В Литве ведутся дискуссии о переименовании Русского драматического театра Литвы, а также каунасской гимназии им. А. Пушкина. Заведующий кафедрой русской филологии Вильнюсского университета доктор гуманитарных наук Павел Лавринец считает, что война в Украине взбудоражила общество, подняла эмоциональный градус, но не стоит действовать сгоряча.
«Надо понимать разницу между русской культурой и современным российским государством. И тем более уже в самой русской культуре проводить это понимание - понимание того, что русская культура Литвы - это часть, элемент, одна из красок этой палитры культуры нашей страны», - сказал в интервью LRT.lt П. Лавринец.
Он также уверен, что не столько русская культура, сколько социально-экономические причины и даже российские сериалы оказывают большее влияние на формирование российского общества.
«Не стоит думать так, что русская литература повинна, а об этом даже доводилось в социальных сетях, в агрессии в Украине. Что это она воспитала таких бездумных, неспособных на самостоятельное решение людей, вот этого маленького человечка, такого, как Акакий Акакиевич Башмачкин», - говорит Павел Лавринец, вспоминая "Шинель" - одну из петербургских повестей Николая Гоголя.
- После начала войны в самой Украине начали переименовывать улицы, названные в честь русских писателей и ученых. Эта волна докатилась и до нас, и в публичной среде появились дискуссии относительно того, что, может быть, надо изменить название Русского театра или каунасской гимназии им. Пушкина. Даже на ЛРТ изменилось название передачи "Русская улица", которая сейчас называется "Наша Русская улица". Как вам кажется, эти перемены естественны?
- С одной стороны, понятно, почему это происходит в Литве. Война взбудоражила общество, подняла очень высоко эмоциональный градус, и от повышенной нервозности и тревожности люди начинают метаться, не зная, куда приложить свою энергию, это свое стремление остановить агрессию, остановить войну, помочь Украине. И хватаются за ближайшее - то, что прямо перед глазами, не задумываясь, о том, насколько это было бы разумно и целесообразно.
Например, переименование, передачи с такой длинной историей, оно наводит нас на такую мысль, что речь-то идет о наших русских, понимаете? Оно мне даже показалось вполне симпатичным - "Наша русская улица".
Что касается театра, то нужно было бы вполне отчетливо понимать, что Русский драматический театр Литвы — это учреждение Литвы.
- Это опять же наш Русский драматический театр, так?
- Это литовское культурное учреждение, в котором по преимуществу ставятся пьесы на русском языке. Вот и все, что в нем, собственно говоря, русского. Оно даже не ориентировано на чисто русскую публику, например.
- И, кстати, в нем ставились не только русские, но и литовские пьесы тоже. Например, Ю. Жемайте.
- Поэтому я и говорю, что преимущественно. Но актеры там не отбирались по этническому принципу, да и художественные руководители этого театра попадали туда по конкурсу, представляя свои концепции.
То же самое и с гимназией имени А. Пушкина в Каунасе. Ведь эта Пушкинская гимназия существовала в Каунасе и в межвоенный годы, и она там никого не пугала. Ведь у нее тоже своя история есть, по крайней мере, у учреждения с этим названием. Ведь оно действовало вполне легально в независимой Литовской Республике в межвоенное время. Действовало Товарищество преподавателей русской гимназии, которое первоначально арендовало помещения, потом смогли создать товарищество уже в экономическом смысле - собрать деньги, инвестировать в постройку здания. И эта гимназия благополучно действовала до 1940 года.
Ровно такая же история была и с Пушкинской гимназией в Вильнюсе. Это была гимназия, учрежденная Виленском русским обществом. В 1937 году, в год юбилейный для А. Пушкина, ей присвоили имя А. Пушкина, и она благополучно просуществовала опять-таки до 1940 года.
То есть надо было бы, по моим понятиям, во-первых, самих россиян не путать с путинским режимом. Я имею в виду русских, русскую нацию, русский этнос, русских людей во всем мире, рассеянных по всему миру. И понимать разницу между русской культурой и современным российским государством. И тем более уже в самой русской культуре проводить это понимание - понимание того, что русская культура Литвы - это часть, элемент, одна из красок этой палитры культуры нашей страны.
- И давайте вспомним о том, что в данном случае А. Пушкин - это не просто символ русской словесности или самой России. Семья А. Пушкина тесно связана с Литвой. В Вильнюсе есть музей, открытый в доме, в котором жила семья его сына.
- Да, его младший сын Григорий женился на Варваре Мельниковой, у которой, на нашу радость, оказалось такое наследство - имение под Вильнюсом. И, кроме того, надо вспомнить, что предок А. Пушкина Ганнибал также был крещен в Вильнюсе.
- А это не легенда, это достоверная история?
- Более или менее достоверная. По датам сходится.
