На прошлой неделе главной новостью стал политический перелом, вызванный культурным движением. Министр культуры Игнотас Адомавичюс, принесший присягу 25 сентября, уже 4 октября — то есть на девятый рабочий день — подал в отставку. «Заря Нямунаса» утверждает, что Министерство культуры всё ещё под её контролем, поэтому будет искать нового министра, возможно, предложив вице-министра, назначенного партией.
На этой неделе главной новостью стал политический перелом, вызванный культурным движением. Министр культуры Игнотас Адомавичюс, принесший присягу 25 сентября, уже 4 октября — то есть на девятый рабочий день — подал в отставку. «Заря Нямунаса» утверждает, что Министерство культуры всё ещё под её контролем, поэтому будет искать нового министра, возможно, предложив вице-министра, назначенного партией.
Свержение министра — лишь часть цели, говрят организаторы протеста: нужно добиться того, чтобы «Заря Нямунаса» вовсе покинула министерство. Захочет ли какая-либо община её присутствия, а значит — согласится на их министра, остаётся открытым вопросом.
Гость программы «Неделя» — актёр, режиссёр, лауреат Национальной премии по культуре и искусству Валентинас Масальскис.
– Протестные митинги, переросшие в предупредительную забастовку, начались как недовольство культурного сообщества из-за прихода «Зари Нямунаса» в министерство и назначения министра. Но затем культурное сообщество поддержали педагоги, фермеры, экологи, протесты вышли за пределы Литвы. Можно ли говорить, что это касается уже не только культуры, а всей страны?
– Я тоже так думаю. Это касается всей страны и, наверное, самое важное сейчас — мы должны говорить не о политическом кризисе, а о кризисе самих политиков. Об их отношении к нам — деятелям культуры и вообще ко всем избирателям.
Если раньше они оскорбляли и унижали друг друга внутри партии, то теперь перенесли это на нас. Это и есть самый большой моббинг, когда человеку говорят: «Ты не нужен, не приезжай, тебя никто не ждёт», — а он приезжает и показывает свой мандат. «Я получил мандат — вы должны меня уважать». Мне это кажется советским представлением о политике: если у меня есть мандат — я командую.
Сейчас мы наблюдаем кризис политиков.
– То есть вы бы назвали это не только кризисом политиков, но и кризисом государства?
– Конечно, и государства тоже. Уже 12 месяцев у нас нет чётко структурированного правительства. Мы ещё даже не начали работу. Сначала нас обманула госпожа Блинкявичюте, потом пришёл новый премьер Палуцкас, про которого все знали, что он скомпрометирован. Но молчали. И вот снова мы видим ссоры и попытки собрать правительство, а результата нет.
– Если это кризис политиков и государства, может ли быть, что инициативу возьмёт на себя культурное сообщество?
– Думаю, да. Мне понравилось, как быстро мы мобилизовались и начали действовать.
– Для вас это было неожиданно?
– Для меня это было радостно. Особенно видеть, что подключились студенты и молодёжь. Всё происходило по их собственному желанию. Для меня это было похоже на Саюдис — желание не бояться. А кто не присоединился — тот просто испугался потерять зарплату, финансирование или должность. Мы всё ещё живём в атмосфере страха.
«Мы — не тунеядцы»
– Но вас ведь называли и крикунами, и тунеядцами…
– Да, так и было. Но они не понимают, что наши актёры и музыканты сами создают себе рабочие места, это очень творческие люди. Задета была именно та часть общества, которая многое сделала для нашей независимой страны. И обидно слышать, когда премьер говорит: «Ну, может быть, мы найдём вам какие-то денежки». Мы можем сами заработать — веселить или печалить вас. Нам не нужны подачки.
– В такие моменты общество ищет виновных. Многие смотрят на президента и соцдемов. В этом причина?
– Да, думаю, одной из главных причин стало то, что президент слишком полюбил одну партию. А ведь он должен уважать всех нас, мы — его избиратели. Но он сказал, что единственная панацея — это соцдемы, которые приведут нас в счастливое будущее. Это и стало большой бедой: мы стали жертвами первой обманутой надежды с Блинкявичюте, потом последовали вторая и третья катастрофы.
Сейчас всё рушится как карточный домик. Кто-то выходит на сцену пьяный, кто-то с конфетой во рту… За этим даже интересно наблюдать, если бы не было так грустно.
– Но это же не весело?
– Весело — точно нет. Борьба ещё впереди.
