О том, что дроны полностью изменили характер войны и что пехота теперь большую часть времени проводит в укрытиях, а один из подчинённых за свою смену решил 2500 кроссвордов, в Краматорске рассказал военный с позывным «Ниндзя».
27-летний старший сержант Григорий Низовцев, командир пехотного подразделения «Libertas» второго механизированного батальона 28-й бригады, согласился дать интервью LRT.lt по просьбе литовки, собирающей помощь для бригады. Сейчас подразделение участвует в тяжёлых уличных боях в городе Константиновка Донецкой области, примерно в 25 километрах от Краматорска.
«Как думаешь, можно ли будет следующей весной позавтракать в кафе в Краматорске, как сейчас?» — спросил я у него. Ниндзя покачал головой и без раздумий ответил, что, скорее всего, нет, потому что противник усиливает наступление на этом направлении и всё активнее бомбит.
«Хорошо помню, как мы пили кофе в кафе Константиновки, а сейчас там одни руины и дыхание смерти. Вижу, как в зону смерти превращается и находящаяся на полпути Дружковка. До неё ещё можно доехать на машине, но дальше 12 километров до линии фронта приходится идти пешком, потому что транспорт легко обнаруживают вражеские дроны и уничтожают», — рассказал старший сержант.
На вопрос, приходится ли его подчинённым на передовых позициях также находиться без ротации по несколько месяцев, «Ниндзя» утвердительно кивнул. Затем быстро объяснил, чем нынешняя война отличается от боевых действий 2022 года.
«Наша бригада формально по-прежнему считается механизированной, однако роль танковых и артиллерийских подразделений стала минимальной. Ключевым стал недавно созданный подразделение беспилотников. Раньше мы доставляли пехоту на автомобилях на расстояние в несколько сотен метров от противника, но к концу 2024 года ситуация кардинально изменилась из-за большого количества дронов», — рассказал военный.
«Ниндзя», как и его на четыре года старший брат, отец и дед, работал шахтёром — в городке Шахтёрск это была самая распространённая профессия. За увлечение боевыми видами спорта его отца прозвали «Ниндзя», и тот же позывной закрепился за ним. В армию он ушёл в 2018 году по призыву, позже подписал контракт ещё на три года. В мае 2022 года должен был демобилизоваться, однако началось российское вторжение. Их бригада сначала находилась в Одессе, где занималась укреплением позиций, затем была переброшена в бои в Николаевской, позже — в Херсонской областях и уже почти два года воюет в районе Константиновки.
«Мы удерживали порученный участок полтора года, но позже были вынуждены отступить, поскольку противник направил крупные силы и уничтожил наши позиции бомбами. За последний год мы отступили примерно на четыре километра и сейчас уже участвуем в боях непосредственно в Константиновке. С одной стороны, в городе легче — есть где укрыться и не нужно копать окопы, но пуля может прилететь откуда угодно. На фронте соотношение погибших россиян и наших примерно шесть к одному или четыре к одному, однако на этом участке наши потери увеличились, и нередко разница составляет лишь вдвое. Это связано с тем, что, имея больше дронов, они контролируют логистические пути, всё видят и сразу наносят удары. В целом на фронте у нашей армии дронов уже больше, но именно на этом участке — нет», — рассказал бывший шахтёр.
На вопрос, хватает ли в подразделении бойцов и что он думает о пробуксовывающей мобилизации, «Ниндзя» признался, что постоянно размышляет, как можно было бы реорганизовать этот процесс. Этими мыслями он делится в социальных сетях, где в своих публикациях не избегает критики.
«Меня злит, что во время войны не удаётся искоренить коррупцию, а на фронт отправляют неподготовленных новобранцев. Ситуация примерно такая: из десяти новобранцев трое убегают, двое ни на что не годны — из-за болезней или алкоголизма. С пятью можно работать, но их мотивация уже не такая, как у добровольцев в начале войны. Большинство из нас, старожилов, получили серьёзные ранения, устали, но готовы на всё, а за новобранцами нужно следить как за детьми, потому что не знаешь, не убегут ли они во время обстрела, оставив раненого товарища», — сказал он.
Военный убеждён, что проблему с новобранцами можно было бы решить, утроив зарплаты. Тогда в армию шли бы мотивированные люди, готовые воевать, тогда как сейчас на улицах задерживают и привозят всех подряд.
«Принудительный набор — это плохо ещё и потому, что он настраивает общество против армии. Если бы это зависело от меня, я бы объявил жёсткую борьбу с коррупцией и запретил тратить государственные средства на ненужные расходы — строительство новых мостов, дорог или благоустройство городов. Тогда появились бы деньги на более высокие зарплаты, и нашлись бы желающие воевать», — рассуждает он.
Военного также возмущает, что, уехав в отпуск к жене, которая скоро родит их первого ребёнка, он лишится всех надбавок и будет получать лишь 500 евро, чего не хватит на аренду жилья и жизнь втроём.
«Ниндзя» раздражает и то, что медали и звания получают военные, не участвовавшие в боях, а на командные должности назначают людей без опыта. По его словам, некоторые офицеры, стремясь к наградам и повышению, добиваются успехов, не щадя жизни солдат. Бывает и так, что, отчитываясь о достижениях, командиры дают недостоверную информацию — заявляют, что контролируют большую территорию, хотя на деле там находится противник.
«В армии, как и в гражданской жизни, есть разные люди. Около 70 процентов командиров — опытные. Мне ближе те, кто прошёл все испытания фронта и кому можно доверять, потому что знаешь — они не оставят в беде даже будучи ранеными», — сказал «Ниндзя», который даже в укрытии продолжает тренироваться с гантелями.
«В моём пехотном подразделении должно быть 150 военнослужащих, а на позиции я могу отправить только 40. Не хватает пополнения, кроме того, часть проходит лечение или переводится в другие части. В такой ситуации бойцам приходится дольше находиться на позициях. Мне самому пришлось без замены пробыть 18 дней, а другим — даже по несколько месяцев, потому что из-за большого количества дронов невозможно провести ротацию. Приходится ждать тумана или ветреной и дождливой погоды, чтобы дроны не видели. В такую погоду противник, в свою очередь, пользуется возможностью занять наши позиции. Раньше пехота копала окопы, строила оборонительные линии и с оружием защищала позиции, а сейчас и наши, и вражеские пехотинцы сидят в укрытиях, а операторы дронов пытаются обнаружить, где они прячутся, и уничтожить», — рассказал старший сержант.
Пехоте с помощью дронов доставляют еду, боеприпасы, аккумуляторы, лекарства и сообщения от близких. В укрытиях находятся около 25 пехотинцев, а за их выживание отвечают ещё примерно 160 человек, находящихся дальше от линии фронта. Одни операторы дронов обеспечивают воздушное прикрытие, другие ведут разведку позиций противника и пытаются их уничтожить. Кроме того, необходимо планировать операции, перерабатывать и ремонтировать дроны, заказывать технику и организовывать её доставку, готовить специальное питание и выполнять множество других задач.
«Ниндзя» признался, что после ранения формально проходит реабилитацию, но на самом деле продолжает командовать подразделением.
«Те, кто воюет с первых дней (а таких среди нас большинство), готовы сражаться столько, сколько потребуется. Мы не обращаем внимания на ранения, не думаем о так называемых мирных переговорах, о коррупции и политических скандалах. Мы выполняем свой долг и мечтаем о бомбардировке Москвы. Это был бы достойный ответ за наши разрушенные города», — сказал он.
