Стоимость нефти марки Brent в ходе торгов на бирже ICE вчера вечером опустилась ниже 100 долларов за баррель, но в начале торгов цена поднималась почти до 120 долларов за баррель. Таковы последствия бомбардировок Ирана для всего мира, во многом зависящего от поставок энергоресурсов из региона Персидского залива.
В интервью Русской службе Радио LRT российский политик, экономист Владимир Милов рассказал о том, что сейчас происходит с мировой экономикой, как Россия зарабатывает на кризисе на Ближнем Востоке и влияет ли это на войну в Украине.
– Как изменится экономическая ситуация в связи с военным конфликтом США и Ирана?
– Это очень сильно зависит от того, насколько это затянется, потому что, если, например, война остановится в ближайшие дни или неделю, ну или хотя бы даже пару недель, то последствия будут все-таки ограниченными. Но, к сожалению, пока все выглядит так, что это затяжная война без конца, то есть обе стороны занимают достаточно радикальные позиции. Администрация Трампа говорит, что они будут бомбить Иран до конца – непонятно, до какого. Многие комментаторы в мире обсуждают, что цели Соединенных Штатов в этой войне непонятны. Цель смены режима, который они декларируют, невозможно осуществить без наземной операции, но наземную операцию они пока не планируют.
По Ирану тоже мы видим, что, несмотря на все такие громогласные заявления, они в состоянии отстреливаться, наносить большое поражение по всему периметру Персидского залива и фактически перекрыть Ормузский пролив. Это главная артерия, через которую нефть, газ и другие грузы идут на экспорт из Персидского залива. И Иран тоже, несмотря на какие-то попытки изобразить, что там какой-то раскол, в реальности пока не демонстрирует никаких намерений сдаваться.
Они выбрали нового верховного духовного руководителя, сына Хаменеи, который занимает очень радикальные позиции. Там явно у власти, по факту, военное руководство, которое тоже не собирается сдаваться. То есть пока как реалистичную перспективу мы имеем, скорее всего, бесконечный, конфликт.
И если конфликт переходит в бесконечную стадию, то последствия для мировой экономики будут, безусловно, очень серьезные. В ночь с воскресенья на понедельник нефть уже на азиатских рынках доходила до 120 долларов за баррель. Это не предел, потому что страны Персидского залива вынуждены начать сокращать добычу нефти, так как у них не так много резервуарной мощности, чтобы добытую нефть закачивать в резервуары, пока возможности для проходки танкеров нет. И этой возможности не будет, пока конфликт не остановится совсем.
То есть здесь вопрос в том, что страховые компании отказываются возмещать ущерб, вызванный боевыми действиями, из-за этого танкеры не идут в рейс, потому что, конечно, у самих перевозочных и трейдерских компаний нет таких денег, чтобы компенсировать ущерб от возможного попадания, допустим, дронов в танкеры, разлива нефти и так далее. То есть, если это затягивается за пределы пары недель, то ущерб может быть очень серьезный.
Будет, во-первых, резкий рост сырьевых цен. Это мы уже видим. Он вызовет всплеск инфляции в странах, которые являются потребителями нефти. Это, конечно же, затормозит рост мировой экономики.
Я думаю, что будут пересматривать все прогнозы на эту тему. То есть, буквально в течение одной-двух недель станет ясно, остановится как-то этот конфликт или он переходит в такую бесконечную стадию с очень тяжелыми последствиями для мировой экономики.
– Мы как раз затронули блокировку Ормузского пролива. Это то, что непосредственно влияет на мировую экономику. Через пролив идет пятая часть мировых поставок нефти. Кто, по вашим наблюдениям, сейчас оказался в наиболее уязвимом положении в сложившейся ситуации?
– Все, кто завязан на ближневосточную нефтегазовую торговлю. Это и сами страны Персидского залива, потому что у них вопрос идет о практически полной остановке экспорта. У Саудовской Аравии есть возможность перебрасывать часть объемов по нефтепроводу в Красное море, но это только частичный выход из ситуации. Они остаются без нефтяных доходов.
