После того, как приехавшая в Литву после протестов 2020 года белорусская активистка и политик Ольга Тишкевич вернулась в Беларусь и дала интервью пропагандистскому телеканалу ОНТ, в котором критиковала белорусских демократов, обосновавшихся в Вильнюсе, вопрос о безопасности как самих белорусов в Литве, так и страны, в которой они нашли укрытие, вновь обрел актуальность. Перед белорусскими активистами в очередной раз встал вопрос, как избежать проникновения представителей режима в свои организации в эмиграции.
Несмотря на то, что в случае О. Тишкевич остается много вопросов: как она, будучи членом крупной оппозиционной партии «Народная грамада» (Народная община – рус.) могла пойти на сделку с режимом, почему поспешно покинула Литву и решила делиться информацией об оппозиции с пропагандистами, – ясно то, что сегодня белорусский режим прикладывает большие усилия для того, чтобы преследовать своих оппонентов за границей.
Это происходит посредством вербовки и шантажа.
«Например, силовики могут найти пользователя, зарегистрированного на OnlyFans, а также видеозаписи и контакты его родственников, и затем использовать это для шантажа. Они говорят: «Твои родственники не знают об этом, но мы им сообщим. Так что давай работай на нас», – в интервью LRT.lt говорит Андрей Остапович, ранее белорусский следователь, а ныне активист, один из создателей организации «Белпол», объединяющей бывших белорусских силовиков, на фоне протестов 2020 года перешедших на сторону народа Беларуси.
Сегодня «Белпол» расследует преступления минского режима, составляет санкционные списки и отслеживает деятельность белорусских силовых органов из-за границы.
– Что вам известно о том, как режим угрожает белорусам в эмиграции?
– Угроза достаточно серьёзная. Если взять период с 2020 года и последующие два с половиной года, то белорусские силовики были заняты внутренними проблемами и не могли так активно действовать за границей. Сейчас, особенно после начала войны, ситуация изменилась. Чем больше подавлено сопротивление и свобода слова в Беларуси, тем больше у силовиков развязаны руки для действий за пределами страны.
Эта активность распространяется в основном на страны Европейского Союза и Украину и продолжает развиваться. До событий 2020 года многие сотрудники белорусских силовых структур сильно отставали в таких областях, как IT-сфера, медиа, интернет. Сейчас тенденция остаётся прежней, потому что если IT-специалист может зарабатывать в обычной отрасли около 5000 евро, то в Беларуси зарплаты соответствующих сотрудников в силовом ведомстве не отличаются по ценовому диапазону никак от рядовых сотрудников. Поэтому уровень подготовки силовиков ниже.
Тем не менее, за счет протестов и переориентации на соцсети, Телеграм-аккаунты и интернет в целом, некоторые подразделения, такие как ОАЦ (Оперативно-аналитический центр при Президенте Республики Беларусь – LRT.lt), КГБ, ГУБОик (Главное управление по борьбе с организованной преступностью и коррупцией – LRT.lt) отдельные подразделения Министерства внутренних дел, приобрели необходимый опыт.
Они начали создавать специальные базы данных и изменять законодательство. С конца 2022 года и до настоящего времени все предприятия, ведущие экономическую деятельность в Беларуси или имеющие серверы на её территории, обязаны устанавливать специальное оборудование для интеграции в единую систему контроля, через которую происходит полный контроль со стороны всех силовых структур.
Они имеют доступ ко всему, начиная с такси: к информации обо всех поездках и заказах. Они знают, кто куда ездит, какую еду кто и куда доставляет, что покупает через онлайн-сервисы. Это позволяет им осуществлять полный контроль.
Эта система позволяет эффективно вести агентурную деятельность, получать информацию и вербовать людей за границей с использованием информационных технологий. Вербовка, если сравнивать с временами Холодной войны, переориентировалась на интернет.
Есть несколько основных методов вербовки. Первый — под чужим флагом. Например, они могут представляться как британская разведка или британский экономический форум, отслеживающий распределение грантов. Или, например, Департамент государственной безопасности Литвы, или как представители украинских спецслужб. То же самое происходило, например, с Рико Кригером, когда ему писали якобы от лица представителей полка Калиновского. Под видом борьбы с режимом Лукашенко они берут человека в оборот просят выполнять нужные им действия, чтобы в том числе его захватить за, якобы, какой-либо терроризм или другие агрессивные действия, а потом уже им «торговать» или использовать в целях пропаганды.
Следующий метод — через сайты по поиску работы. В различных Телеграм-группах ищут людей и предлагают простые задания: перевезти коробку из Вильнюса в Варшаву. Человек перевозит, зарабатывает на этом деньги, а потом ему пишут: «Вы перевезли взрывчатку C4 или секретные файлы. Если не будете с нами сотрудничать, мы передадим данные о вас в заинтересованные службы Евросоюза. Если эти сведения попадут в спецслужбы, вас либо посадят, либо выдадут нам, и будет ещё хуже». И таким образом они вербуют людей.
