После того, как группа Viciunai group, которой частично управляет мэр Каунаса Висвальдас Матийошайтис, наконец продала свой бизнес в России, Беларуси и других странах Содружества Независимых Государств (СНГ), член правления группы Дайнюс Матийошайтис заявил, что не знает, кто стоит за его покупателем - российской управляющей компанией "Группа Океан".
Однако один из руководителей Viciunai group в интервью BNS утверждает, что это проверенный банком финансово дееспособный покупатель, не связанный с попавшими под санкции российскими лицами, которым управляют два физических лица.
По мнению Д. Матийошайтиса, нельзя верить российским СМИ, которые связывают "Группу Океан" с крупным импортером российской рыбной продукции Unifrost.
Сын мэра Каунаса не раскрывает сумму сделки и через какой банк произошел расчет, но говорит, что "сделка для нас не радует" - она хуже пессимистических прогнозов, опубликованных самим Д. Матийошайтисом два года назад.
Д. Матийошайтис признает, что репутация компании в Литве за эти два года была "потрепана", однако на продаже продукции группы это отразилось незначительно. Он приносит извинения группе рабочих, торговцев и части жителей Каунаса, которым приходится выносить "грязь и тучи", но не намерен извиняться перед всем народом Литвы.
"Мне извиняться перед гражданами Литвы за то, что мы когда-то инвестировали в Россию и за все 20 лет очень много заработали на этом для Литвы - нет, не сердитесь, я хотел бы сохранить линию здравого смысла", — сказал член правления Viciunai group.
- Начну с вопроса, который с пятницы мучает различных комментаторов в социальных сетях. Нам тоже непонятно – кто же таинственный покупатель – «Группа Океан»? А вы знаете, какое он имеет отношение к компанииUnifrost, крупному импортеру российской рыбной продукции, по крайней мере, по данным российских СМИ?
- Мне, как достаточно глубокому участнику на протяжении двух лет этого действительно сложного процесса, эта информация, озвученная вами (о связях с Unifrost - BNS), не известна. Есть несколько странная устоявшаяся практика: неприятно, когда российские СМИ пишут, что мы говорим «фу-фу-фу, не надо верить российским СМИ», но почему-то, когда они пишут какую-то чушь про Viciunai group, ты обязательно надо поверить и проверить. Никаких связей мы не знаем, это два физических лица, одно из них мы назвали - это управляющий и акционер, другого, честное слово - я записал на работе на листе и сейчас не назову - физическое лицо, мужчина.
Я лично ни с кем из них не виделся и не разговаривал. Здесь может показаться сложным то, что ты не знаешь, кому продаешь, но можем сказать, что это четвертый такой покупатель, с которым нам наконец удалось заключить сделку.
Когда весной 2022 года мы объявили, что продаем, потенциальный список изначально был 30, он вырос почти до 40 компаний, которые сказали — дайте нам данные, это интересно. Иностранных было много, индийских было, наверное, две, корейская компания и турецкая.
Потом, после этого первого этапа, мы выбрали одних, поработали с ними, сделка сорвалась, появились другие, мы поработали с ними, сделка сорвалась, мы вернулись, возобновили тендер, через всех этих посредников, финансовых консультантов, советников. Потом появился третий покупатель, мы с ним снова достаточно далеко продвинулись в той же комиссии (Комиссия по контролю за иностранными инвестициями при правительстве РФ - BNS), но он сам ничего не объяснил, отошел и потом опять появился, мы вернулись к переговорам с ним снова.
- В пресс-релизе вы упомянули, что период от получения разрешения комиссии до завершения сделки был очень сложным и были разные непредвиденные моменты. Можете ли вы рассказать мне больше?
- Это было бы очень и очень длинное интервью, если бы нам пришлось рассказать вам сейчас, через что мы прошли за эти два года.
- Но вы обещали два года назад рассказать нам о процессе, когда он завершится.
- Да, еще есть какие-то обязательства, этот процесс закрыт где-то на 80%, сейчас осталось выполнить еще несколько договорных обязательств, которые нам предстоит выполнить и по отношению к тому же покупателю, но это тоже вопрос месяца, максимум двух, когда мы наконец попрощаемся с ними в плане общения. (...)
- В публичном пространстве ходят дискуссии о том, что сделка с "Группой Океан" - это просто дымовая завеса, что бизнес остался в руках Viciunai group, потому что об этой компании ничего не известно, ее капитал минимален, она основана совсем недавно - в июне прошлого года. Вы когда-нибудь задумывались, что это за организация, что это за бизнес, кто за ним стоит?
