Экономист Владимир Милов: «Россия уже почти на пороге решения о завершении войны»

Главные вопросы на фоне санкций США против двух крупнейших российских нефтяных компаний и 19-го пакета санкций Евросоюза остаются прежними: насколько болезненными окажутся эти меры для России и насколько долго она сможет финансировать войну в Украине. Российский политик и экономист Владимир Милов говорит, что есть и хорошие, и плохие новости, но общий вывод один: в нынешнем экономическом состоянии Москва практически стоит на пороге решения о завершении войны.

«Сегодня очень важный день потому что мы вводим санкции против двух крупных нефтяных компаний. Опоры энергетической политики России теперь официально в поле зрения Министерства финансов США. Я надеюсь, что санкции ненадолго, потому что я надеюсь, что война будет урегулирована» – так Дональд Трамп прокомментировал новые санкции США против «Роснефти» и «Лукойла».

Параллельно с американскими санкциями лидеры стран ЕС на саммите в Брюсселе окончательно утвердили 19-й пакет ограничительных мер против России. Как отметила представитель ЕС по внешней политике Кая Каллас, это свидетельствует о том, что давление на Россию с целью завершения войны в Украине оказывают с обеих сторон Атлантики.

Президент Украины, комментируя новые санкции, заявил, что это четкий сигнал о том, что продолжение войны и распространение террора обходятся очень дорого. По словам Владимира Зеленского, Вашингтон подал хороший пример другим странам, призывая их присоединиться к санкционным мерам.

В свою очередь Россия заявила, что санкции могут навредить дипломатическим усилиям по завершению войны и что Москва якобы выработала «иммунитет» к западным ограничениям.

«Проводить ещё одну попытку “летнего наступления”, которая, очевидно, не закончится лучше, при огромных расходах? Очевидно, Россия больше не может себе этого позволить. Мы не знаем, что будет делать Путин, он непредсказуем, но выводы очевидны: всё это не работает, это надо останавливать. Мне кажется, мы уже подошли к порогу решения о том, что дальше продолжать войну возможности нет», – в интервью LRT.lt говорит российский политик, экономист Владимир Милов.

Помимо прочего, в интервью мы обсудили важность американских санкций против «Роснефти» и «Лукойла» – позитивные и негативные последствия; почему Трамп ударил именно по нефтяной отрасли России; что это значит для стран, продолжающих закупать российскую нефть; значимость 19-го пакета санкций Евросоюза и то, как долго Путин сможет вести войну в Украине.

– Санкции США, введенные против двух крупнейших российских нефтяных компаний «Роснефти» и «Лукойла». Как вы оцениваете эти санкции США? Можно ли говорить, что это самый серьёзный удар по российскому нефтяному сектору с 2022 года?

– Знаете, тут и хорошие новости, и плохие. По вашему вопросу – я принципиально против подхода, когда всё время ищут какие-то сокрушительные удары по российской экономике. Санкции – это как кирпичики: кладешь один кирпичик, потом второй, потом третий, и в итоге выстраивается стена, которая создаёт серьёзные проблемы для российской экономики. Поиск каких-то отдельных «суперсанкций» – вредное занятие, оно отвлекает от системного подхода.

Если отмотать назад, вокруг многих санкционных пакетов поднимался шум: мол, вот они – самые серьёзные, сейчас остановят Путина. Но, как мы видим, его скорее сдерживает общее накопленное санкционное давление – стена, а не отдельные кирпичики. Поэтому подход, при котором мы оцениваем какие-то единичные санкционные решения как “решающие”, мне не кажется верным.

Хорошая новость в том, что это первые санкции, которые администрация Трампа приняла против России с момента его вступления в должность. Всё остальное прямыми санкциями не было: какие-то тарифы против Индии, то ли связанные с Россией, то ли нет; меры против Сербии, ещё при администрации Байдена. А вот решение именно включить российских физических и юридических лиц в санкционный список – это впервые при Трампе, и само по себе это хороший сигнал.

