«Важно относиться к детям как к людям», — говорит журналист-расследователь и отец троих детей Михаил Маглов. В интервью порталу LRT.lt в честь Дня отца он рассказал о том, чему его научило родительство, как растут дети в многоязычной семье в Вильнюсе, почему никакие выплаты не способны решить демографический кризис и какие качества особенно важно передать детям в современном мире.
– Был ли у вас момент, когда вы впервые почувствовали себя именно отцом, а не просто человеком, у которого появился ребенок?
– Это ощущение сильно связано, наверное, с ответственностью, которая ложится на плечи. Но если мы смотрим через эту призму, то тут возникает вопрос, когда человек начинает чувствовать ответственность за свою жизнь и, соответственно, за жизнь ребенка, когда он появляется.
Мне кажется, эти вещи не то чтобы связаны непосредственно с рождением ребенка. Иногда появление ответственности за другого человека может вызывать и появление ответственности за себя. Поэтому на вопрос «когда?» каждый отвечает по-разному.
Если говорить про меня, то чувство ответственности за себя у меня появилось раньше, чем родился ребенок, как минимум тогда, когда мы с супругой узнали, что у нас будет ребенок.
– Сейчас у вас уже трое детей. Какие они?
– Старший сын интересуется футболом и вообще спортом. Средний сын некоторое время назад начал заниматься плаванием. В этом году он принял участие в чемпионате Литвы по плаванию. Призовых мест не занял, но улучшил свои результаты, потому что плавание – это такой вид спорта, где ты в первую очередь соревнуешься с самим собой вчерашним.
Дочери пять лет. У нее впереди подготовительный класс в детском саду, впереди школа. Она удивительно ответственно расспрашивает братьев о том, как они в школе находили новых друзей и что для этого делали. Это то, что ее волнует уже сейчас.
– Стоит ли перед вами знакомая многим родителям проблема: куда деть детей летом и чем их занять?
– Это вопрос, который возникает каждое лето. У нас старшие дети учатся практически до конца июня, что радует, потому что занять детей на три месяца довольно проблематично.
В прошлом году лето у них было сильно загружено лагерями и поездками. В этом году они выбрали только один лагерь. У сына Томаса еще будут спортивные сборы в конце лета перед началом сезона. Плюс семейный отпуск.
Отдельная сложность заключается в том, что, в отличие от многих родителей в Литве, у нас нет под рукой бабушек, дедушек или родственников в деревне, куда можно было бы отправить детей. Это, конечно, большой минус и большая сложность.
– Ваше отцовство совпало с эмиграцией. Что оказалось сложнее: самому адаптироваться в новой стране или помогать детям расти между двумя культурами?
– Тут вопрос в том, что мы называем культурой. Это довольно большой и сложный вопрос. Даже если у меня паспорт и гражданство другой страны, это еще большой вопрос – носителем какой культуры и каких ценностей я являюсь. Гражданство никоим образом не определяет этот набор.
Что касается детей, то они выросли в Литве, в Вильнюсе. Они живут как минимум в двуязычном пространстве. Литовский язык для них родной. Кроме того, они знают еще несколько языков, некоторые из которых тоже стали для них родными.
Они читают книги на литовском, русском и французском языках, очень любят читать и являются постоянными посетителями Национальной библиотеки. Поэтому говорить об их адаптации мне сложно. Благодаря тому, что они ходили в литовскоязычный детский сад, литовский язык стал одним из двух базовых языков, и поэтому у них нет той самой адаптации.
– Но дома вы говорите по-русски?
– Да, дома мы говорим по-русски. Все дети прошли через один и тот же обычный муниципальный детский сад, где освоили литовский язык.
У них очень четкое разделение: дома они говорят по-русски, в садике говорили по-литовски. Они всегда понимают, где и на каком языке говорить. Это позволяет развивать сразу несколько языков. Поэтому они билингвы и существуют как минимум в двуязычном пространстве.