- Могу сказать, что эти соображения – полная чушь. У всех людей есть право громко кричать. Если бы мы рассматривали такой вариант – совершить какую-то фиктивную сделку и перевести весь пакет наших российских активов в какой-то другой, не знаю, секретный карман, то мы бы это сделали в 2022 году. И я не уверен, что даже это сработало бы. Потому что даже такие маневры требуют решений всех этих комиссий, а мы недружественное государство, недружественные акционеры или что-то в этом роде. Мне больше нечего сказать на эти философские выводы, потому что так могут говорить только непонимающие люди.
Когда вы продаете машину, возможно, вы беспокоитесь о том, кому вы ее продаете, будет ли следующий владелец машины ее обслуживать, сломать или что-то в этом роде. Но мне лично это не интересно. Нам было важно иметь чтобы покупатель был финансово дееспособным.
Еще один момент – для нас было важно, чтобы эти лица не были ни сами подвергнуты санкциям, ни связаны с санкционированными лицами.
- Откуда у вас информация, что они не связаны?
- Есть предприниматели местного значения, они нам что-то рассказывали о том, чем занимаются, но мне, опять же, это не так актуально и интересно, этим занимаются внутренние аудиторы и банки, банковские службы.
- Это российские банки?
- Конечно, но там есть нормальные крупные структуры. Банк подтверждает, что этот покупатель обладает своей долей, они подтверждают, что у них достаточно средств для финансирования всей транзакции.
- Но, возможно, российская система непрозрачна, когда речь идет об инвестиционных банках или инвестиционных компаниях?
- Мы много работали с рядом местных российских банков, потому что наш местный бизнес работает с местными банками. Я не могу сказать что-то очень плохое и втягиваться в интриги. У нас не было проблем, подход профессиональный и адекватный.
- Через какой банк происходили все расчеты?
- Не могу сказать.
- Это западный банк?
- Да.
- Имеющий свой филиал в России?
- Да, наверное, нетрудно будет сделать вывод. Балтийские банки избегают сотрудничества с Россией, в Западной Европе этого нет. Мы не считаем плохой ценностью брать деньги у России, а вот отдавать их...
Западноевропейские банки без проблем принимают такие платежи, особенно при наличии всей возможной юридической документации, для чего поступают деньги. Здесь не было никаких проблем и никаких ограничений.
- Какова сумма сделки? Может ли это быть около 70-80 млн евро, учитывая, что еще 30 млн у вас были кредиты в евро, которые перенял покупатель. Все равно будет видна сумма, утвержденная отчетах за 2024 год.
- Я не думал о том, кого и где увидит. Я не буду подтверждать какие-либо цифры и не буду говорить о суммах. Могу лишь сказать, что сделка не является для нас радостной.
- По некоторым российским правилам, западные компании могут быть проданы не более чем за 50% рыночной стоимости.
- По неписаным правилам. Мы тоже их слышали. Лично я отношусь к этой сделке одним из самых печальных моментов. Тем более, если, как вы говорите, результаты будут видны. Сейчас мы все остались в Литве, на Востоке никаких активов больше нет. В следующем году мы еще сможем обсудить, хорошая ли это сделка.
- Вы сами сказали, что при пессимистическом сценарии можно получить около 100 млн евро меньше, чем бизнес был бы продан в нормальных рыночных условиях.
- Вышло хуже, чем я тогда говорил.
- Еще более пессимистично?
- По моему мнению, да.
— Тогда в чем же заключалась ценность вашего бизнеса, ведь он был достаточно прибыльным?
- Ценность бизнеса в западном мире будет одной. В мире, которым решила быть Россия, эта ценность стала иной. Нас осталось лишь смириться, что мы не являемся чем-то, что меняет геополитическую ситуацию в мире. Мы те, кто должен к этому адаптироваться. Нам просто пришлось смириться с ситуацией.
— Почему вы решили продать весь бизнес? Не только в России, но и в странах бывшего СНГ, за исключением Украины.
- Решение не менялось с самого начала. Исторически у компании на протяжении многих лет были Восточный и Западный блоки. Так мы их называли. Совершенно отдельные республики. Централизованы были лишь отдельные сервисные функции. Весь Восточный блок, все компании обычно обслуживаются с завода в Советске, откуда продукция поставлялась в указанные страны. Естественно, мы передали весь так называемый Восточный блок.