- Когда начались дискуссии о переименовании гимназии, поэт и переводчик Георгий Ефремов напомнил мне о стихотворении А. Пушкина "Клеветникам России". В нем А. Пушкин говорит о том, что им, клеветникам, «есть место в полях России, среди нечуждых им гробов». Напомните, пожалуйста, контекст этого стихотворения, в каких реалиях оно было написано?
- Надо сказать, что Пушкин был вообще-то, действительно, тут слов из песни, как говорится, не выкинешь, - имперец, певец империи. И вот им, патриотом Российской империи, верным сыном своего века, было написано это стихотворение по случаю восстания 1831 года. Оно было обращено главным образом к французским парламентариям: "О чем шумите вы, народные витии?"
Имеются в виду западноевропейские ораторы, которые хотели бы как-то добиться того, чтобы западноевропейские державы вмешались и встали на защиту Польши. И у А. Пушкина в этом же стихотворении этот конфликт интерпретируется как спор славян между собой, который вообще-то уже был разрешен, как полагал А. Пушкин.
Стихотворение, в общем, вполне такое империалистическое. Но А. Пушкина мы любим не за это. Ровно так же, как можно было бы там найти у Ф. Достоевского вполне полонофобские или антисемитские высказывания.
- Можно вспомнить и тот факт, когда Федору Михайловичу стало плохо в Вильнюсе от того, что он увидел на улице много евреев… Как вам кажется, все это может стать сейчас причиной для снятия таблички с именем Ф. Достоевского, висящей на улице Диджёйи?
- Табличка просто отмечает, что здесь был Ф. Достоевский. Знаете, это все-таки одно из больших имен мировой культуры. Он входит в топ книг, которые каждый должен прочитать. В такие списки обязательно входят, например, Л. Толстой, Ф. Достоевский. И с этим ничего уже не поделаешь. Они принадлежат в каком-то смысле мировой культуре. Хотя и у одного, и у другого есть и антизападные, и европейские, или конкретно какие-то ксенофобские высказывания.
Например, французам должно быть крайне неприятно читать то, что Л. Толстой в «Войне и мире» пишет о французах. И опять-таки повторюсь, Л. Толстого мы любим не за это, а за то, что это действительно большой мастер слова.
Другое дело, что не надо думать, что читатели — это что-то вроде пустых сосудов, куда вливается содержание хотя бы даже ядовитое книг. На этом как раз и замешан этот феномен, когда люди по-разному читают, казалось бы, одни и те же книги, но понимают их по-разному. Люди книги пропускают сквозь свой опыт -эмоциональной, жизненный. И выбирают из книг то, что их на самом деле трогает. Грубо говоря, можно было бы сказать, что люди находят в художественной литературе то, что в них уже отчасти есть, они там видят отражение главным образом самих себя. Реагируют, во всяком случае, на то, что им близко то, что их трогает.
Но не стоит думать так, что, скажем, русская литература повинна, а об этом даже доводилось в социальных сетях, в агрессии в Украине. Что это она воспитала таких бездумных, неспособных на самостоятельное решение людей, вот этого маленького человечка, такого, как Акакий Акакиевич Башмачкин. Таких, которых куда начальство пошлет, туда они так безропотно и идут.
- Но в этом есть доля правды или нет, как вам кажется?
- Совершенно нет.
- То есть российское общество очень разное?
- Все-таки и общество разное, и люди гораздо сложнее устроены, чем мы можем себе представить.
- Но реакция российского общества на войну в Украине как раз и подталкивает к такой мысли. Многие интеллектуалы очень жестко высказываются по поводу простых россиян. Даже известный режиссер Отар Иоселиани в одном из последних интервью сказал, что 50% россиян - это в общем-то быдло, потом он правда смягчил свое высказывание, уточнив, что эти 50% - это толпа...
- Тут на самом деле возникает вопрос, а сколько из этих 50% россиян ходило в театр, в музеи и читали книжки?
- И все ли из них прочитали "Шинель"…
- Да и то, понимаете, это такое обязательное чтение, разве что на уровне школы. А мы все прекрасно знаем, что очень многие школьники только делали вид, что на самом деле что-то действительно читали. А так в основном постигали из учебника образ Наташи Ростовой или Татьяны Лариной. И делали вид, что вроде бы читали.
А если говорить серьезно, то тут имеет значение и непосредственно жизненный опыт, непосредственная среда, в которой люди растут. Они живут в этих маленьких, страшных провинциальных русских городах, в такой не самой благоприятной среде, где перспектив особо нет, кроме как записаться в Росгвардию, пойти служить в полицию или охранником в банке. То есть никакого социального лифта в такой убитой вот этой экономикой и политикой местности нет. И не думаю, что там "чувства добрые" способен пробудить А. Пушкин. В таких условиях, когда человек видит, что у него во дворе туалет в виде деревянной будки, какие уж там чувства добрые?
Кроме того, на человека воздействует его ближайшее окружение, а сколько там действительно прямого непосредственного воздействия, например, русской культуры, русской живописи или русской музыки, русской литературы? Сколько там этого воздействия?
