США, Европа и Украина продолжают интенсивные переговоры о том, как завершить войну в Украине и предотвратить российскую агрессию в будущем. В то же время любая дипломатия Кремля по этому вопросу — лишь театр, заявил LRT.lt ирландский профессор, исследователь российского империализма Доннаха О’Бихейн (Donnacha Ó Beacháin). По его словам, и Владимир Путин, и большинство россиян воспринимают распад Советского Союза как поражение, после которого Россия утратила земли, которые, как считается, ей «принадлежали», а теперь чувствует себя сильнее, чем когда-либо, чтобы начать их возвращать.
В этом году Д. О’Бихейн выпустил книгу «Незавершённая империя: российский империализм в Украине и ближнем зарубежье» (ориг. Unfinished Empire: Russian Imperialism in Ukraine and the Near Abroad). 14 ноября он участвовал в конференции «Не только Путин: российская культура и империализм», организованной Институтом европейских правых.
— В последние годы дипломатические усилия Запада по прекращению войны постоянно срывались из-за максималистских требований России и заявлений о необходимости сначала устранить «коренные причины» конфликта — такие как расширение НАТО, вооружение Украины, якобы дискриминация русских и так далее. Россия активно продвигает эти нарративы в западных СМИ и пытается убедить в них администрацию США. Исходя из ваших исследований российского империализма, могли бы вы обозначить, каковы реальные цели Кремля на данный момент?
— Любые дипломатические усилия носят чисто перформативный характер, они театральны. Россия повторяет свои максималистские требования и говорит: «Если вы готовы обсуждать их, если вы готовы принять их ещё до переговоров, тогда мы можем говорить», — что по сути означает: сначала капитулируйте, а потом будем вести переговоры. В дипломатии обычно речь идёт о соглашении, выгодном обеим сторонам: каждая сторона что-то отдаёт и что-то получает, существует определённый компромисс.
Поэтому Россия просто реагирует на Дональда Трампа, поскольку очевидно, что с самого начала своего срока он поставил перед собой личную цель — получить Нобелевскую премию мира, и заявлял, что за последние девять месяцев он «решил» восемь войн, а Украина — самый сложный случай, хотя раньше он считал, что именно его будет проще всего урегулировать. Во время избирательной кампании он более 50 раз утверждал, что решит этот вопрос в первые 24 часа своего президентства.
Таким образом, он придаёт огромное значение своим личным отношениям с Владимиром Путиным. Было много спекуляций о том, почему у него с Путиным такие тесные личные связи, почему он его уважает. Но Путин это прекрасно понимает. Он понимает, что Трамп должен чувствовать, что он что-то получает. И он понял, что давать для этого нужно совсем немного. Всё, что требуется, — демонстрировать заинтересованность в переговорах, в дипломатии.
Каждый раз, когда происходит телефонный разговор Трампа и Путина или их встреча, как это было на Аляске, за этим следует военная эскалация на поле боя. То есть между тем, что Путин говорит, и тем, что он делает, нет никакой связи. Но он знает, что Трампу достаточно того, чтобы Путин формально поддерживал его попытки добиться мирного соглашения.
Запад также этим обеспокоен, поскольку понимает, что конечная цель Трампа — выйти из этого конфликта. Неважно, будет ли война завершена или нет, он постепенно дистанцируется от неё. А Россия, Европа и Украина — все стараются избежать обвинений в срыве переговоров.
— Трамп встал на сторону Путина или его перехитрили?
— Путин знает, что Трамп мыслит в рамках событий сегодняшнего дня и реагирует на новостные заголовки, тогда как сам Путин мыслит в долгосрочной перспективе, стратегически. На переговорах в Стамбуле российская делегация во главе с (Владимиром) Мединским сказала украинцам: «Смотрите, нам потребовался 21 год, чтобы победить шведов, мы можем подождать, пока вы согласитесь с нашими требованиями». Говоря о шведах, они имеют в виду начало XVIII века. То есть они апеллируют к событиям двухсотлетней давности. Они знают, что Трамп не мыслит такими категориями — ему это очень быстро надоест. И именно на это Путин и рассчитывает.
На самом деле одной из причин, по которой Путин так долго затягивал войну, было ожидание победы Трампа на президентских выборах в США. В 2023 и 2024 годах значительную часть своей стратегии он строил на надежде, что Трамп победит. Теперь он этого добился. Американцы фактически изменили свою позицию. Они больше не поставляют оружие Украине. Они говорят, что если Украина сумеет убедить европейцев покупать оружие, тогда США, разумеется, поддержат Украину. Но это не поддержка Украины. Это просто торговец оружием, который говорит: «Я буду отправлять оружие любому, кто его купит».
