Война против Украины изменила отношение к самому слову «русский». И тут в очередной раз вспоминается эпизод 1968 года, когда после подавления «Пражской весны» на московскую Красную площадь вышла протестовать горстка российских диссидентов. В пражской газете «Literární listy» тогда писали: «Семь человек на Красной площади – это, по крайней мере, семь причин, по которым мы уже никогда не сможем ненавидеть русских». Среди участников той давней акции были Наталья Горбаневская и Виктор Файнберг. Недавно в Вильнюсе были показаны документальные фильмы, посвящённые им, о чём рассказала программа «Наша русская улица».
В ночь на 21 августа 1968 года в Чехословакию вошли советские танки...
А 25 августа на Красную площадь в Москве вышла группа правозащитников.
Константин Бабицкий, Татьяна Баева, Лариса Богораз, Вадим Делоне, Владимир Дремлюга, Павел Литвинов, Наталья Горбаневская с младенцем в коляске и Виктор Файнберг встретились в полдень на Красной площади и сели около Лобного места, развернув несколько самодельных плакатов с лозунгами: «За вашу и нашу свободу», «Свободу Дубчеку!», «Позор оккупантам», и «Да здравствует свободная и независимая Чехословакия!» на чешском языке.
Демонстранты продержались пять минут. Потом налетели кагэбэшники в штатском и милиционеры в форме, скрутили всех.
После – Лефортово, следствие, суд и приговоры. Всем разные: одним – ссылка, другим – лагерь. Файнберга надолго упекли в психбольницу. Горбаневскую признали невменяемой, затем тоже был арест и насильственное помещение в психбольницу.
«Всё-таки почему вы пошли на демонстрацию?» – спрашивали Горбаневскую впоследствии.
«Стыдно было. И хотелось, чтобы не было стыдно», – отвечала она.
Вышедшие на Красную площадь за считанные минуты стали героями правозащитного движения.
Они заплатили за это свободой и карьерой. Все знали заранее, что их арестуют и посадят. У некоторых были семьи, но это их не остановило.
В музее культуры и идентичности евреев Литвы – музее литваков – состоялся показ двух фильмов Ксении и Кирилла Сахарновых: «Я не героиня» – посвященного Наталье Горбаневской, и «Безумно диссидент» – о Викторе Файнберге.
«Впервые у меня интерес к теме диссидентства возник где-то в году 2008-м, то есть в год 40-летия легендарной демонстрации на Красной площади 25 августа 1968 года против вторжения советских войск в Чехословакию, – вспоминает Ксения Сахарнова. – Заинтересовалась я этой темой, наверное, потому что я увидела в интернете ролик, когда молодые ребята, молодые гражданские активисты в Москве вышли также к Лобному месту в 2008 году, вот именно на 40-летие демонстрации. Вышли и растянули большой баннер «За вашу и нашу свободу». У меня так родилась идея фильма, первого фильма, который назывался «Пять минут свободы». Фильма, в котором мы показали героев двух поколений и двух демонстраций, – то есть того поколения 1968 года, вот тех диссидентов, которые за пять минут вот этой свободы на Красной площади, этого свободного высказывания, получили сроки – пять-шесть лет ссылки, лагерей… Двое из них получили, наверное, самое страшное наказание – это карательная психиатрия. Мы взяли нескольких героев оттуда, с той демонстрации. Сначала был такой труд, чтобы найти их вообще – выяснить кто из них жив, кто из них согласится приехать в Москву, чтобы сняться в этом фильме. И мы пригласили молодых ребят, которые вышли на эту акцию в 40-летие. Мы как бы соединили эти два поколения, потому что тогда уже – это подходил к концу второй путинский срок, – тогда уже было вот это ощущение, что свобода уходит, что мы начинаем откатываться в прошлое, назад, к авторитаризму».
В сегодняшней России события, о которых мы рассказываем, стараются забыть. Современные диссиденты получают не брежневские, а сталинские сроки.
