В её доме разговор легко может перейти с армянского на литовский и наоборот, а дети — почти незаметно — добавят английский, немецкий или даже эстонский. Но есть язык, который здесь не требует перевода: это язык армянских блюд. Через него художница Ануш Яралян уже более двадцати лет удерживает связь с родиной, живя в Литве — стране, которую она называет своей второй, но не менее важной.
«Я очень люблю Литву — честно, откровенно. Это огромная часть моей жизни. Армения у меня в сердце, а я — в сердце Литвы», — говорит художница.
В конце апреля в Вильнюсе Ануш организует выставку своих работ, а также работ отца Арто Яраляна и сестры Арпи Яралян.
Виноградные листья, привезённые с собой
Её история в Литве началась с почти символического кулинарного жеста: в первый год после замужества виноградные листья для долмы она привезла с собой из Армении. С них, по сути, началась её кухня здесь.
«Долма у нас на все праздники: и на Новый год, и на Рождество. Это и первое, и второе — всё в одном», — рассказывает она.
Классическая долма у Ануш — с говяжьим фаршем, рисом, луком и сливочным маслом. Но, как и у любой живой традиции, у неё есть вариации: иногда фарш смешивается со свининой, иногда — с индейкой. «Детям, кстати, вариант с индейкой не понравился», — уточняет она.
С годами, когда она у своего дома посадила виноград, ингредиенты стали доступнее, но тогда, в начале, кухня была почти актом памяти: сохранить вкус, который нельзя было просто купить.
Арбуз, который нельзя делить
Ануш говорит о различиях между Арменией и Литвой не в общих формулировках, а через конкретные, повседневные детали — именно они передают это ощущение наиболее точно.
«Я помню, как в литовском магазине впервые увидела, что можно купить половину арбуза или треть. Мы с сестрой стояли и не понимали — как это вообще возможно?», — смеется она
В Армении арбузы покупали иначе — сразу по несколько, минимум три-пять, а иногда и десять. Их ели сразу, делили, угощали — но не «дозировали» и не оставляли разрезанными на завтра.
Этот эпизод стал для неё одним из первых ощущений другой логики жизни — более рациональной, экономной, северной. Позже к этому добавились и другие наблюдения: например, как детям в школе делят банан на три части: «Я тогда просто стояла и смотрела — как так?»
К литовской кухне у Ануш отношение уважительное, но сдержанное. «Она очень вкусная, но для меня — слишком тяжёлая», — говорит она.
Цеппелины, которые считаются одним из гастрономических символов страны, она не ела уже несколько лет: «После них у меня поднимается давление». Зато с теплотой говорит о более лёгких блюдах — например, о холодном борще, который в семье готовят в разных вариантах, чтобы угодить всем.
При этом её кухня остаётся преимущественно армянской — не из принципа, а из привычки и внутренней необходимости.
Праздничный плов
По воспоминаниям Ануш Яралян, поездки к бабушке и дедушке в Армении были не просто семейными визитами — это были настоящие гастрономические праздники, наполненные ощущением изобилия и тепла.
Она вспоминает, что такие встречи происходили регулярно и почти всегда сопровождались приготовлением шашлыка. Причём речь шла не о каком-то одном рецепте, что было естественным продолжением деревенской жизни, где хозяйство обеспечивало стол всем необходимым.
«У них было и сорок овец, и пятьдесят козочек, несколько коров, индейки и даже свинарник. Так что дедушка делал шашлык из того, что было под рукой», — рассказывает Ануш.
Отдельное место в этих воспоминаниях занимает вино, причём молодое. «Хотя оно, конечно, очень опасное: может так ударить в голову, что мало не покажется», — смеется Ануш.
Сегодня, живя в Литве, Ануш признаётся, что именно такие моменты вызывают у неё самую сильную ностальгию. В памяти всплывают не только запахи шашлыка или вкус вина, но и домашние десерты — например, торт «Наполеон», который пекла мама к праздникам.
Особое место занимает и праздничный плов — блюдо, которое Ануш готовит на Пасху и Рождество. В нём — вся логика армянской кухни: соединение простоты и ритуала.
Сначала отдельно готовится рис. На сливочном масле обжариваются сухофрукты — прежде всего изюм, без которого, как она говорит, «никак». Затем — ещё один важный этап: лаваш. Его также обжаривают на сливочном масле до золотистой хрустящей корочки. Далее всё соединяется: лаваш, рис, изюм, сливочное масло. Иногда блюдо запекается, превращаясь почти в пирог.