Это даже важнее, чем конкретные санкции против «Роснефти» и «Лукойла». Вопрос был в том, собирается ли администрация Трампа в принципе возвращаться к санкционной политике. И вот, наконец, они это сделали – уже само по себе движение в правильную сторону.

Вторая хорошая новость в том, что это действительно серьёзные объекты для санкционного давления: «Роснефть» и «Лукойл» – первая и вторая по величине нефтедобывающие компании. В целом, с учётом мер, которые ранее принимала администрация Байдена: внесение в SDN-лист «Газпромнефти» и «Сургутнефтегаза», в совокупности под ударом оказываются четыре крупнейшие добывающие компании России, добывающие примерно 75% нефти и являющиеся крупнейшими экспортерами.

Это серьёзно осложнит всю международную деятельность этих компаний и их “дочек”, которые добывают и экспортируют нефть. Проблем будет много. Например, у них есть крупные долгосрочные контракты с покупателями в Индии, Китае и других странах – теперь эти прямые отношения придется пересматривать. Это создает для России значительный объем новых проблем. В итоге всё это приведёт к дополнительным дисконтам на нефть, а значит, Россия потеряет деньги. В принципе, это хорошее решение. Единственное – таких решений нужно больше и чаще: одним таким шагом ничего не остановить.

– Это были позитивные новости, какие негативные новости вы здесь видите?

– Более негативные новости в том, что, и это меня лично очень раздражает, администрация Трампа не хочет участвовать в коллективных действиях Запада: например, в снижении ценового потолка, в расширении санкций против теневого флота. Недавно они отказались поддержать европейское предложение по замороженным активам России и их передаче Украине. Вместо этого у администрации Трампа позиция будто бы такая: “мы лучше всех знаем” и сейчас примем что-то сокрушительное, что всех сокрушит. Но само по себе это никого не сокрушает. А участие в общем санкционном режиме “Большой семёрки” как раз очень бы не помешало.

Поэтому мне кажется, что попытка искать собственные способы влияния на Россию при том, что самым логичным было бы вернуться в семью “Большой семерки” и вместе работать над ограничением теневого флота, над ценовым потолком и над замороженными активами, выглядит непонятной и неэффективной. То есть, стремление администрации Трампа действовать в одиночку делает ее усилия менее результативными по сравнению с координацией с другими странами Запада. Это – первый момент.

Второй момент. «Роснефть» и «Лукойл» уже давно находятся под различными ограничениями: ещё с 2014 года против них вводились меры, в том числе против дочерних компаний.

То есть в строгом смысле новое санкционное давление на «Роснефть» и «Лукойл» не является чем-то беспрецедентным. Да, как я уже сказал, эти санкции им повредят, и с учетом их масштаба это будет иметь негативное влияние на Россию. Но нельзя сказать, что компании к этому не были готовы и что это нечто абсолютно неожиданное, против чего они не смогут найти противоядие.

Поэтому заявления в духе “самые сильные санкции с 2022 года” сильно нивелируются тем, что у «Роснефти» и «Лукойла» есть contingency plans на такой случай. Вопрос об их включении в санкционные списки обсуждался давно; многие дочерние и аффилированные структуры, а также владельцы «Лукойла», уже под санкциями. Для них это не новая тема – они готовы.

Поэтому, повторю, более эффективным было бы присоединение США к снижению ценового потолка и к санкциям против теневого флота. Ведь «Роснефть» и «Лукойл», разумеется, будут использовать прежде всего теневой флот для обхода новых санкций, а против этого флота США новых мер не вводят.

– Почему, на ваш взгляд, Трамп выбрал именно нефтяной сектор для давления на Россию?

– Мне сложно сказать, но, судя по суммарным комментариям его самого и представителей администрации, у них такое представление: Россия – это нефть, основные доходы России – от нефти, и если ударить по нефти, то Россия “закончится”. Это очень распространённое представление в мире.

