Демократическая политика — не лучшее место для людей с богатым воображением. За последнее десятилетие в Великобритании сменились семь премьер-министров, во Франции — девять, в Литве — шесть, хотя в последнее время темпы смены власти здесь ускорились. Фамилии большинства из этих премьеров уже мало кто помнит, да и не стремится запоминать.
Пожалуй, запоминается лишь эмоциональный климат, напоминающий американские горки: ожидания перемен с приходом нового политика сменяются разочарованием, а вместо обещанных изменений общество получает лишь усиление государственного контроля.
Неугасающая склонность отождествлять политические программы со списками новых правил — будь то в сфере безопасности, образования, экономики, миграции, культуры или любой другой — является одной из постоянных черт демократических государств, переживающей смену правительств. Возникает вопрос: стремление политиков таким образом все сильнее контролировать общество — это следствие ограниченности их воображения, ожиданий избирателей или самой модели демократии, которая не оставляет места для иных политических представлений?
Несколько примеров последнего месяца, иллюстрирующих эту проблему.
1. 21 июля Национальное собрание Франции окончательно утвердило запрет на использование социальных сетей детьми младше 15 лет. Это самая жесткая мера регулирования соцсетей в Европе. Решение было принято с учетом опыта других стран, многочисленных научных исследований и при широкой общественной поддержке. Оппозиционные партии Франции, обычно находящиеся по разные стороны политического спектра, в данном случае сошлись во мнении, что усиление контроля необходимо. Кроме того, они уже представили собственные списки новых запретов и регулирующих мер к следующим выборам.
2. 20 июля в Великобритании вступил в должность новый премьер-министр, который с первых дней пообещал ввести дополнительные меры регулирования для ограничения монополий и расширения государственных услуг. Несмотря на глубокие политические разногласия в британском обществе, большинство поддерживает идеи усиления государственного регулирования и национализации стратегически важных предприятий.
3. Опубликованный 1 июля новый опрос «Евробарометра» показал рост доверия европейцев к Европейскому союзу, но одновременно и их ожидания более жесткого контроля над стратегически важными секторами экономики — обороной, энергетикой, промышленностью и искусственным интеллектом.
Хотя сами по себе все три примера не являются чем-то скандальным, их объединяет общий дух регулирования. Кажется странным, что граждане демократических стран могут радикально расходиться во мнениях относительно существующих проблем и способов их решения, но при этом часто сходятся в одном — в необходимости усилить степень регулирования действительности. Часто ли за последнее десятилетие мы слышали от политиков предложения отменить существующие запреты и обязательства, не заменяя их новыми?
Например, политики, продвигающие идеи эмансипации через социальные программы, делают это, создавая нормы контроля и надзора, которые якобы должны способствовать освобождению человека. Даже политики, обещающие бороться с бюрократией, ведут эту борьбу путем создания новых регулирующих механизмов для сокращения бюрократии.
Хороший пример — повсеместно восхваляемая цифровизация, когда неэффективный бумажный и кабинетный контроль заменяется более обезличенным, подчиненным правилам технологических компаний и потому еще более жестким технологическим надзором. Если не верите, попробуйте вовремя не обновить мобильное приложение, не установить последние настройки или не обновить устройство — и вы быстро увидите, как обещанная эффективность вашей жизни исчезнет.
Понятие регулирования, о котором здесь идет речь, намеренно трактуется широко. Оно включает как государственные запреты, так и административный контроль и техническое вмешательство в жизнь людей. Только такое понимание позволяет говорить о проблеме политического воображения и конформизма в демократии, а не ограничиваться бесплодной критикой бюрократии, судов или политических элит.
Если использовать мифологическую аллегорию, это позволяет избежать бесконечного «отрубания голов Гидре». Проблема, которую хотелось бы обозначить, заключается в ослаблении способности видеть политическую реальность иначе, чем просто как совокупность недостаточно урегулированных проблем.
По словам философа Пьера Манана, характерное для западной цивилизации стремление к непрерывной модернизации давно вышло за пределы технологий и подчинило себе представления о политике и человеческой природе. Современности требуют уже не только от технологий, но и от государственного управления, самого человека и его образа мышления. Самодостаточность политики регулирования хорошо вписывается в такой цивилизационный пейзаж, описанный философом.
Политики спорят не о том, нужно ли регулировать действительность, а лишь о том, насколько эффективно и интенсивно это следует делать. Им не хватает воображения, чтобы представить политические программы иначе.
Между тем стоило бы гораздо чаще говорить о том, что не нуждается в регулировании, совершенствовании и реформировании. Это стало бы передышкой не только для сфер, уставших от бесконечных реформ, для природы, задыхающейся под давлением технологического прогресса, и для людей, которые хотят стабильных правил дорожного движения. Это обогатило бы саму демократическую политику настоящим разнообразием политических взглядов и, возможно, позволило бы помнить фамилии некоторых премьер-министров дольше, чем длится срок их полномочий.
