«Путин уже решил продолжать эту войну как можно дольше», — заявил в эфире программы телевидения LRT «Тема дня» бывший руководитель штаба Министерства обороны Германии Нико Ланге. При этом он отметил, что если Кремль не сможет добиться успеха в Украине, то может открыть новый театр военных действий.
— Соединённые Штаты выводят из Германии 5 тысяч военнослужащих. Как вы понимаете это решение? Это желание наказать канцлера Германии или стратегический шаг США, являющийся частью более масштабного американского плана?
— Возможно и то, и другое одновременно. Я считаю, что Соединённые Штаты имеют право сами решать, где за рубежом размещать свои войска и как долго они хотят их там держать. Они могут в любой момент изменить планы дислокации. Но это было подано явно как месть Дональда Трампа против Фридриха Мерца, который публично сказал о Трампе кое-что неприятное, и тот решил ответить. По крайней мере, всё выглядит именно так.
Думаю, всем важно понимать: если речь идёт о бригаде Stryker в Фильзеке, в Баварии, необходимо понять, останется ли она в Европе или будет выведена не только из Германии, но и со всего европейского континента. Если она останется в Европе, тогда, на мой взгляд, мало что изменится. Но если эта механизированная пехотная бригада действительно будет выведена из Европы, а ведь она была подготовлена для восточного фланга, то европейцам придётся как можно быстрее заменить её собственными возможностями.
— Насколько Соединённым Штатам вообще важна Европа, хорошо показала пресс-конференция Марко Рубио в Вашингтоне на этой неделе. Она длилась час, и за всё это время не прозвучало ни одного вопроса о выводе войск из Германии. Корреспондент LRT в Вашингтоне также отметил, что за этот час не прозвучало ни одного вопроса ни об Украине, ни о России. О чём это говорит?
— О том, что Соединённые Штаты всё больше сосредотачиваются на собственных делах. Также они очень обеспокоены войной против Ирана. Их внимание сейчас направлено на западное полушарие. Позиция Рубио, Пита Хегсета, Трампа и других заключается в том, что обычная оборона и сдерживание должны стать делом самих европейцев. Поэтому вопрос о том, что означает возможное изменение размещения американских войск в Европе, крайне важен. К сожалению, нам приходится многое додумывать, потому что США не дали чёткого объяснения своих планов. А адаптироваться сложно, когда ты не знаешь, каковы эти планы.
— Вернётся ли Вашингтон к переговорам между Украиной и Россией?
— Я так не думаю. Мне кажется, у украинцев есть все основания полагать, что эти переговоры не продолжатся. Если говорить честно, это никогда и не были настоящие переговоры — скорее попытка многих сторон угодить Трампу. Единственная идея США заключается в том, чтобы отдать Донбасс, а Украина этого не сделает и, на мой взгляд, правильно поступит. Поэтому перспектива выглядит так: процесс, скорее всего, остановится, но в Москве нет никакого желания заканчивать войну. А это означает, что Украине потребуется наша поддержка столько, сколько война будет продолжаться. К счастью, сейчас ситуация для Украины лучше — как на фронте, так и в вопросе ударов вглубь России.
— Можно ли сказать, что Украина сейчас удерживает преимущество над Россией?
— Украина способна замедлять весеннее наступление на фронте и срывать часть российских операций своими контрударами. Большую часть оборонных потребностей украинцы уже обеспечивают сами — и это огромное достижение. Что касается ударов по территории России, по нефтеперерабатывающей инфраструктуре и другим объектам, то это помогает не позволить России зарабатывать на высоких ценах на нефть. Это также большое достижение Украины.
Сейчас мы также видим, что Украина способна сдерживать Путина, потому что он действительно боится проводить парад в Москве. Вероятно, все участники парада будут опасаться украинских дронов, поскольку беспилотники уже уничтожили множество российских систем воздушной разведки и ПВО, а потому могут почти свободно летать над территорией России.
Так что сейчас есть несколько факторов, которые дают Украине больше надежды, если сравнивать с ситуацией трёх-четырёхмесячной давности. Но серьёзной проблемой остаётся энергетика — за зиму было уничтожено много энергетической инфраструктуры, поэтому при поддержке партнёров необходимо обеспечить как можно более стабильное электроснабжение.
— Если Москва действительно опасается Киева, может ли это изменить политику Кремля? Может ли Путин перейти к дипломатии?
