В этом году исполнилось сто лет со дня рождения Яковаса Бунки – выдающегося еврейского мастера литовской деревянной скульптуры, хранителя памяти о евреях города Плунге, создавшего монументальные деревянные памятники в местах расстрела жертв Холокоста.
Сегодня его дело по увековечению памяти еврейских общин городов и городков Литвы – штетлов, продолжает сын – журналист, краевед, общественный деятель, обладатель звания «Самый толерантный человек 2019 года», создатель «Сада памяти литваков» Эугениюс Бунка. С нем беседовала Русская служба Радио LRT.
- Эугениюс, что значит для вас быть сыном такого человека?
- Я не знаю даже, как это сказать... Наверное, это будет выглядеть как-то банально, но другого ответа у меня нет. Он всегда для меня был и остается примером. Конечно, мне трудно быть объективным, но это был уникальный человек. Вот вы сказали, что он единственный народный мастер Литвы еврейского происхождения, а я предполагаю, что он был еще и последним военным кавалеристом в Европе! Все-таки, как ни говори, это уникально! К тому же, он написал книгу воспоминаний о еврейском Плунге, о своем отце, вообще о своей родне. Это – история. И сейчас эту историю можно рассказывать и передавать другим: как он попал в кавалерию, как воевал, как его уговаривали уехать, а он сказал: «Нет, я остаюсь здесь». И таких историй много, и все они, по-моему, поучительные.
- Поговорим об отъезде в Израиль. Для многих литваков, оставшихся в живых, переживших ужасы Холокоста, вопрос о репатриации даже не стоял: как жить на пепелище? Почему ваш папа решил остаться?
- А он еще во время войны дал себе обещание, что, когда вернется, он будет делать все возможное, чтобы сохранить память о еврейской общине в Плунге, и он всю жизнь этим занимался. По-моему, это самый точный ответ на ваш вопрос. Да, вы правы, очень многие евреи после возвращения продавали свои дома и уезжали. Кстати, мама моя – а она настоящая жямайтка, – она тоже уговаривала папу уехать, но он сказал: «Нет». Здесь у него было занятие на всю жизнь, и он свое обещание сдержал. А там – я не знаю, как бы у него получилось. Он мало говорил, но много делал. Таким он был человеком.
- Как в Плунге отметили столетие вашего отца?
- Было несколько мероприятий без пафоса, без громких слов. Первое, это когда Даумантас Тодесас привез выставку «Странствия Моисея». Она была приурочена к 100-летию папы. Папина деревянная скульптура «Платяляйский Моисей» („Platelių Mozė“), которая была установлена в 1989 году на Жасминовом холме в Платяляй в память о расстрелянных здесь в 1941 году евреях Плунге, послужила основой и вдохновением для художников из разных стран. На открытии этой выставки было сказано много таких спокойных слов о том, как люди помнят моего отца.
На второе мероприятие, опять же на эту выставку, приехали политики, деятели культуры. Мы посетили Каушенский мемориал, который начал делать мой папа, а потом мы поехали в «Сад памяти литваков».
Все получилось как-то символично: Моисей, выставка и те дела, которые начинал папа, – и все под знаком его столетия.
- На протяжении многих лет существует Благотворительный фонд им. Яковаса Бунки, вы являетесь его руководителем. Именно фонд стал инициатором создания «Сада памяти литваков».
- Да, в «Саду памяти литваков», который находится на территории Национального Жямайтийского парка, в деревне Медседжю Плунгеского района, в память о выдающихся литовских евреях и Праведниках Народов мира, а также в память о еврейских общинах городов и городков Литвы мы открываем символические яблоньки.
Наш Фонд появился в 2007 году. Все получилось как-то естественно. Дело в том, что еврейская религиозная община Плунге была вынуждена продать участок в центре города, где стояли синагоги (что-то сделать, реставрировать или отстроить их не было возможности тогда). Когда появились деньги, однозначно было решено использовать их для сохранения памяти о бывшей еврейской общине Плунге. По предложению моего старшего брата был создан этот фонд, который на деньги, вырученные за тот участок земли, а также на пожертвования осуществляет различные проекты.
«Сад памяти литваков» был открыт в 2017 году. За это время его посетили тысячи и тысячи людей. Они заезжают, смотрят, рассматривают, рассказывают другим... Потому что в Литве чего-то подобного не существует, наш «Сад» – уникален. Ведь лучшего решения, как посадить «яблони» в память об ушедших общинах, а на эти яблоньки повесить яблоки, увековечивающие память людей, которые жили в тех общинах, – по-моему, лучшего решения просто нет.
Сейчас в нашем «Саду» более 60 «яблок». Там же у нас еще и стелы стоят – в память о знаменитых во всем мире литваках. Кстати, эти стелы послужили толчком для написания книги о выдающихся литваках – выходцах из Плунге. Я думал, что найду десять – пятнадцать таких имен, а собралось уже более тридцати! Это и лауреаты Нобелевской премии, и обладатели Оскара, и ученые, и музыканты, и политики. Более тридцати человек из маленького городка!
- Вы сказали, что за это время «Сад памяти литваков» посетили тысячи людей.
- Знаете, «Сад памяти Литваков» интересен разным людям. Я у себя во дворе построил беседку, и там, на стене, многие оставляют свои автографы: Израиль, Австралия, Россия, Соединенные Штаты Америки и много других стран. Они специально приезжают сюда посмотреть на «Сад памяти литваков», приезжают посмотреть на сохранившиеся работы моего папы. Я бы сказал, что они навещают прошлое, навещают своих предков. Некоторые помнят по рассказам, что здесь было, ищут свои корни.
Я бы сказал, что начало этому движению, интересу к истории, к корням было положено моим отцом, а я продолжаю его дело.
Еврейская история у Литвы – богатейшая, так же, как и история самой Литвы – богатейшая. А сохраняют эту историю такие, как мой папа. Почти в каждом городке есть какой-то крохотный музей, который создал не местный политик, не чиновник, а просто какой-то учитель, агроном, библиотекарь. Они создают музеи у себя дома, они рассказывают людям, они хранят историю. Я повторюсь: мой папа все это делал тихо, спокойно, без шумихи, и я продолжаю в том же духе.