— Название вашей книги начинается со слов «Незавершённая империя». Если смотреть на сегодняшнюю Россию и видение её лидера, какова конечная цель — когда эта империя может считаться «завершённой»?
— Сам Путин полушутя говорил, что у России нет границ. Мы знаем, что большинство россиян — а Путин лишь отражает это настроение — не верят, что нынешние границы Российской Федерации являются естественными границами России. После распада Советского Союза россияне не контролировали процесс передачи территорий — это был внезапный и неуправляемый коллапс. И когда большинство людей смотрели на новую карту, на которой была изображена Российская Федерация, она не соответствовала образу, закрепившемуся у них в сознании. <…> Они чувствовали себя так, словно потеряли часть собственного тела.
Почему я называю её «Незавершённой империей»… В начале книги я сравниваю Российскую империю с другими империями — Британской, Португальской, Бельгийской и так далее — и отмечаю, что в Великобритании было бы крайне сложно найти кого-то, кто считал бы, что британцы должны вернуть Индию, Ирландию или Египет. А вот в России сегодня преобладает мнение, что следует «вернуть» Украину, Молдову и другие территории бывшего Советского Союза. Это не маргинальная точка зрения. Для многих россиян статус-кво неприемлем.
Поэтому Россия является ревизионистским государством. И именно это делает её более опасной и менее предсказуемой для Европы, чем во времена холодной войны. Да, Литва находилась по «плохую» сторону железного занавеса, но с точки зрения стабильности это был очень стабильный железный занавес. Мы знали, что советские войска никогда не вторгнутся в Западную Германию — по крайней мере, таково было предположение Франции. В то время и Советский Союз понимал, что помощь западных стран венграм во время восстания 1956 года или чехословакам в 1968 году крайне маловероятна и что такая помощь привела бы к ядерной войне.
Сегодня мы уже не можем сказать того же. Мы видим различные вторжения — дронов, воздушных шаров, тактику «нарезки салями». Если верить заявлениям Путина, повестка России «прозрачна». Однако прямо перед вторжением в Украину они тоже утверждали, что не собираются нападать на эту страну. Сейчас не стоит ожидать, что они заранее объявят о подготовке вторжения в Молдову или любую другую страну.
Рассматривая соседние государства как сферу своего влияния — особенно те, которые ранее входили в состав Российской империи, где есть этнические русские меньшинства или русскоязычное население, — они считают, что имеют «законные интересы» во внутренних делах этих стран. Сейчас об этом забывают, но перед полномасштабным вторжением 24 февраля 2022 года Путин добивался возвращения НАТО к границам 1997 года. Он хотел двухуровневое НАТО, при котором к востоку от Германии не было бы войск альянса. То есть чтобы войск НАТО не было ни в Литве, ни в Польше. По сути, это требование отступления.
Таким образом, мировоззрение Путина — а это во многом и мировоззрение значительной части россиян — в чем-то напоминает ситуацию после Первой мировой войны. Мы помним, что Россия тогда потеряла много территорий, но затем довольно быстро их вернула. На возвращение Литвы у неё ушло целое поколение, а вот Кавказ, Беларусь, Украину и другие регионы она вернула за считаные годы. Думаю, 1991–1992 годы они воспринимают как схожий момент в истории России: они потеряли территории, были слабы, но теперь вернулись, стали сильнее и вернут то, что, по их мнению, им принадлежит.
— Вы упомянули, что перед вторжением в Украину россияне повторяли, что не собираются этого делать.
— Они даже говорили противоположное. За десять дней до вторжения я участвовал в телепередаче на ирландском телевидении вместе с послом России в Ирландии. Он заявил, что любой, кто утверждает, будто Россия осуществит полномасштабное вторжение в Украину, — сумасшедший.
— Да, но перед вторжением в Украину Россия в течение многих лет готовила информационное пространство к возможной агрессии, продвигая нарративы о якобы необходимой «денацификации», притеснении русских в стране и подобные утверждения. Сейчас Россия делает то же самое и в отношении стран Балтии. 12 ноября Институт изучения войны (ISW) писал: «Кремль проводит множество информационных операций против стран Балтии, аналогичных тем, которые использовались для оправдания полномасштабного вторжения в Украину в 2022 году». Аналитики цитировали заявления министра иностранных дел России Сергея Лаврова, в которых страны Балтии обвиняются в русофобии, унижении русскоязычных, нарушении договорённостей с Россией и её провоцировании. Кроме того, в российской пропаганде Балтийские страны всё чаще изображаются марионетками Великобритании или Европейского союза. Очевидно, что эти нарративы не новы, но как вы оцениваете их на фоне всё более частых нарушений воздушного пространства НАТО, вторжений дронов, воздушных шаров и других агрессивных действий, связанных с Россией или Беларусью?
