Департамент миграции Литвы (ДГБ) накануне заявил, что идеология литвинизма в данный момент не представляет угрозы суверенитету и территориальной целостности Литвы. Однако в ведомстве считают, что деятельность так называемых литвинистов может повысить уровень межэтнического напряжения, а споры на эту тему в публичном пространстве могут настроить лояльно настроенных к Литве беларусов против нашей страны. К тому же в ДГБ отмечают, что идеологическое противостояние между литовцами и белорусами, находящимися под влиянием идеологии литвинизма, продолжается уже более двух десятилетий. Но всё же главное, что подчеркивает департамент – нет свидетельств тому, что в последние месяцы в социальных сетях значительно выросло распространение идеологии литвинизма.
Но так считают не все. Глава комитета по национальной безопасности и обороне Лауринас Кащюнас накануне заявлял, что Литва должна очертить «красные линии» и говорил, что не хочет, чтобы в стране появились общины, в которых распатронена идея литвинизма, присваивающая себе историю Великого княжества литовского (ВКЛ). Несмотря на это, Л. Кащюнас подчеркнул, что история ВКЛ соединяет белорусов с Западом.
В то же время либерал, член комитета по национальной безопасности и обороне, Раймундас Лопата предлагает бороться с каждым отдельным случаем проявления литвинизма и говорит, что Генеральная прокуратура могла бы начинать уголовное преследование белорусов, пропагандирующих данную идеологию, которая «выражает претензии на территориальную интегральность Литвы».
На напряжение, вызванное дискуссиями об угрозах литвинизма в Литве, отреагировала и лидер белорусской оппозиции Светлана Тихановская. По её мнению, дискуссии могут быть порождены работой белорусской и российской пропаганды.
«Они сейчас используют всякие грязные методы, чтобы нарастить ухудшение отношений между белорусами и литовцами. О литвинизме, о котором я так много слышу, вообще не говорят белорусы. Это какие-то единичные, маргинальные случаи, но это подхватили местные СМИ», – в интервью LRT.lt говорит С. Тихановская.
В свою очередь некоторые литовские эксперты связывают возникшие в общественном пространстве дискуссии о литвинизме с грядущими президентскими и парламентскими выборами.
«Я не исключаю и скорее даже не сомневаюсь, что те или иные, если не политические силы, то, по крайней мере, отдельные нынешние члены Сейма, которые будут стремиться к переизбранию в одномандатных округах, будут использовать карту миграционного кризиса, будут использовать карту той или иной угрозы, которая исходит от адептов, маргиналов и разных сторонников литвинизима», – считает ассоциированный аналитик центра исследований Восточной Европы Максимас Милта.
В то же время эксперт по истории Беларуси Александр Фридман указывает на то, что выставление большинства белорусов как враждебно настроенных к Литве людей, несёт угрозы и для самой Литвы: «Это влияет негативным образом на настроение населения в Литве и усиливает антипатию по отношению к белорусам. <...> Ставка делается на низкие чувства: ненависть и нетерпимость. Это для Литвы, прежде всего, может иметь негативные последствия, для сосуществования различных групп населения в Литве».
Литвинизм
А. Фридман указывает на то, что дискуссии о литвинизме в Литве в основном ведутся не в научном, а в политическом пространстве. По мнению эксперта, в этом вопросе и белорусы, являющиеся сторонниками данного направления, и жители Литвы, видящие в нём угрозу, часто руководствуются не фактами, а эмоциями. Однако понятие литвинизма, по словам А. Фридмана, нужно расценивать шире.
«В литвинизме прежде всего подчеркивается значение белорусов в истории ВКЛ, вернее предков современных белорусов, и ВКЛ предстаёт, как важнейший этап белорусской истории. Соответственно, подчёркивается, что предки современных литовцев в истории Великого княжества играли, назовём это так, не ведущую роль. В дальнейшем, если посмотреть эпоху конца 19-го, начала 20 века, то акцент делается на том, что Вильнюс в культурной истории Беларуси играет ключевую роль и в культурном смысле во многом являлся белорусским городом», – говорит эксперт.