— Я в этом сомневаюсь. Думаю, Путин уже решил продолжать эту войну как можно дольше, и других планов у него нет — ни на время своего президентства, ни, вероятно, до конца жизни. Его план — продолжать войну против Украины и Европы. Но если мы будем поддерживать Украину и действовать вместе с ней, мы сможем не позволить Путину двигаться дальше, создать для него проблемы внутри России и поставить его перед дилеммами. Однако у меня нет никаких надежд на то, что Путин готов к реальным переговорам или компромиссам. По крайней мере пока Украина нашла способы усложнить ему жизнь.
— В одном из интервью вы говорили, что если Россия поймёт, что не может двигаться вперёд в Украине, она может создать новый конфликт в другом регионе. Вы считаете, что этим регионом могут стать страны Балтии?
— Мы должны воспринимать это как серьёзную угрозу. История уже показывала это, и в последние годы мы тоже это видели. Путин начал операцию на Донбассе, чтобы удержать Крым. А чтобы не обсуждать Крым, он создал новый конфликт. Если ему не удастся добиться успеха в Украине, это может стать опасным моментом — Путин способен открыть новый театр войны. Если посмотреть на действия России — гибридные операции, дроны, кибератаки — то, к сожалению, Балтийский регион является одной из возможных целей.
Я не думаю, что у Путина уже есть готовый план. Он абсолютный оппортунист, и это может быть и другой регион. Но лучше подготовиться заранее, чем оказаться неготовыми. Разведки уже публично называли даты, например 2029 год. Но не стоит воспринимать это буквально — всё может произойти гораздо быстрее.
— Насколько размещение немецкой бригады в Литве является приоритетом для Германии?
— Думаю, это одно из достижений нынешнего правительства и министра обороны Бориса Писториуса. Изначально Германия не хотела этого делать, но потом всё же приняла решение. Бригада должна достичь полной боевой готовности к 2027 году. Это самая современная бригада в немецкой армии. Несколько дней назад я сам участвовал в учениях, где сухопутные силы Германии показывали, как будут вести войну будущего. Там демонстрировались дроны, беспилотные системы и 45-я бронетанковая бригада в Литве. Она также станет одной из первых, кто получит все эти технологии. Так что Германия действительно настроена серьёзно, финансовые вопросы уже решены. Теперь главный вопрос — реализация, и здесь тоже заметен прогресс.
— Вы были руководителем штаба Минобороны Германии в начале войны в Украине. Когда Германия станет сильнейшей военной силой Европы?
— Несколько поколений немецких политиков не привыкли мыслить категориями военной силы, и этому теперь приходится учиться заново. Но я считаю, что самой сильной военной силой Европы сейчас является Украина. И я могу представить себе укрепление европейской обороны только вместе с Украиной. Я призываю немецкое правительство мыслить так же.
Также Германия должна очень внимательно посмотреть, насколько правильно расходуются деньги, получает ли армия действительно нужные возможности, инвестируются ли средства так, чтобы Европа могла действовать более независимо от США, потому что полагаться на них так, как раньше, мы уже не можем. И нужно понимать, вкладываем ли мы достаточно в новые технологии и разработки, которые позволят нам усиливать собственные боевые возможности и наносить серьёзный ущерб противнику — только так можно удержать Россию от попыток что-то предпринять на восточном фланге.
— Вы также один из организаторов Мюнхенской конференции по безопасности. К чему Европе стоит готовиться в ближайшие годы?
— Сейчас в Европе происходят сразу две трансформации. Первая — технологическая революция. Это касается не только военных технологий, но и космических систем, влияющих на безопасность. Мы уже видели это на Мюнхенской конференции в этом году, а в следующем увидим ещё сильнее. Всё больше внимания уделяется искусственному интеллекту, автономным системам, спутниковым технологиям. И это будет становиться только важнее. Но здесь речь прежде всего об индустрии, технологиях и производственных возможностях.
Вторая тенденция связана с тем, что США всё больше концентрируются только на западном полушарии. Возникает вопрос: на что Европа может рассчитывать? Что нам нужно, чтобы делать больше самостоятельно? И как выстраивать это внутри Европы? Кто наши партнёры?
Сейчас у меня складывается ощущение, что формируется определённая группа стран — Германия, Нидерланды, Северные страны и государства Балтии — которые берут на себя основную нагрузку в вопросах поддержки Украины и других подобных тем. Но как поведут себя другие страны, например Италия, Испания, Франция? Думаю, уже в этом году Европе необходимо серьёзно обсудить ключевые вопросы, чтобы европейская оборона оставалась устойчивой даже в условиях, когда мы больше не можем полностью полагаться на Соединённые Штаты.