Ещё один метод — шантаж через компромат. Они изучают соцсети, находят контакты человека. Существуют аналитические программы, например Maltego, которые позволяют провести полный анализ соцсетей: кто ваши родственники, друзья, с кем вы больше всего общаетесь. Для нас, для BELPOL, они недоступны. Потому что эти программы очень продвинутые и стоят дорого — годовая лицензия может стоить 25 тысяч евро.
Получив в отношении человека необходимые сведения, спецслужбы находят варианты использования полученных данных. Например, они могут найти пользователя, зарегистрированного на OnlyFans, найти видеозаписи и контакты его родственников, и затем использовать это для шантажа.
Они говорят: «Твои родственники не знают об этом, но мы им сообщим. Так что давай работай на нас, раз ты находишься в диаспоре, иначе мы всем расскажем, чем ты занимаешься, какие сайты посещаешь» и так далее.
Основное давление идёт через компромат, действия под чужим флагом, а также любят давить на родственников, оставшихся в Беларуси, угрожая им проблемами. Именно поэтому мы видим такие массовые обыски, особенно в этом году, у активных членов диаспоры.
Проблем с вербовкой у них не будет, и эта проблема будет только нарастать. Всё больше людей, как минимум, будут просто уходить из этих сообществ. От тех, кто не поддаётся вербовке, они могут потребовать просто исчезнуть из демократического движения, выйти из повестки, чтобы не создавать проблем. Так силовики поступают, если видят, что человек точно не пойдет на сотрудничество. Некоторые, как публичные, так и работающие в тени, вынуждены уходить.
Технологии им в этом помогают, и проблема будет только усиливаться.
– Как белорусы, живущие за пределами Беларуси, могут этому противодействовать?
– Лучший способ — никогда не выходить на такой контакт, внимательно следить за тем, что вы публикуете, где и на какие темы вы общаетесь, в каких чатах и группах состоите. Нужно всегда сохранять критический ум при выполнении тех или иных действий.
Но для каждого человека советы будут разными, так как о нем всю информацию собирают отдельно. И как в том или ином случае действовать, общую инструкцию дать сложно. Это так не работает.
Но, если вам предлагают какую-то работу, нужно тщательно проверять, кто именно предлагает и какие данные о них известны. Однако все эти группы с предложениями лёгкого заработка, там практически всегда будет вербовка. Российские спецслужбы, например, намного успешнее в этой области, и их работа поставлена на поток, они контролируют множество сайтов и могут позволить себе вливать огромные ресурсы в эти операции. Беларусь не так развита в этом плане, но угрозы всё равно серьёзные.
Человек может думать, что действует во благо безопасности диаспоры или страны, в которой находится, а на самом деле выполняет действия, которые выгодны режиму. Так произошло с поджогами [торговых] центров в Польше, [произошедших в июне этого года] — это было организовано под чужим флагом. Ещё одна опасность — антипропаганда со стороны режима, которая постоянно льёт грязь на демократическое сообщество и его лидеров за границей. Также опасность представляют продвижение негативных тезисов и тенденций на переговорах [с союзниками белорусских демократов].
Например, недавно в Вильнюс прошла конференция «Новая Беларусь», там было много представителей иностранных государств, дипломатов. Участники конференции высказывались о том, куда мы движемся, что нас волнует и так далее. Там со стороны некоторых участников звучали заявления о безвизовом режиме для белорусов в ЕС, открытии границ и так далее.
(На общественной дискуссии, посвященной интеграции белорусов в Европейское сообщество, активистка, координаторка народных посольств Беларуси Александра Мамаева предложила ввести для белорусов безвизовый режим в странах ЕС. По словам некоторых участников конференции, это предложение вызвало недоумение у европейский дипломатов, находившихся в зале, так как в контексте войны и участия в ней Беларуси европейские правительства, в первую очередь, думают об обеспечении безопасности для своих стран – LRT.lt).
Когда такое слышишь, особенно в контексте того, что что происходит в Литве, Польше или, например, про убийства в Германии, если честно, возникают вопросы: на кого вы вообще работаете и что у вас с головой? Хотя вопрос скорее не в голове, а в том, чью повестку вы продвигаете. Почему вы это делаете и зачем?
– Как вы проверяете лояльность и намерения белорусов, которые задействованы в демократическим движении или просто находятся в эмиграции?
– История не знает примеров, когда бы все базы данных государства, включая спецслужбы, были получены демократическим сообществом, то есть оппозицией в изгнании. У нас есть все возможные инструменты для верификации. Даже по новым паспортам, которые могут подделывать и выдавать, например, бойцам ЧВК Вагнер (о том, что белорусские власти раздают новые паспорта военным частной военной кампании прошлым летом, сообщала белорусская оппозиция – LRT.lt), мы можем сказать, что этот паспорт фиктивный, потому что у него нет истории, этого человека не существует.
Вагнеровцам сейчас может быть 20-30 лет, 40. Человек не может возникнуть из ниоткуда — у него должна быть история. У нас есть все паспорта, налоговые отчисления за всю жизнь каждого человека, места работы, зарегистрированные номера телефонов, совершённые преступления, административные правонарушения — буквально всё.
