на ситуацию в Персидском заливе и Ормузском проливе, учитывая зависимость Китая от иранской нефти. Однако Пекин, вероятно, будет избегать вовлечения в конфликты, которые не соответствуют его ключевым интересам.
Если говорить об иранском вопросе, то США, возможно, будут ожидать от Китая влияния на ситуацию в Персидском заливе и Ормузском проливе, чтобы развитие событий было более выгодным для американской стороны. Китай остаётся крупнейшим потребителем иранской нефти, и Иран во многом зависит от Пекина. Но Китай, естественно, будет сопротивляться более глубокому вовлечению в международный конфликт, который не отвечает его ключевым интересам.
По торговле ситуация тоже достаточно понятна. Речь может идти о продолжении и продлении своеобразного перемирия в торговой войне, которое стороны тактически достигли ранее. Это касается тарифов, которые могут быть ослаблены или смягчены. Если говорить о технологиях, то здесь ключевыми остаются вопросы редкоземельных металлов, экспортного контроля, искусственного интеллекта и других сфер технологического соперничества между США и Китаем.
По Тайваню ситуация также достаточно очевидна. Для Китая принципиальным вопросом остаются поставки американского оружия острову. В прошлом году, в декабре, Трамп подписал крупнейший пакет поставок оружия Тайваню примерно на 11 миллиардов долларов, и Пекин, вероятно, будет добиваться ограничений или пересмотра такой поддержки.
Если смотреть со стороны Китая, то все эти темы — и политические, и экономические — тесно связаны между собой. А со стороны США, особенно с учётом политического стиля Трампа, можно выделить условные «3B»: beans, Boeing и beef — соя, самолёты Boeing и говядина. То есть Вашингтон, вероятно, будет ожидать уступок именно в тех сферах, которые важны для американского избирателя, прежде всего для фермеров и промышленности. Для Трампа подобные встречи — это ещё и возможность продемонстрировать быстрые тактические победы.
— Можно ли ожидать конкретных договорённостей по итогам встречи или речь скорее о политическом сигнале?
— Скорее речь идёт об имиджевых результатах, чем о системных прорывах. В общественном пространстве периодически обсуждается идея формирования так называемого G2 — совместного управления глобальными процессами США и Китая, однако такой сценарий в экспертной среде выглядит маловероятным из-за принципиально разных внешнеполитических целей двух стран.
Реалистичнее ожидать ограниченных договорённостей в торговой сфере. Китай может пойти на точечные уступки в части импорта отдельных товаров, однако и от США будут ожидаться ответные шаги — в том числе в вопросах, связанных с Тайванем.
При этом отношения Вашингтона и Тайбэя в последнее время несколько изменились, хотя и не носят кризисного характера. Вероятно, США будут действовать более осторожно в тайваньском вопросе.
В целом возможным результатом встречи могут стать торговые соглашения или продление «перемирия» в торговой войне, а также стандартные заявления о необходимости ответственного поведения крупных держав.
— Может ли Вашингтон повлиять на позицию Китая в отношении России и войны в Украине?
— На самом деле инструментов влияния здесь не так много. Но и поддержка России со стороны Китая в контексте войны в Украине не выглядит абсолютно однозначной. Например, те же комплектующие для дронов Китай поставляет не только России, но и Украине. То есть Пекин в определённой степени пытается сохранять баланс и, как принято говорить, «сидеть на двух стульях».
Я не думаю, что у США есть реальные рычаги для того, чтобы изменить позицию Китая по войне в Украине. Здесь линия Пекина остаётся достаточно последовательной: Китай выступает за диалог, дипломатическое урегулирование и политическое решение конфликта.
Администрация Байдена пыталась оказывать давление на Китай — в том числе экономическое и технологическое, — чтобы подтолкнуть Пекин к более активной позиции по этому вопросу, но серьёзных результатов это не принесло. Маловероятно, что сейчас ситуация принципиально изменится.
Чем в такой ситуации может угрожать Трамп? Продолжением тарифной войны или новыми ограничениями. Но даже эти инструменты не безграничны — в том числе из-за внутренних ограничений в самих США. При этом у Китая есть собственные серьёзные рычаги влияния, например редкоземельные металлы и экспортный контроль.
Поэтому в итоге возникает ситуация своеобразной «нулевой суммы», где ни одна из сторон не получает решающего преимущества и не может серьёзно изменить позицию другой стороны по украинскому вопросу.
— Как этот визит может повлиять на ситуацию вокруг Тайваня?
— Существенных изменений ожидать не стоит. Американская политика в отношении Тайваня в целом сохраняет преемственность и основана на стратегии «стратегической неопределённости» с элементами политических сигналов и ограниченного взаимодействия.
Тайвань остаётся важным элементом давления США на Китай — в том числе через военно-техническое сотрудничество и политические контакты.
При этом предпосылок для масштабных взаимных уступок нет. Сценарии, при которых США полностью пересматривают поддержку Тайваня в обмен на экономические шаги Китая, выглядят нереалистичными.
— Как на Тайване воспринимают предстоящие переговоры США и Китая?
— Внимание к визиту на острове высокое: тема активно обсуждается в СМИ и экспертной среде, и в период встречи ожидается значительное количество комментариев.
Часть общества опасается возможного ослабления американской поддержки, проводя параллели с историческими изменениями в отношениях США и Китая в XX веке. Однако оснований для таких сценариев сейчас немного.
Влияние США на оборонную политику Тайваня сохраняется, но не носит абсолютного характера. В целом реакция остаётся сдержанной: без паники, но с повышенным вниманием к происходящему.
«Просто давайте запасёмся попкорном. Это очень интересное событие», — заключает эксперт.