Конечно, мы понимаем, что в романах, например, перед нами разворачиваются различные сценарии поведения. И это позволяет нам примерять свои жизненные ситуации на эти сюжеты и каким-то образом проигрывать вот эти возможные, а чаще всего и невозможные в нашей обычной жизни ситуации. Понимаете, ведь гораздо эффектнее и, кажется, эффективнее то же самое делает кино и в том числе телевизионное кино, сериалы. Было бы интересно обратиться к каким-то исследованиям, посмотреть, что формируют, например, эти бандитские сериалы?
- А они, скорее всего, нанесли еще больше вреда, чем литература.
- Бандитские сериалы, детективы, боевики - они же просто пример убедительности. Почему и театр был таким могучим средством в XVIII-XX веках. Потому что тут страсти прямо перед тобой на сцене вживую, а не то, что ты там про себя читаешь в книжке молча. Понятно, что искусство как-то воздействует на людей, но вот надо было бы разобраться, какое именно искусство и как оно воздействует.
- Одним из способов разрешить эти споры в Литве могло бы стать акцентирование достижений наших местных русских, поляков, белорусов, украинцев. Например, писатель Марюс Ивашкявичюс считает, что если уж переименовывать Русский театр, то в Театр имени Адама Мицкевича. Что вы думаете об этом?
- Среди русских Литвы такой личности, равной А. Мицкевичу, например, или даже уже если брать XX век - Чеславу Милошу, таких как бы и нет. Да, были талантливые литераторы, талантливые поэты, но все-таки не такого, действительно мирового уровня. В этом надо честно признаться.
- А как вам сама идея переименовать театр в Театр имени А. Мицкевича?
- Я не очень уверен, что это было бы хорошо и правильно. Понимаете, это смотря, о чем мы говорим. По моему мнению, в структуре культуры современной Литвы было бы хорошо, чтобы был театр, в котором играют спектакли преимущественно на русском языке, например. Это одно дело.
Другое дело, что сама история этого здания, где сейчас располагается Русский драматический театр, интересная. Ведь оно как раз было построено для польского театра. Причем основатели этого здания, местные поляки, ставили одно из условий, чтобы со сцены этого театра никогда не звучала русская речь. В том-то и весь парадокс, что после всех этих пертурбаций, когда Русский драматический театр утратил свое здание, театр ведь переехал в это здание временно, на время ремонта. Но временное стало постоянным.
Так что это действительно парадокс: Русский театр располагается в здании, со сцены которого не должна была звучать русская речь. В этом здании в межвоенные годы постоянно действовал польский театр, в том числе одно время очень важный для польской театральной культуры коллектив "Редута". Там играли варшавяне на протяжении нескольких сезонов и очень высоко подняли театральную культуру тогдашнего Вильнюса. Так что, если бы там располагался польский театр и носил бы имя А. Мицкевича - это было бы красиво. Но это не отменяет необходимости для Вильнюса Русского театра.
- Вы являетесь руководителем кафедры русской филологии в ВУ. Чувствуете ли вы, что отношение к русскому языку меняется? Сейчас весна, на носу сезон поступлений. Есть ли интерес среди будущих студентов к русской филологии? Не планируются на вашей кафедре какие-то изменения? Уверена, что закрыть вас все-таки не собираются.
- Закрыть не закроют, это понятно. Но, конечно, само существование кафедры отчасти зависит от количества студентов. Нет студентов - нет штатов.
И должен сказать, что никто так не подрывал корни русской филологии в Вильнюсском университете, как В. Путин в 2014 году. После аннексии Крыма Россией, а это тоже было весной, к нам пришло чудовищно мало студентов. Очевидно, что под влиянием такой общественной атмосферы, где все, что связано с Россией, с русской культурой, с русским языком, было как-то окрашено негативным цветом. И еле-еле прием постепенно вырастал. И у меня есть серьезное опасение, что сейчас, вполне возможно, мы опять переживем какое-то падение.
Тем более, что я не знаю, насколько рациональный выбор делают родители наших будущих студентов или сами студенты. Вполне возможно, что они могли бы рассуждать так, что, если сейчас прекращаются, скажем, экономические связи, культурные связи с Россией, настолько перспективно связывать свою судьбу с русским языком, например? Вполне возможно, что это каким-то образом скажется на приеме.
Хотя, с другой стороны, мне говорили коллеги, русские филологи, из Польши, что в Ягеллонском университете в Кракове прием на русскую филологию только растет. И как мне со смехом говорил профессор Василий Щукин, молодые люди, чувствуя, что власти как-то неодобрительно относятся ко всему русскому там, в Польше, из духа противоречия (раз власть это запрещает, значит, там есть там что-то интересное), идут на русскую филологию. Но не думаю, что в Литве можно надеяться на такую реакцию. Поживем - увидим.
