В Литве уменьшается число жителей, говорящих по-русски, и увеличивается число говорящих по-английски, констатирует профессор Вильнюсского университета доктор гуманитарных наук Мейлуте Рамонене. «Похоже, что эта тенденция сохранится, это выясняется и при более детальном разговоре с людьми, во время глубинных интервью. И во всех интервью многие люди, даже те, кто знает русский язык, говорят, что в нем нет такой большой необходимости», - отмечает профессор.
Она констатирует, что в связи с наплывом беженцев из соседних стран лингвистическая ситуация в стране меняется.
«Например, в парикмахерской непросто договориться (на литовском языке – ред.), а ведь молодые люди сейчас уже не знают русского языка или знают его не так хорошо, чтобы свободно разговаривать. И, конечно, это все замечают», - сказала в интервью LRT.lt М. Рамонене.
«LRT Новости» предлагает вашему вниманию цикл статей «Свои среди чужих»: мигранты в Литве», в рамках которого предложит мнения самих мигрантов, а также экспертов на тему интеграции.
- 10 лет назад вы проводили социолингвистический проект «Города и языки», а недавно, буквально накануне войны в Украине провели новое лингвистическое исследование, расскажите, пожалуйста, о нем.
- Не так давно, в январе этого года, вышла книга, посвященная лингвистической панораме Литвы. И да, до этого, 10 лет назад, мы проводили проект "Города и языки". Результаты нового исследования очень интересные, например, оказалось, что в Литве увеличилось количество людей, которые знают иностранные языки. Число языков в репертуаре людей увеличилось, причем появились языки, которые не были популярны десять лет назад.
- Например, какие это языки?
- Это, допустим, достаточно популярные сейчас языки - итальянский, испанский, японский. Например, 8% опрошенных сказали, что знают испанский язык.
Так что можно говорить о расширении пространства языков, которыми люди интересуются и которые изучают. А есть те, кто знает не один иностранный язык, те, кто знает два-три-четыре языка, и даже те, кто знает пять-шесть языков, таких не так мало – 6%.
Конечно, мы изучали не абсолютно все население Литвы, надо к тому же учитывать погрешность, но, тем не менее, например, 13% опрошенных жителей Литвы заявили, что знают четыре языка. А 29% опрошенных заявили, что владеют тремя языками, это очень много.
- Тут, конечно, надо принимать во внимание, что это субъективная оценка своих знаний, возможно, на самом деле ситуация несколько иная...
- Это, конечно, не тест, это просто опрос. И, отвечая на вопросы, некоторые люди, более скромные, говорили, что немного знают тот или иной язык, другие, посмелее, говорили, что языком владеют хорошо.
В ходе опроса мы не проверим, как оно на самом деле, но, например, десять лет назад показатели были гораздо ниже.
- Что вы можете сказать о владении русским и английским языках, есть ли здесь какая-то динамика? Можно предположить, что еще до войны в Украине людей в Литве, знающих русский язык, становилось меньше, а владеющих английским языком - больше.
- По результатам нашего исследования, которое проводилось перед самой войной, стало понятно, что количество знающих русский и английский языки уже почти выравнивается.
Конечно, в нашей стране еще достаточно знающих русский язык, и как показал опрос, его у нас знают лучше всего. Согласно результатам нашего опроса, 76% респондентов ответили, что знают русский язык. Но одновременно 70% опрошенных ответили, что знают английский.
Так что эти проценты движутся навстречу друг другу, и это очень заметно. Конечно, этот показатель очень сильно зависит от возраста. Так, среди людей в возрасте 65 лет и старше 87% опрошенных сказали, что они владеют русским языком, а английским - только 50%.
А, например, из самой молодой группы, тех, кому от 18 до 24 лет русский язык знают 72% респондентов. Возможно, они его только понимают, но не говорят, но если сравнить с владением английским языком, то 88% самых молодых говорят, что они говорят по-английски.
Так что эти импульсы действительно очень четкие - уменьшается число тех, кто говорит по-русски, и увеличивается число говорящих по-английски. И, похоже, что эта тенденция сохранится, это выясняется и при более детальном разговоре с людьми, во время глубинных интервью. И во всех интервью многие люди, даже те, кто знает русский язык, говорят, что в нем нет такой большой необходимости.
И все подчеркивают, что именно без английского языка сейчас не обойтись. Даже те, кто не знает английского языка, говорят, что английский язык - это престижно, это необходимо, и надо его учить. И если хочешь найти хорошую работу, то тебе обязательно надо знать английский язык, и так далее. Это общая тенденция.
Мы также спрашивали об отношении респондентов к языкам, о том, какой язык, допустим, им нравится, какой звучит хорошо, а какой нет. И тут надо сказать еще о том, что положительное отношение к русскому языку выразили только русскоязычные, носители языка, которые хорошо им владеют, а также польское меньшинство, и представители других нацменьшинств. Так вот, меньшинства по-прежнему с русским языком связывают эмоциональный позитив.