– Вам самому было сложнее? Все-таки вы приехали в другую страну уже взрослым человеком, осваивали язык и встраивались в новую жизнь.
– Есть существенная разница между тем, когда ты уже имеешь какой-то жизненный опыт и твоя жизнь меняется, и когда ты просто растешь и находишься здесь. Да, может быть, с некоторыми особенностями, например, если у тебя родители-иммигранты.
Но, опять же, я думаю, что для многих жителей Литвы это тоже не уникальный опыт. Если мы будем брать и советскую миграцию, и людей, которые жили в Соединенных Штатах или других странах, и трудовую миграцию, когда родители уезжают в другие страны, а дети растут там, то опыт моих детей в этом смысле нельзя назвать уникальным.
– Дети чему-то вас научили? Может быть, они воспринимают Литву иначе, чем вы?
– Не думаю, что в этом смысле у нас есть какие-то различия. По крайней мере, за эти годы они не были выявлены. Мне кажется, наши взгляды на Литву, отношение к жизни в Литве довольно близки.
Что касается того, чему они нас научили, мне кажется, что если дети общаются с родителями, то это всегда взаимный процесс. Родители все время чему-то учат детей, а дети чему-то учат родителей. Или заставляют родителей думать о вещах, о которых ты обычно откладываешь размышления на потом.
– Есть ли что-то конкретное, что дети воспитали в вас?
– Например?
– Многие родители говорят о терпении.
– Безусловно, ты учишься терпению, тренируешь терпимость, набираешься мудрости и спокойствия.
С другой стороны, дети учат очень многому. Я не готов сейчас назвать что-то одно. Они заставляют смотреть на вещи, которые казались очевидными, новым взглядом, учат чему-то новому.
Дети живут рядом с тобой и постоянно чему-то учатся. Когда ты родитель, тебе кажется, что все самое важное ты уже освоил. Но если ты хочешь, чтобы у ребенка что-то получилось, приходится показывать пример. А чтобы показать пример, иногда самому нужно осваивать новые навыки.
В этом смысле само по себе желание чему-то учиться становится очень ценным качеством, потому что во взрослом возрасте этот навык часто отодвигается на второй план.
– Если говорить о современном отцовстве, чем хороший отец сегодня отличается от того, каким хорошего отца представляли 30–40 лет назад? Что современным родителям дается легче?
– Не знаю, я не готов так сравнивать. Каждый из нас живет в своем времени. Когда я был ребенком и мой отец был молодым родителем, это были совершенно другие времена и другой контекст.
Сейчас сравнивать довольно сложно. Но если говорить о том, что объединяет поколения, то это любовь к детям, интерес к их жизни и уважительное отношение к ним.
Мне кажется, важно относиться к детям как к людям. Возраст не должен быть критерием того, как ты относишься к человеку.
– А если говорить о вовлеченности родителей? Сегодня отцовство предполагает более активное участие в воспитании и разделение обязанностей. Раньше было иначе.
– Раньше люди жили в другом контексте, в другие времена и при других возможностях.
Если сравнивать отцовство в девяностые годы где-нибудь в Сибири и современные условия, то мне даже сложно проводить такие параллели. Слишком разные условия, возможности, технологии.
Что касается нашей семьи, то у нас нет системы «50 на 50» или «60 на 40». Никто не ходит с секундомером и ничего не измеряет. Есть понятные задачи, связанные с семьей и родительством, и эти задачи распределяются по принципу: бери столько, сколько можешь сделать, и делай.
Например, исторически вопросы, связанные со стиркой, взяла на себя супруга. Вопросы, связанные с посудомойкой и приготовлением еды для семьи, – в основном на мне. Мне нравится готовить. Если я получаю удовольствие от самого процесса, зачем мне этим делиться?
Каждый берет на себя те задачи, которые ему подходят. А когда дети подрастают, часть общих обязанностей переходит и к ним. Мне кажется, такой принцип вполне справедлив.
– У вас была помощь по дому или с детьми?