А чехи и сегодня благодарны отважным людям за отчаянный поступок.
«Я, допустим, мечтала бы, чтобы в Москве была увековечена память участников демонстрации. Например, вот в Праге наш друг Зденек Окунек сделал языковую школу имени Натальи Горбаневской. И все участники демонстрации 1968 года являются почётными гражданами Праги. В России, естественно, этого ничего нет», – говорит режиссёр.
Инициатор мероприятия – представитель общества евреев «Вильнюс – Литовский Иерусалим» Даумантас Тодесас.
На показ Ксения Сахарнова приехала из Варшавы. Удивительно сложилась её судьба. Ксения – дочь советских дипломатов, родилась в Варшаве в 1981 году. Когда ей было 12 лет, семья вернулась в Москву. Ксения закончила ВГИК, стала режиссёром-документалистом. Со временем стало понятно, что её мировоззрение не совпадает с идеологией российской власти. А два года тому назад семье Сахарновых пришлось уехать.
«Жить в стране и понимать, что ты не можешь выразить протест, ты должен соблюдать эти ужасные законы и наступать на горло своей песне, что ты нигде не можешь показать своё кино, – для меня это было неприемлемым выбором. Я не для того потратила десять лет своей жизни на съёмки фильмов о диссидентах, чтобы потом оказаться в обстоятельствах ещё хуже, чем жили тогда диссиденты в Советском Союзе. А мне кажется, что это – уже хуже. Поэтому, собственно, было принято такое решение – оставить всё и начать жизнь сначала. Сначала мы жили в Грузии. Я очень рада, что мы успели пожить несколько месяцев в Грузии, я очень полюбила эту страну. К сожалению, сейчас в Грузии тоже такой разворот... не очень для нас приемлемый. И в прошлом году, в августе, мы смогли переехать в Польшу. Мой город родной – Варшава. Я очень люблю Польшу, я хорошо знаю польский язык, мне нравится эта культура, я чувствую, что моё место сейчас – там», – говорит Ксения.
Героиня фильма Сахарновых Наталья Горбаневская – русская поэтесса и переводчица. Вот её строки:
Ложь, мелодия, сон.
Звон глагола времен.
Смех, признание, стон.
Что за жребий мне дан!
Наталья была представлена Анне Ахматовой, и та оценила её подлинность. Ахматовский отзыв о Горбаневской: «Берегите ее, она – настоящая».
«Ахматова обычно, если ей стихи нравились, что было очень редко, говорила: «В этих стихах есть какая-то тайна». Это она сказала Бродскому, это она сказала Наташе Горбаневской, другим не говорила, как правило», – свидетельствует профессор-эмерит Йельского университета Томас Венцлова.
Профессор дружил с Натальей Горбаневской.
«Я жил тогда в Москве, у меня была своя компания. Это была, в основном, компания московских молодых диссидентов – я бы сказал, антисоветчиков, – сложившаяся вокруг мыслителя, бывшего политзаключенного Григория Померанца. У него был пасынок – Володя Муравьёв, который всегда говорил: «Я не из тех Муравьёвых, которые вешают, а из тех, которых вешают». Вот он был очень резко настроен против тогдашних властей, против тогдашнего режима. У него собирались интересные люди, я с очень многими тогда познакомился и, в общем, поскольку сам придерживался подобных взглядов, они там только усилились. Туда приходил Александр Гинзбург – позднее один из самых крупных диссидентов той эпохи, ныне уже покойный. И приходила Наташа Горбаневская – небольшого роста женщина, поэт, мы знали её в основном как поэта», – вспоминает профессор.
По мнению Томаса Венцловы, Наталья Горбаневская писала великолепные стихи. Многие он помнит наизусть и одно даже продекламировал в программе «Наша русская улица»:
Послушай, Барток, что ты сочинил?