При этом А. Фридман подчеркивает, что политических и территориальных притязаний среди литвинистов в отношении столицы Литвы, Вильнюса, нет: «Скорее эти притязания носят культурный характер».
В свою очередь литовский историк, профессор Вильнюсского университета Альфредас Бумблаускас отмечает разный характер литвинизма, который, соответственно, несёт и разные угрозы литовской государственности.
«Если это тот литвинизм, который ставит под сомнение тот факт, что Литва – наследница ВКЛ, то с такой идеологией нам не по пути – с той, которая утверждает, что жемайты оккупировали Вильнюс. Это национализм крайнего толка <...> Но, мне кажется, что есть и конструктивные литвинисты, как, например, такой [белорусский историк] Александр Белый, который признаёт исторические границы Литвы шире, чем границы 1920 года. Даже Налибокскую пущу он отводит исторической Литве. Если это – основа идеологии литвинизма, то тогда из этой исторической Литвы происходят очень многие известные белорусские творцы: Богданович, Тётка (Алоиза Пашкевич). В таком случае это тот литвинизм, с которым нам, литовцам, нужно будет считаться. Потому что мы захотим, чтобы белорусы признали, что в этом есть и литовский след, а мы, в свою очередь, должны будем признать, что в этом есть белорусский след», – считает А. Бумблаускас.
Эксперты выделяют не одно, а несколько течений литвинизма. Переводчик Вадим Вилейта, родившийся в Беларуси, но живущий в Литве свыше 20 лет, учась в Институте международных отношений и политических наук Вильнюсского университета, посвятил свою магистерскую работу теме литвинизма и реакции на него литовского общества, в разные периоды времени. Тема работы звучит как «Секьюритизация литвинизма в Литве». Иными словами, он изучал то, как, в какие периоды и почему в Литве вспыхивали дискуссии об угрозах литвинизма, и что порождало испуг литовского общества и политиков в связи с этой идеологией. В своей работе В. Вилейта разделил литвинизм на радикальный и умеренный.
Историческая теория умеренного литвинизма, по словам автора исследования, долгие годы преподавалась в школах и университетах Беларуси. Согласно данной теории, ВКЛ считается литовско-белорусским государством, которое акцентирует историческую общность литовцев и белорусов, подчеркивает мирный характер их сосуществование в составе общей страны.
«Внимание в данной теории акцентируется на совместных войнах с крестоносцами и Москвой. То есть, это в целом такая умеренно-прозападная теория относительно происхождения белорусской нации как таковой, которая довольно дружелюбно относится к литовцам и частично к полякам, и согласно которой у белорусов и литовцев общее славное прошлое. Историки могут дискутировать, насколько большой вклад был литовского этноса или белорусского этноса в жизнь ВКЛ, но это теория, которую поддерживает немалое количество белорусов. Последовательными её сторонниками, согласно косвенных данных, в Беларуси являются примерно 30% населения», – говорит В. Вилейта.
В то время как радикальный литвинизм несёт под собой идеи того, что белорусы являлись основным этносом в ВКЛ, которых правильно надо бы называть литвинами и соответственно они, нынешние белорусы, могут претендовать на всё наследие ВКЛ, в том числе на столицу Вильнюс.
«Это отдельное проявление радикальных настроений, которые могут существовать в любом обществе. Они могут существовать, например, в литовском обществе, где какие-нибудь радикалы могут заявлять о территориальные претензиях по отношению к Польше или Беларуси. Такие настроения могут существовать в польском обществе, среди, например, каких-нибудь футбольных фанатов, где радикальные правые могут заявлять претензии на Вильнюс. Отдельные такие проявления существует и в белорусском обществе, однако они совершенно не пользуются популярностью», – говорит В. Вилейта.
Известно, что среди части белорусских добровольцев, воюющих на стороне Украины, националистические идеи пользуются популярностью. На это указывает хотя бы тот факт, что многие из них, например, неоднократно публично критиковали деятельность объединённого переходного кабинета белорусской оппозиции, главой которого является умеренных взглядов придерживающаяся С. Тихановская, но в то же время поддерживают связи с экс-главой христианско-консервативной партии Белорусский народный фронт (БНФ) Зеноном Позняком. Этот политик в 1990 годы был ярым оппонентом Лукашенко и сторонником возрождения белорусской национальный идеи.