«Без сливочного масла это не получится. Это не то блюдо, где можно экономить», — подчёркивает она.
Литовский: «Я плакала»
Литовский язык Ануш выучила не по учебникам, а в жизни. Она вышла замуж за литовца, который терпеливо с ней говорил по-литовски, поэтому без языка семейную жизнь было невозможно представить.
«Я сначала не понимала ничего. И от безысходности даже плакала. Но через два года уже говорила — с ошибками, но говорила и понимала всё».
Её способ — постоянная практика и отсутствие страха. Ошибки не останавливали, а, наоборот, становились частью процесса.
По её словам, выбор школы для детей был очевидным: «Дети пошли в литовскую школу. Мы живем в Литве — другого варианта я просто не принимаю. Это правильно. Дома мы говорим по-армянски, а между собой дети переходят на литовский».
Этот естественный языковой баланс со временем превратился в нечто большее. Сегодня дети Ануш живут сразу в нескольких языковых реальностях.
«Дети владеют литовским, русским, английским, немного немецким. А дочь Евангелина вообще идет дальше — интересуется балтийскими и скандинавскими языками. Например, едем в Эстонию — она готовится и там начинает говорить на эстонском. В Латвии — на латышском, в Финляндии – на финском. Я сама уже удивляюсь».
Но особенно ярко эта «многоязычная вселенная» проявилась во время недавней поездки в Ниццу — эпизод, который Ануш вспоминает со смехом. За одним столом там собралась интернациональная компания: армянские гости, русскоязычные студентки, итальянцы, местные французы.
«Мы сидим за столом, — рассказывает она, — и начинается настоящее языковое представление. Мы потом даже начали считать — сколько языков прозвучало за этот вечер — это и литовский, и французский, и английский, и итальянский, и русский».
Если в гастрономии она научилась адаптироваться, то климат остаётся тем, к чему привыкнуть так и не удалось: «Солнца не хватает. Фруктов, которые созревают на солнце. Но больше всего — тепла. Не только погодного, а человеческого, южного».
И всё же это не мешает ей чувствовать себя здесь дома. «Я принимаю Литву как вторую родину. А иногда думаю — может быть, я уже и в сердце Литвы».
Живопись как продолжение традиций
25 апреля в торговом центре «Panorama» откроется выставка работ трех художников, представителей одной династии — Ануш, ее отца Арто Яраляна и сестры — Арпи.
Известный армянский художник Арто Яралян (1941-2004 гг.) в своих картинах художник рассказывал о своей стране и нередко обращался к армянской мифологии, к теме отношений женщины и мужчины, а также символу Армении — гранату.
Работы Ануш и Арпи были неоднократно представлены на выставках в Ереванском государственном музее, в галерее комиссии ЮНЕСКО в Вильнюсе, в Берлине, в галерее «Арт-о!». Арпи Яралян скончалась в 2010 году в Вильнюсе в возрасте 33 лет.
К предстоящей выставке Ануш Яралян относится почти как к личному высказыванию — продуманному и эмоционально точному.
Особое место займут картины, которые прежде никогда не выставлялись. По словам художницы, решение показать их далось не сразу: «Есть работы, которые у меня были — и я никогда их не выставляла. В этот раз я постаралась оформить их красиво и показать людям. Потому что есть такие вещи, которые должны быть увидены».
Всего, по её оценке, зрители увидят чуть более двадцати работ — камерную, но насыщенную экспозицию. Одним из центральных элементов станет триптих её сестры Арпи — работа, с которой у Ануш связана особая история.
«Я не показывала его, наверное, лет пятнадцать. Его хотели купить, но я не продала. Триптих объединяет три образа. В центре — фигуры мужчины и женщины, словно сросшиеся с деревом, — это образ «живой, почти дышащий». Там женщина и мужчина, как будто обнявшие дерево, как единое целое. Такой очень сильный, любящий дух», — говорит она.
Позднее к этой композиции добавились ещё два полотна — «Одинокая женщина» и «Одинокий мужчина», — которые художница объединила в завершённый триптих.
Выставка получила символичное название — «Цвета Армении». И, по сути, это не только про палитру, но и про память, семью и ту внутреннюю теплоту, которую художница старается сохранить и передать — уже здесь, в Литве.