Как будто ржавую кастрюлю починил,
как будто выстукал на ней: тирим-тарам,
как будто горы заходили по горам,
как будто реки закрутились колесом,
как будто руки удлинились камышом,
и камышиночка: тири-тири-ли-ли,
и острыми носами корабли
царапают по белым пристаням,
царапают: царап-царам-тарам...
Наталья Горбаневская составляла правозащитный информационный бюллетень «Хроника текущих событий».
Один её визит в Литву стал причиной знакомства Томаса Венцловы с его женой Татьяной. Наталья тогда неожиданно приехала в Вильнюс.
«Позвонила ночью, в 3 часа ночи: «Томик, я в Вильнюсе, сижу на автобусном вокзале, что мне дальше делать?». В 4 часа утра к ней приехал, говорю: «Я не могу тебя поселить у себя по разным причинам, но поселю у знакомых. Но они встают только в 11. До 11 надо погулять, я покажу тебе Вильнюс». Было летнее утро, уже было светло. Я показал ей Вильнюс, а в 9 утра мы зашли в кафе и сели за столик. Я увидел, что напротив сидит незнакомая очень молодая, красивая девушка и решил, что с этой девушкой надо познакомиться, но непонятно как», – вспоминает профессор.
Стихи Натальи Горбаневской распространялись в самиздате. Журналист и издатель, участник правозащитного движения Александр Гинзбург включил их в неподцензурный поэтический сборник «Синтаксис». Профессор Венцлова продолжает рассказ:
«Наташа стала говорить: «А вот Алик… Я ему тут передачу носила… Ну, он, конечно, в трудном положении...». И вдруг та девушка поднимает глаза и говорит: «А вы, наверное, об Алике Гинзбурге?». Я говорю: «А почему вам это пришло в голову?». – «А я знаю его семью, я бывала у его мамы». И началось знакомство. Я решил показать этой девушке Вильнюс – также, как Наташе до неё, – но она говорит: «Ну как же я пойду с незнакомым человеком?». Наташа тут меня выручила, сказала: «Не беспокойтесь, этот человек вам ничего плохого не сделает». Из этого получилась длинная очень история, которая окончилась браком. И мы уже много-много лет как с Таней женаты и живём сейчас в Вильнюсе, где мы в своё время и познакомились, а сама-то она из Петербурга».
В декабре 1975 года Наталье Горбаневской разрешили выезд из Советского Союза. Она жила в Париже. После того, как на Запад выдавили и Томаса Венцлову, дружба продолжалась.
Ксении и Кириллу Сахарновым удалось пригласить Наталью Горбаневскую и Павла Литвинова в Москву в 2010 году, тогда состоялись съёмки для документального фильма «Пять минут свободы».
Было отснято огромное количество материала. Когда в 2013-м Наталья Горбаневская ушла из жизни, авторы решили сделать ещё один фильм.
«Наталья Евгеньевна была тоже человек непростой, такой бескомпромиссный. И нас она вот так принимала и приблизила к себе, потому что ей было это приятно – внимание молодых людей, – она чувствовала, что она как бы передаёт свои знания. Мы очень много её снимали. Она не любила сниматься, но она всегда любила читать стихи. Так что, если мы просили её прочесть стихи, то тут она всегда с радостью – и на камеру, и без камеры… А так она очень уставала, она говорила: «Ой, ребята, вы с меня уже всё сняли, сколько можно?» – смеётся режиссёр Ксения Сахарнова.
У Натальи Горбаневской есть стихотворение о Вильнюсе. Оно и прозвучало в финале программы «Наша русская улица» в исполнении автора:
Как вольно дышит Вильно по холмам –
как я после последнего объятья.
Но почему задернуты распятья?
И почему расстаться надо нам?
Под пеленою пыли дождевой,
под мартовскою снежною завесой
ответит голос за рекой, за лесом,
за Польшею и, значит, за Литвой.
Откликнется и скажет, почему,
и скажет: Ни к чему твой плач ему.
И этот тихий голос на горе –
как дрожь души на утренней заре.