- В самом начале вы говорили, что рассматриваете возможность закрытия завода в Советске. Почему вы этого не сделали?
- Законы, которые меняются чуть ли не каждую неделю, выкрутили нам руки. Вначале из-за возбуждения каких-то искусственных банкротств не только в России, везде в мире это преступно, но и без возбуждения банкротства, даже при моделировании того, как вы будете рассчитываться со всеми кредиторами, в России было принято множество законов, что нельзя существенно сокращать объем производства и численность работников. Одним из важнейших моментов, которые на котором они сыграли, было то, что нельзя перевезти какое-либо оборудование – мы не можем ничего перевезти через границу, ничего не переправим через Неман в Литву.
Все покупатели говорили нам, что стоимость компании зависит от того, насколько хорошо она работает. Все наши основные конкуренты — россияне и одна белорусская компания.
- А как насчет граждан Литвы, работавших на заводе в Советске? Вернутся ли они в Литву или останутся там?
- Было бы несколько неэтично с моей стороны так говорить, это личное решение каждого человека. Это не очень большое количество людей, которые там физически работают. Единицы. Мы не будем осуждать тех, кто останется. Тех, кто вернется, мы постараемся включить в наше западное направление, на которое мы сейчас будем расширяться, а тех, кто не вернется и продолжит там работать, это личное решение.
- Вы также продали и торговую марку...
- Не совсем так, мы не продавали. (...) Мы продавали не торговую марку - Vici - литовский бренд, родившийся на салфетке во французском ресторане примерно в 2000 году. Мы продали право использовать этот бренд на этих рынках. С этим брендом они не смогут выйти ни на какие другие зарубежные рынки. Vici достаточно силен в России, Беларуси и Казахстане. (...) Бренд появился там еще до завода в Советске, там сначала велась только торговля.
План есть, мы его достаточно подробно изложили, он длинный и сложный, в основном в Балтийских странах - мы преобразуем Vici так, чтобы он уже не имел связей с тем, что там осталось.
- Это было ваше сознательное решение не только потому, что этот бренд известен в России, но и потому, что вы хотите дистанцироваться от него в Литве, на Западе, поскольку этот знак сейчас вызывает негативные эмоции у части общества и вы это понимаете.
- Думаю, я понимаю больше, чем пытается кричать вслух какая-то часть общества. Наша компания, сколько бы мы за эти два года в Литве ни отбивали эти напасти, (...) руководствуется здравым смыслом, а здравый смысл показывает, что ничего страшного здесь нет, что старый торговый знак Vici останется там, а здесь все изменится.
- Это ваш способ смыть репутационное пятно? Я не говорю о дальнейшем Западе и других рынках, потому что реакция общества на Россию такая же в Литве и, возможно, совсем другая в Испании. Мы говорим о Литве, о нашем обществе, вам важно, что о вас думают люди, покупатели?
- Это действительно важно. Большая часть нашей команды работает в Литве, большая часть наших заводов находится в Плунге, там очень много людей, все продажи и остальная структура, обслуживающая страны Запада, находится в Каунасе. Естественно, что репутация за эти два года подпорчена, для нас это важно.
По поводу покупателя, из-за некоторого наклеивания наклеек в литовских магазинах и тому подобного, я говорил ранее, а теперь могу только еще раз пожалеть, что в продажах это, к сожалению, почти не ощущается. Не буду врать - это ощущалось, но эта цифра представляет собой однозначный процент - только у нас в Литве ощутили это при продаже тех или иных продуктов.
- Здесь в течение этих двух лет?
- Да, во всех трех странах Балтии. В Латвии и Эстонии таких нападков, я могу себе позволить сказать, таких неадекватных, как у нас, в Литве, точно не было. Три страны Балтии раньше составляли до 10% объема торговли нашей компании - без России этот процент будет выше.
- Недавно мы опросили крупнейшие торговые сети, и некоторые из них заявили, что перестали с вами сотрудничать в производстве продукции под их брендом. Вы же говорите, что снижения ваших продаж практически нет.
- Они приняли это решение недавно. Это привело к дополнительному падению продаж бренда Viči.
Что касается манипуляций, то нет, торговые сети действительно ведут себя адекватно и благодаря им, даже когда на них оказывалось такое давление, они не выбрасывали продукцию литовского производителя только потому, что кто-то косо смотрит. Думаю, здравомыслие еще в силе.