Конечно, страдают потребители ближневосточной нефти в Азии – это и Китай, и Индия, и другие экономики. Мы видим, что в последнее время они выстраивали очень тесные цепочки взаимосвязей по покупке ближневосточной нефти. Но сейчас это все разорвалось, и они лихорадочно ищут на замену российскую нефть.
Очень серьезно пострадала мировая нефтехимия, потому что она зависит от соответствующего сырья – нафты и другого сырья с Ближнего Востока. Сейчас вопрос стоит об остановке нефтехимических производств. Это говорит о том, что очень многое из того, к чему мы привыкли, – пластик и прочее, – тоже будет под ударом.
Под ударом оказывается европейский газовый рынок, потому что Катар и Объединенные Арабские Эмираты остановили производство и экспорт сжиженного газа, а это была очень существенная доля в снабжении газом европейского рынка. Это чувствительно в ситуации, когда Европа заканчивает зимний сезон с сильно опустошенными газовыми хранилищами, и нужно быстро их заполнять перед будущим зимним сезоном. Мы видим, что в ситуации, когда ближневосточный газ недоступен, это очень болезненно.
В общем, большая цепочка проигравших. Дальше там просто целый набор секторов и потребители – все будут страдать от дорогой нефти, топлива. Скажем, сельское хозяйство тоже будет страдать – от подорожавших удобрений. Вся широкая цепочка мировой торговли, международной экономики оказывается этим затронута.
– Как мы знаем, после 2022 года Европа отказалась от российского газа, перешла на сжиженный газ и поставки из арабских стран, вы как раз упомянули, в частности, Катар. Что это вообще значит для Европы и как может повлиять на европейскую экономику?
– Опять же, это зависит от того, насколько это затянется. То есть, если представить себе многомесячную войну, которая приводит к полной остановке, например, трафика через Ормузский пролив, к остановке добычи и отгрузок нефти и газа из стран Персидского залива, то непонятно, где Европе брать газ. Реально, это вопрос, на который нет ответа.
Соединенные Штаты тоже не могут своим производством полностью это заместить. У них есть мощности по экспорту сжиженного газа, но не настолько, чтобы обеспечить полное замещение тех же Катара и Эмиратов. То есть здесь, к сожалению, мы имеем дело с ситуацией, в которой очень на многие вопросы просто нет ответа. И все напряженно выжидают, что, может быть, как-то это закончится.
Дэн Ергин, известный эксперт по нефтяному рынку, выступил с таким текстом, что, возможно, это кризис нефтегазовой магнитуды, которую мы еще не видели в истории. Я вижу, что к такому развитию ситуации никто не готов.
– Как вам кажется, были ли США вообще готовы к такому развитию событий, к таким экономическим последствиям?
– Нет, очевидно не были готовы. То есть там есть еще много признаков того, что они не знают, что делать. Начиная с того, что тут достаточно понятная история с шахедами и дроновыми ударами Ирана в ответ на американские бомбардировки – Америка явно к противодроновой обороне просто не готова.
Дальше: сейчас, если возвращаться к нефти и газу, лихорадочно обсуждается схема по обеспечению военной проводки танкеров под охраной через Ормузский пролив, но схема не готова. То есть ее нет. Конечно, если они готовили такую операцию, то должны были хотя бы в базовом варианте продумать механизмы защиты коммерческих операций и танкерного флота. Видно, что они лихорадочно ищут ответы на это дело. Такое ощущение, что они буквально не очень понимали, с чем они столкнутся, когда все это начиналось.
Это тоже довольно четко видно по тому, что Иран сразу стал наносить удары по всему периметру стран Персидского залива, союзников Соединенных Штатов, и к этому, в общем-то, оказался не готов никто. Поэтому пока нет ответа на вопрос: что в данной ситуации делать?
– Среди экспертов существует мнение о том, что Россия экономически выигрывает от кризиса на Ближнем Востоке из-за роста цен на нефть. Действительно ли Россия сейчас на этом зарабатывает?