Но, кстати, если смотреть на доходы российского федерального бюджета, более 70% – это не нефтегазовые доходы, не связанные с нефтью и газом. Больше двух третей. Поэтому идея, что Россия существует только за счёт нефти, сильно преувеличена. Тем не менее, раз у них такое представление, в нефтянке они и ищут крупные цели.

Еще с 2014 года обсуждалось, что у России есть две крупнейшие нефтяные компании, на которые не распространяются санкции, и против них санкции нужно вводить. Тема старая, много раз обсуждавшаяся, и, конечно, она попала на радар администрации Трампа. Думаю, объяснение в этом.

– Что эти санкции означают для тех стран, которые активно закупают российскую нефть, например, Китай, Индия, Венгрия?

– Здесь есть один непонятный момент, от которого многое будет зависеть. Как мы знаем по ряду предыдущих санкций, например, по Газпромбанку год назад, ещё при администрации Байдена, когда вводятся такие меры, многим “друзьям” США дают waivers – освобождения. Турция и Венгрия по Газпромбанку такие waivers получали.

Очень важно внимательно следить, кто из покупателей российской нефти и контрагентов «Роснефти» и «Лукойла» теперь их получит. Уверен, что Виктор Орбан, Эрдоган, Словакия и Китай будут пытаться добиться таких waivers. От того, сколько будет освобождений от санкций для конкретных сторон, во многом и зависит: это реальные санкции или только по названию.

При этом, уже сейчас мы видим краткосрочный всплеск цен на нефть – Brent (эталонная марка нефти, добываемая в Северном море. – LRT.lt) резко отреагировала на объявленные меры. Эти краткосрочные эффекты тоже важно учитывать. Потому что резкие движения на рынке российской нефти могут привести к росту цен и, парадоксальным образом, к увеличению доходов Путина. Мы видим, что первая реакция рынков – рост нефтяных цен и, соответственно, больших доходов для России.

Поэтому нужно критично возвращаться к системному подходу: бороться с теневым флотом, снижать ценовой потолок, чтобы в перспективе в целом сокращать нефтяные доходы России. А пока в последние часы доходы, наоборот, выросли из-за реакции рынка на эти санкции.

– Способны ли все-таки санкции ослабить как-то способность России финансировать войну в Украине?

– Конечно – это уже происходит. И очень жаль, что на Западе мало анализа на эту тему и доминирует точка зрения, будто это ни на что не влияет. Но мы видим проект российского бюджета на ближайшие три года, внесенный в Государственную думу: там серьёзное напряжение. По крайней мере на бумаге они отказались от дальнейшего повышения военных расходов – уровень остается “плоским”, без роста. Это негативно скажется на способности России вести войну.

Это уже сказывается. Вчера пришли новые данные по работе российской промышленности за сентябрь: там – самые негативные показатели более чем за два года. В производстве оружия и боеприпасов – снижение примерно на полтора процента в годовом выражении. В выпуске боевой техники – самые низкие темпы роста: с примерно 50% они упали до 6%. Российские военные предприятия жалуются на недостаток денег.

Пару месяцев назад большое интервью давал глава «Ростеха» Сергей Чемезов – главный производитель вооружений. Он сказал, что военные предприятия работают практически с нулевой рентабельностью, у них нет денег – и это действительно реальная проблема. Мы видим новости начала октября: ряд крупных регионов – Петербург, Татарстан, Башкортостан, Самара – резко сократили выплаты за подписание контракта с Минобороны, в разы. Просто потому, что денег нет.

Поэтому да, это уже работает. Мне кажется, пресса должна активнее освещать эти вещи, потому что серьезные ограничения для ведения войны заметны. Мы видели это на примере прошедшего так называемого летнего наступления Путина: фактически оно свелось к боевым действиям на 5–6 участках фронта, без больших успехов для России. На прошлой неделе об этом вышла большая статья в The Economist. По сути, провал летнего наступления – во многом результат дефицита денег, в том числе вызванного санкциями. Хотелось бы большего и эффективнее, но санкционное давление работает.

– Параллельно санкциям США, 19-й пакет санкций ввел и Европейский Союз, что мы может про это сказать?