У меня, как у следователя, был доступ примерно к 70% этих баз, и сейчас в «Белполе» у меня есть доступ к тому же. Однако некоторые базы, например, пограничные, были недоступны. Но этот инструмент существует, и он есть не только у нас, но и у других, например, у «киберпартизан».
До сих пор никто не предложил толковую концепцию верификации, хоть она и очевидна. Например, в Латвии, в день выдают около 20-30 виз беларусам, проверить которых для нашей организации — посильная работа. Если бы госорганы обращались к нам с запросами, мы могли бы проверить, действительно ли человек работал там, где указал, имеет ли связи с силовыми структурами, какие преступления совершал. У нас есть данные даже о тех, кто получает паспорта прикрытия, включая агентов в погонах и завербованных гражданских лицах.
В Беларуси и России есть такие структуры, как ГРУ и КГБ, которые имеют право на силовую деятельность за границей.
У них есть паспорта прикрытия как на настоящие, так и на поддельные личности. Мы даже верифицировали эти паспорта и знаем, кто работает на какую спецслужбу. Но у нас нет налаженной работы ни с одной страной. Мы пытались, но поскольку мы не являемся политической структурой и не ходим на важные встречи с высокими политиками ЕС, это предложение не удалось реализовать, несмотря на то, что базы данных у нас уже три года.
Существующие угрозы, такие как поджоги торговых центров, задержание агентов из диаспоры, убийства в Германии, всё это остаётся бесконтрольным. Наша организация придерживается того, что необходимо наконец-то создать рабочий инструмент для верификации тех, кому выдаются визы. Или, например, когда корреспонденты ОНТ (белорусский государственный телеканал – LRT.lt) приезжают в Литву, снимают фильмы и бесконтрольно возвращаются в Беларусь, такие ситуации можно было бы предотвратить.
– Случай с активисткой Ольгой Тишкевич, которая жила в Вильнюсе, а потом вернулась в Беларусь и дала на телевидении интервью пропагандисту Игорю Туру, поделилась компроматом на белорусские демократические организации в Литве. Что вам известно об этом конкретном случае или, возможно, о других подобных случаях? И что вы знаете о том, как вообще происходит процесс, когда люди оказываются в активистских кругах диаспоры, а потом каким-то образом возвращаются в Беларусь? Что им за это предлагают и так далее?
– Я не буду утверждать, что мы знаем все детали того, как именно произошло возвращение Тишкевич в Беларусь и как она дала интервью Туру. Могу только предполагать, исходя из наблюдений и опыта.
Скорее всего, переговоры с ней начались еще в Литве. Человек может пойти на сотрудничество по разным причинам — не смог обустроиться, тяжёлое экономическое и психологическое состояние, чужая страна. Возможно, на нее давили через родственников или нашли какой-то компромат. Не исключено, что конфликты внутри диаспоры тоже сыграли свою роль — там у неё было много разногласий, и на данном фоне она могла сама обратиться к белорусским структурам.
Есть вероятность, что, находясь еще в Литве, она уже начала передавать информацию тем, кто её завербовал. Если её роль в активистских кругах начала уменьшаться, либо эти структуры сами перестали действовать активно, её могли использовать в качестве «карты» в информационной войне, предложив гарантию безопасности в обмен на сотрудничество. Однако я бы таким гарантиям не доверял — сейчас она демонстрирует, что на свободе, без наручников, но через несколько месяцев, возможно, мы прочитаем статью о том, что её приговорили на несколько лет. Такое уже бывало.
Отследить такие случаи крайне сложно.
– Но как это делать, что вы предлагаете?
Например, в Варшаве существует Центр белорусской солидарности, который оказывает юридическую и медицинскую помощь выехавшим белорусам. Это первичная обработка, но даже такие центры могут не всегда предвидеть, что случится с людьми, когда те возвращаются в Беларусь.
Создайте центр, посвящённый агентурной деятельности — первичный центр, куда люди могли бы обратиться, если их пытаются вербовать, угрожают им или просят предоставить информацию, которую они не хотят разглашать. Это должен быть своего рода отдел полуполиции или полусекретной службы по обращениям граждан. В таком центре люди могли бы изучать обращения и давать советы. В текущей ситуации люди обращаются за помощью к личным контактам или публичным сотрудникам, которые разбираются в проблеме и пытаются помочь.
В текущих условиях это невозможно решить иным способом. Ни одна статья или фильм с инструкцией не сможет решить все проблемы. У каждого случая уникальный контекст. Одни люди могут преувеличивать угрозу, другие — бояться того, чего не стоит опасаться. Важно общаться с человеком, анализировать сообщения и проверять аккаунты. Есть различные способы проверки аккаунтов.
Однако без создания такого центра это сделать невозможно. Мы, как организация, не можем охватить все аспекты самостоятельно. Во-первых, мы не можем закрыть все политические вопросы. У нас нет необходимых ресурсов для создания центра по работе с гражданами в нашем офисе. Мы не разглашаем местонахождение нашего офиса, чтобы сохранить безопасность.