Сегодня З. Позняк регулярно обвиняет С. Тихановскую в том, что она является агентом Кремля, не предъявляя никаких тому доказательств. К тому же, политик в недавнем своём интервью белорусскому журналисту Никите Мелкозёрову выражал сентимент в отношении Вильнюса, в котором Позняк провёл детство, говорил о том, что передача большевиками в 1939 году города Литве стала большой трагедией для Беларуси и вспоминал, что в 1990-ых участники «Саюдиса» вместе с членами БНФ поднимали вопрос о том, кто претендует на город. По заявлениям Позняка, БНФ тогда не выражал никаких территориальных претензий, но лишь попросил от новых властей Литвы «сохранить белорусский характер города». Тогда в Вильнюсе появилась белорусская школа имени Франциска Скорины, ЛРТ стало транслировать передачи на белорусском языке, в городе проходили белорусские культурные мероприятия.
Споры существуют давно
Несмотря на нынешнюю активность, такого рода разговоры и дискуссии – не новость. По словам А. Фридмана, пик исторических споров между белорусами и литовцами пришёлся на конец 1980-х, начало 1990-х годов. Тогда, вспоминает эксперт, оба государства пытались преуменьшить вклад друг друга в общую историю.
«Я бы отметил, что подобные тенденции были с обеих сторон. В Литве была в 1990 годы особенно выражена тенденция, в том числе и среди ученых, пытаться показывать историю ВКЛ, как фактически исключительно историю Литвы, без белорусского компонента. Что же касается серьёзных учёных или интеллектуалов, с обеих сторон, им было изначально понятно, что история ВКЛ – это общая история литовская и, соответственно, общая история белорусская», – говорит А. Фридман.
Некоторые критики белорусского компонента в истории ВКЛ, иногда выражают недовольство в том числе и гербом «Погоня». Профессор А. Бумблаускас с такого рода недовольством не согласен.
«Белорусы, и к тому же украинцы, являются наследниками ВКЛ. Если есть литовцы, которые, злятся на то, что герб „Погоня“ белорусы считают и своим гербом, то советую им успокоиться», – говорит А. Бумблаускас.
Эксперт по истории Беларуси А. Фридман, как и многие представители белорусского гражданского общества и оппозиции, утверждает, что радикальный литвинизм среди белорусов является непопулярным: «Мы говорим о предельном маргинальном течении как среди белорусов, находящихся на территории Литвы, так и среди белорусов, которые находятся на территории Беларуси».
В то же время профессор Вильнюсского университета А. Бумблаускас подчеркивает, что не уверен в том, какая часть белорусов придерживается радикальных форм литвинизма, но у него нет сомнений, что большинство белорусов осознают важность истории ВКЛ в их самосознании.
«Не знаю белоруса, который не признавал бы того, что роль белорусов в истории ВКЛ огромна. В то время как, вероятно, большая часть нас, литовцев, этого признавать не хотят. Ещё Ляунас Сапега (политический деятель ВКЛ, участвовал в подготовке 3 статута княжества – LRT.lt) говорил, что метрический язык и язык 3 статута ВКЛ является нашим (жителей Великого княжества). Советую вам открыть этот язык и прочесть, что на нём написано – ни один литовец не поймёт, а каждый второй белорус – поймёт», – говорит А. Бумблаускас.
Движение Беларуси на Запад: цель или проблема?
Основная часть исследования В. Вилейты была нацелена на изучение причин, по которым в литовском обществе возникает страх, связанный с литвинизмом. Такого рода дискуссии, по словам переводчика, всегда вспыхивали из-за действий режима Лукашенко.
Важно отметить, что Лукашенко на протяжении 30 лет ведёт двойственную политику в отношении белорусской истории: с одной стороны она, в его представлении, началась с большевиков, в начале 20 века, а с другой, уходит в века, и объединена с Литвой и Польшей. В зависимости от политического контекста официальный Минск регулярно меняет линию, на которой основана белорусская государственность.