– Это очень важно. И, на самом деле, гораздо важнее, чем то, что сделала администрация Трампа, потому что окончательно утвержден запрет на импорт российского сжиженного природного газа (СПГ) с 2027 года. Это крайне существенная история: речь о примерно 10 млрд долларов в год для России, причем поставки СПГ очень прибыльны – издержки низкие. Прежде всего экспортер – компания «Новатэк», которая получает очень большую прибыль от экспорта российского СПГ в Западную Европу.

Ещё год эти поставки будут идти, но, по крайней мере, уже есть окончательное решение об их полном запрете через, получается, около 14 месяцев. Это очень серьёзный шаг вперёд: он лишит Россию значительного объёма денег.

Кроме того, помимо 19-го пакета санкций, Совет Евросоюза утвердил план отказа от российской нефти и газа к 2028 году – не через механизм санкций, а через инструменты торгового права. То есть вопрос можно обходить без учёта возможного вето Венгрии и Словакии: изменения пройдут через поправки в законодательство, и, очевидно, будут приняты. Это тоже очень важная новость, хотя, конечно, хотелось бы быстрее. Тем не менее, после долгих обсуждений появились конкретные сроки полного отказа от российских энергоресурсов.

Еврокомиссар по энергетике Дэн Йоргенсен заявил, что Европа не будет возобновлять закупки российских энергоресурсов даже в случае остановки войны. Это очень важное, по сути судьбоносное заявление.

Также, в 19-м пакете санкций как раз есть значимые меры против теневого флота и его операторов, против компаний и заводов из Китая и других стран, которые помогают России обходить санкции; меры против российских банков, которые обеспечивают транзакции. Насколько понимаю, предусматривается и новое отключение части банков от SWIFT.

То, что делает Евросоюз – важно именно в системном контексте, о котором я говорил: шаг за шагом отрезать Путина от доходов, от технологий и от возможности обходить санкции через третьи страны. Поэтому 19-й пакет ЕС и принятие плана отказа от российской нефти и газа – это очень важные решения, которых давно ждали. Наконец это случилось.

– Если говорить в целом об экономическом состоянии России: еще в 2024 году, когда Андрея Белоусова назначили на пост министра обороны, много говорили о переводе экономики на "военные рельсы". С учетом нынешнего состояния, насколько долго Россия способна вести войну в Украине?

– Я бы сказал, что Россия уже практически стоит на пороге решения о завершении войны. Мы видим огромное напряжение, в том числе в оборонном секторе, который явно “несчастлив”: прибыли нет, предприятия еле-еле справляются с нагрузкой, дополнительных денег нет. Как видно, перевод экономики на военные рельсы особо ничего не даёт.

Лучше всего это выразил глава российского банка ВТБ Андрей Костин. В июле, на финансовом конгрессе Центробанка, он сказал, что военные расходы экономике ничего не дают: эта продукция “куда-то улетает” и на российский рынок не попадает – грубо говоря, она не нужна. Эта фраза широко разошлась.

Военная экономика не может вытянуть за собой гражданскую. По факту, как пишет Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), созданный нынешним министром обороны России Андреем Белоусовым и сейчас возглавляемый его братом Дмитрием – в гражданской промышленности, если не считать военный сектор, рецессия идёт с конца прошлого года. Всё в минусе. Военная экономика, как мы видим, не вытягивает всё остальное – и деньги на неё тоже ограничены. Поэтому Россия стоит на пороге решения: есть ли возможность всё это продолжать.

Что видно по этому году? Огромные затраты ресурсов, большие человеческие потери, сильное напряжение на рынке труда – просто не хватает рабочих рук. А что в следующем году? Проводить ещё одну попытку “летнего наступления”, которая, очевидно, не закончится лучше, при огромных расходах? Очевидно, Россия больше не может себе этого позволить. Мы не знаем, что будет делать Путин, он непредсказуем, но выводы очевидны: всё это не работает, это надо останавливать. Мне кажется, мы уже подошли к порогу решения о том, что дальше продолжать войну возможности нет.