— Очень показательно, что в кремлёвской пропаганде страны Балтии из марионеток США превратились в марионеток Великобритании, поскольку сейчас очевидно, что повестка Трампа сильно отличается от того, чего хотят жители Эстонии или Литвы, и потому их трудно считать чьими-то марионетками.
Союзники Трампа публично заявляли, что сомневаются, стали бы они защищать такую страну, как Эстония. Бывший спикер Палаты представителей Ньют Гингрич примерно в то время, когда Трамп начал свой первый срок, сказал, что Эстония — это всего лишь пригород Санкт-Петербурга с большой русской национальной общиной, и что не стоит рисковать ядерной войной ради пригорода Санкт-Петербурга. Он вслух произнёс то, что, как мне кажется, думают многие представители нынешней администрации. По сути, это подрывает гарантии НАТО — а именно этого и добивается Россия.
Поэтому россияне атакуют страны Балтии именно в этой форме информационной войны, стремясь расколоть НАТО и ЕС, утверждая, что Балтийские государства очень малы, периферийны, задавая вопрос, готовы ли вы рисковать ядерной войной ради них, напоминая, что раньше они были частью Российской империи, и так далее. Разумеется, гарантии НАТО по-прежнему действуют, однако эта тактика «нарезки салями» направлена на прощупывание границ — на попытку понять, насколько реальны гарантии безопасности, что допустимо без пересечения порога войны, поскольку они знают, что на Западе никто не хочет войны.
До 2022 года им гораздо успешнее удавалось изображать страны Балтии иррациональными и чрезмерно эмоциональными из-за их «русофобии». Вспомним, что страны Балтии вместе с Польшей — всего восемь государств — написали письмо Ангеле Меркель, предупреждая, что не следует строить газопровод «Северный поток — 2», поскольку это попытка России отдалить нас от остальной части ЕС и НАТО. Но, как мы знаем, немцы всё равно это сделали. Так что до 2022 года у россиян это получалось лучше.
Однако сейчас, на мой взгляд, страны Балтии воспринимаются как своего рода Кассандры — те, кто знал, что происходит, но кого никто не слушал. Они предсказывали худший сценарий, и худший сценарий сбылся. Это иллюстрирует тот факт, что эстонка Кая Каллас сейчас является главой внешней политики ЕС. Думаю, сегодня люди считают, что, чтобы понять Россию, нужно разговаривать с литовцами, латышами и эстонцами, потому что никто не понимает Россию лучше, чем они. Это серьёзное изменение.
Разумеется, Россия придерживается той же стратегии, и её подход к странам Балтии не изменится, однако Брюссель уже не столь доверчив.
— В последней главе своей новой книги вы пишете о «конце империи». Что вы прогнозируете для России в ближайшие десятилетия? Видите ли вы какой-то реалистичный сценарий, при котором Россия могла бы отказаться от своих имперских амбиций или даже распасться на меньшие государства?
— Мы уже бывали на таком перекрёстке, когда диктатура пыталась в одностороннем порядке силой изменить границы Европы — это было в 1930-е годы, и мы знаем, чем это закончилось. Германия была полностью реформирована и сегодня является одной из опор НАТО и ЕС.
Если посмотреть на историю России, мы увидим длительные периоды авторитарного правления, прерываемые короткими хаотичными переходами от одного деспота к другому. Чтобы в России произошли реальные изменения, этот исторический цикл должен быть прерван. Следовательно, Россия должна быть побеждена. Я не думаю, что реформы возможны сами по себе, потому что именно поражение приносит изменения — так было и в других авторитарных государствах.
Советский Союз в итоге был побеждён в результате внутренних факторов, и это не привело к реформам в самой России, но дало возможность реформам во многих других странах.
Книга в определённой степени пессимистична в отношении радикальных перемен — Россия может в любой момент рухнуть, как это уже случалось в прошлом, либо может быть побеждена. Мы не знаем, как именно это произойдёт, но одно ясно: она не будет побеждена, если Европа не объединится, чтобы противостоять российской агрессии. В противном случае она будет расширяться, поскольку границы российского империализма потенциально безграничны. Они не устанавливают для себя никаких пределов.