– Да, Россия, и это очевидно, выигрывает. Российская экономика очутилась в очень плохом положении в начале 2026 года, буквально на грани того, что бюджетные финансовые возможности не позволяют дальше вести полномасштабную войну. Но вот этот фактор, в принципе, может Путина спасти, потому что российские цепочки экспорта физически вообще не затронуты этими рисками.
Даже несмотря на выросшие издержки, Россия может вообще пускать танкеры даже в обход Красного моря, то есть через Атлантику и мыс Доброй Надежды.
Мы видим, что не только Индия с Китаем устремились покупать дополнительные партии российской нефти. И цена на российскую экспортную смесь Urals в конце прошлой недели стала даже выше Brent, чего никогда в истории не было. Но мы еще видим, что в ответ на это Соединенные Штаты, панически пытаясь как-то минимизировать последствия своей операции, начали очень быстро отменять санкции против поставок российской нефти в Индию, были отмены санкций против ряда российских посреднических компаний, которые работают в Объединенных Арабских Эмиратах.
Поэтому я так понимаю, что в отсутствии плана, как реагировать на эту ситуацию, действия администрации США заключаются в том, чтобы очень быстро отменить какие-то санкции против Москвы. Да, конечно, в текущей ситуации очевидная вещь, что Путин один из главных выигравших. Вопрос в том, насколько долго это продлится.
Я думаю, что эти негативные последствия можно будет купировать и ситуацию с жестким давлением на российскую экономику вернуть, если война против Ирана быстро окончится. Но если она затянется, то вновь возникает вопрос о том, что Россия – такой крупный источник нефти и газа, не затронутый этой войной. И многие потребители, к сожалению, к этому источнику потянутся.
– Война в Украине - это то, о чем сейчас практически не говорят, учитывая, что все мировое внимание приковано к Ближнему Востоку. При этом мы видим, что Россия еще и зарабатывает на этом. Соответственно, появляются дополнительные деньги на продолжение войны. Насколько в критическом положении оказалась Украина, как вам кажется?
– В сложном. Надо сказать, что Украина показывала свою способность вытягивать ситуацию даже в очень сложном положении, в гораздо более сложном, когда она столкнулась 4 года назад с началом полномасштабной агрессии.
Сейчас Украина, все-таки, – это мощная армия, которая успешно противостоит агрессии, которая многое делает, многим обеспечивает себя самостоятельно. Например, большая часть вооружения и боеприпасов, которые Украина использует, украинского производства. Но, конечно, вся эта ситуация в принципе ставит большой вопрос, потому что Америка какими-то невероятными темпами израсходовала огромное количество боезапаса на Ближнем Востоке.
В конце прошлой недели в статье на портале Politico обсуждалось, что союзники Соединенных Штатов вообще не уверены, смогут ли США теперь поставить европейским странам то оружие, по которому они уже подписали контракт и даже заплатили, потому что все очень быстро расходуется на Ближнем Востоке. И, конечно, вопрос дальнейшей военной помощи Украине, вопрос поставки критических элементов для той же противовоздушной обороны, – все это теперь находится под ударом, потому что Америка очень много чего израсходовала в ходе этой войны, и это только начало.
Вопрос голода в плане боезапаса будет теперь ощущаться очень сильно и долго и в Америке, и в Европе, и, конечно, результатом этого станет то, что возможностей для продолжения военной помощи Украине интегрально станет меньше. Украина от этого не падет, она продолжит сопротивляться, как она уже показывала много раз, но, конечно, эта военная операция против Ирана ставит Украину в гораздо более сложное положение, чем раньше.
– Все фактически играет Путину на руку...
– По большому счету, да. Конечно, было много комментариев, что Путин потерял важного союзника в лице Хаменеи. И, с одной стороны, это правда.
С другой стороны, не забывайте, что Путин – это мастер пользоваться тактическими преимуществами, извлекать максимум выгод из тактических ветров, которые дуют в его сторону.
Ну, и мы видим, что да, все забыли об Украине. Беспрецедентный расход боезапаса на Ближнем Востоке уменьшает возможности для военной помощи Украине, Путин выигрывает от подорожавшей нефти – тактических выгод для Путина от этой операции очень-очень много, к сожалению.
Текст подготовил А. Двоеглазов