А что касается литовцев, то они не упоминали русский язык в этом контексте. Интересно, что они не выразили эмоционально-положительного отношения и к английскому языку, но многие считают, что английский язык - нужный. Он необходим, но никто не выразил тесной эмоциональной связи с английским языком.
Наиболее яркой и наиболее выраженной такая эмоциональная связь является со своим родным языком, у литовцев – это литовский язык, у русских - русский.
- В Литве сейчас находится более ста тысяч мигрантов, и многие из них говорят на русском языке. Жители Литвы, в особенности Вильнюса, заметили, что русского языка на улицах стало больше. Заметили ли это лингвисты и пытаются ли они как-то исследовать происходящие в обществе изменения?
- Мы бы очень хотели заняться исследованиями, чтобы можно было получить какие-то репрезентативные данные. Но опрос стоит денег.
Качественный опрос, на который можно было бы авторитетно ссылаться, какое-то такое действительно серьезное социологическое исследование требует дополнительных финансов. Мы бы очень хотели это сделать, но у нас пока нет средств. Я думаю, что мы сможем это сделать, сейчас просто нет приглашения фондов претендовать на какие-то средства.
Но, возможно, но уже совсем скоро, должны появиться новые литовские исследования в Совете по науке Литвы. Да и Комиссия по государственному языку, наверное, тоже планируют в будущем финансировать такого рода исследования. А это просто необходимо. Нам надо как-то объединить усилия.
Конечно, количество русскоговорящих в стране увеличилось, заметно увеличилось. У нас также есть опыт наших коллег, которые уезжали на некоторое время, например, преподавать литовский язык, в различных университетах мира.
Они возвращаются, и говорят, что в Литве уже не так просто получить услугу на литовском языке. Например, в парикмахерской непросто договориться, а ведь молодые люди сейчас уже не знают русского языка или знают его не так хорошо, чтобы свободно разговаривать. И, конечно, это все замечают. Поэтому, конечно, есть большая потребность в таких репрезентативных исследованиях.
- Что изменилось за последний год на вашей кафедре в Вильнюсском университете?
- Что касается нашего университета, то, когда в Украине началась война, наш филологический факультет начал принимать самое активное участие в предоставлении помощи беженцам и приглашал волонтеров преподавать украинским беженцам литовский язык, причем самыми разными способами. Был огромный наплыв волонтеров - как преподаватели, так и студенты, наши собственные студенты говорили, что хотят преподавать.
В этом году мы также сотрудничали с Вильнюсским муниципалитетом. Ведь недостаточно хотеть преподавать язык, надо еще уметь это делать. Кафедра литовских исследований также собрала группу людей, которые хотели получить методические советы о том, как преподавать литовский язык начинающим, которые с языком совершенно не знакомы, и организовала большие группы людей, которые хотели учиться.
Другими словами, был очень, очень большой подъем, и очень много людей было привлечено к волонтерской деятельности. Я сама не преподавала, но видела, как выглядят курсы, которые организовались для беженцев.
Литовский язык изучали в основном женщины-украинки, потому что мужчины все на войне, так вот эти женщины говорили, что это обучение и общение с другими людьми было им своего рода психологической помощью, когда они смогли учиться и отвлечься от своих мыслей, от проблем, от ужасов войны. Они нас очень тепло благодарили. И, конечно, мы приняли в свои ряды и украинских преподавателей.
Факультет также пытался предложить такую программу обучения, как украинская филология, но желающих поступать было мало и курс не набрался.
- На каком языке планировался курс – на украинском, английском?
- Мы думали, что это может быть и английский, и русский языки. Но желающих было мало и, видимо нет, надобности в развитии этого направления тут, в Литве. По крайней мере, пока.
- Ученые используют такой термин, как лингвистическая или языковая интеграция. Это непростой и не такой быстрый процесс. И интересно в этом контексте упомянуть то, что население принимающей страны может испытывать тревогу и даже страх при появлении большого количества мигрантов, говорящих на других языках. В нашем случае это русский язык, что тоже в какой-то степени раздражает местных людей. Это тоже интересный аспект…
- Я боюсь, пока у нас нет результатов исследования, что-то обобщать.
На нашем факультете преподаватели не связывают русский язык с политикой, как это делают другие. У нас несколько иной подход.
- В конце концов, в нашем регионе, не только в Литве, действительно много людей, для которых это родной язык.
- Да, в нашем регионе таких людей много, для них это родной язык и эти люди хотят его сохранить, хотят, чтобы на нем говорили их дети. Думается, и последующие поколения этих людей должны знать этот язык, поддерживать связь с культурой, иметь доступ к литературе на оригинальном языке.
А, с другой стороны, в Литве есть реальная необходимость знать русский язык, пусть даже по тем же политическим причинам, иметь в своей стране людей, которые хорошо знают этот язык и могут говорить на этом языке, скажем так, на языке врага.
Правда, в этом году, например, не нашлось желающих поступать на русскую филологию, так что этот эмоциональный фон, видимо, все равно сказывается. Но, возможно, это только временное явление, посмотрим, как будет дальше.