– Если речь идет о няне, то да. Когда родилась младшая дочь Зоя, супруга довольно быстро вышла из декретного отпуска. В детский сад было еще рано, поэтому мы нанимали няню. Это был вполне успешный опыт.
– А сейчас уже справляетесь сами?
– Да. Сейчас детям 12, 10 и 5 лет. Это уже вполне самостоятельные люди, с которыми можно договариваться, вести переговоры. Они во многом способны сами решать свои задачи и достаточно самостоятельны.
– Но вы все равно работаете своего рода таксистами? Кружки, тренировки, школа – вся эта логистика занимает много времени?
– Безусловно, занимает. И моего времени, и времени супруги. У нас ребенок занимается спортом. Район, в котором мы живем, не может похвастаться хорошо развитым общественным транспортом – скорее наоборот. Поэтому на тренировки приходится возить.
Есть и утренние маршруты. Дочке пока нужен детский сад, самостоятельно ездить она еще не может. Сыновья утром тоже едут вместе с сестрой, потому что им по дороге. Поэтому какое-то время на логистику, конечно, уходит.
– Можно сказать, что вся ваша жизнь подстроена под график детей?
– Тут правильнее сказать, что есть график детей, есть мой график и есть график супруги. У нас общий календарь, куда все заносится и постоянно согласовывается.
Нельзя сказать, что только мы подстраиваемся под детей. Иногда дети тоже вынуждены подстраиваться под наш график. Это вопрос договоренностей, пересечений, обсуждений и даже своеобразных торгов. У кого-то соревнования, у кого-то кружки, у кого-то день рождения друга или подруги. Все это вносится в календарь, обсуждается, и мы решаем, кто, куда и когда едет, чтобы вся логистика работала.
– В Литве активно обсуждают демографический кризис и снижение рождаемости. Вы отец троих детей. Что, на ваш взгляд, могло бы повлиять на желание людей создавать большие семьи?
– В Литве, когда у тебя трое детей, ты получаешь статус многодетной семьи. Если говорить о практике, то за все это время единственный ощутимый плюс для меня заключается в том, что мне не нужно ежемесячно платить взносы в «Содру». Я все равно их плачу, но уже по итогам года как процент от доходов. Это, скорее, техническое удобство.
Если рассуждать на собственном примере, то сейчас меня ограничивает в том числе жилплощадь. У меня трое детей. Детских комнат две. Сейчас стоит вопрос о том, чтобы одну из комнат адаптировать для проживания двух мальчиков. То есть существуют вполне практические ограничения.
Я не настолько глубоко изучал государственные программы поддержки семей, чтобы оценивать их эффективность. С одной стороны, какие-то программы существуют. С другой стороны, мне кажется, что через деньги стимулировать рождаемость довольно сложно. Никакие выплаты не способны покрыть все расходы, связанные с детьми. Наверное, большее значение имеет комплексная инфраструктура и возможность комфортно организовать жизнь семьи.
– Какие качества вы считаете самыми важными для детей в современном мире?
– Интерес к жизни. А еще способность размышлять, думать, критически относиться к миру вокруг и к себе самому. Мне кажется, именно эти качества помогают человеку находить гармонию с собой и не оставаться равнодушным к проблемам людей вокруг.
– Какие страхи за будущее детей сегодня кажутся вам наиболее реальными? Можно ли сказать, что мы живём в особенно тревожное время?
– Если честно, я не помню какого-то другого времени. После распада Советского Союза военные конфликты, теракты и различные кризисы всегда находились где-то рядом. Да и у наших родителей, если посмотреть внимательнее, не было периода абсолютного спокойствия. Поэтому мне кажется, что такие времена с нами уже давно.
Что касается страха, то бояться, по большому счету, бессмысленно. Единственное, что мы можем делать, — передавать детям хороший опыт и стараться не передавать плохой.
– Каким человеком сделали вас ваши дети?
– Счастливым.
Текст подготовил А. Двоеглазов