«Эти волны совпадали во времени с теми периодами, когда Беларусь стремилась наладить отношения с Западом. Парадоксально, но это происходило именно тогда, когда белорусский режим принимал решение о том, что ему не следует всецело ориентироваться только на Москву, а пытался лавировать и улучшать отношения с Европой, усиливал исторические нарративы, которые акцентируют общность Беларуси с западными соседями. Тогда, когда начали ставить памятники литовским князьям в Беларуси, когда начинали реставрировать замки ВКЛ на территории Беларуси. Именно в этот период наблюдалась негативная реакция со стороны литовского общества», – говорит В. Вилейта.
Одним из таких этапов в Беларуси наблюдался с 2013 по 2020 годы, когда после выборов 2010-го Лукашенко стал выпускать на свободу политических заключённых, в обмен на снятие с Беларуси санкций.
В 2014 году, например, в центре Витебска был открыт памятник князю Алгирдасу, в 2019-ом в Лиде открыли памятник Гедиминасу. В то время в центре города собрались несколько сотен человек с бело-красно-белыми флагами. Тогда за национальную символику никто не был задержан. Спустя год за этот флаг и герб «Погоня» жителей Беларуси начали судить как экстремистов, а символику запретили.
Однако этапы либерализации и мягкой белорусизации Беларуси наблюдались и раньше.
«При Министре культуры Павле Латушко (занимал пост с 2009 по 2012 год), например, развивалась программа „Беларусь – страна замков“. Тогда были направлены дополнительные средства на восстановление руин замковых, скажем, в Лиде, Гольшанах, Крево, в иных городах белорусско-литовского пограничья, в связи с этим тоже дискуссии о литвинизме возникали», – рассказывает М. Милта.
Ещё один эпизод обострения случился в 2017 году, когда тогдашняя министр культуры Литвы Лиана Руоките-Йонссон заявила, что планы показать в Вильнюсе белорусский балет «Витаутас» и привязать его к программе столетия восстановления литовского государства – это провокация и демонстрация мягкой силы.
«Впоследствии это заявление было высмеяно литовскими историками, которые указывали, что такие комментарии со стороны литовских властей просто показывают их некомпетентность», – говорит В. Вилейта. Некоторые литовские историки, например, Инга Баранаускене, активно занимающаяся исследованием литвинизма, действительно сочли мнение министра необоснованным и заявили, что балет «Витаутас» «уж точно не о белорусском происхождении Витаутаса». Однако в заметке информагенства BNS тогда указывалось, что другая часть литовских историков, наоборот, выражает обеспокоенность тем, что «в последние годы у наших соседей наметилась тенденция восприятия великих князей литовских в качестве героев белорусского народа».
Такая реакция Литвы на воссоздание в Беларуси и ухода за наследием истории ВКЛ идёт вразрез с нынешней и прошлой литовской политикой в отношении белорусского гражданского общества.
С одной стороны, основой такой политики является поддержка белорусских демократов. Например, закрытый в Беларуси по политическим причинам в 2004 году Европейский Гуманитарный Университет, позже был принят именно Вильнюсом. После протестов 2020 года Литва оказала белорусам всеобъемлющую помощь в борьбе за свободу, здесь проходили акции, вроде цепи свободы, в которой участвовали 50 тысяч жителей Литвы, в числе которых были и главные политики страны. То есть вопрос белорусской демкоратии все эти годы казался крайне важным для литовского эстеблешмента.
С другой же стороны, при любых попытках белорусов прикоснуться к истории ВКЛ, в литовском обществе и политических кругах, возникает страх перед литвинизмом. Однако, в случае, если Беларусь станет демократическим государством, то интерес к истории ВКЛ там будет только расти, на это указывают и эксперты.
«Если литовцы будут реагировать на любые исторические какие-то положительные чувства белорусов по отношению к ВКЛ негативно, то это неизбежно испортит отношения между народами. Потому что белорусы, естественно, если они сохранятся вообще как нация, будут дальше искать свою собственную историческую идентичность, свое происхождение и естественным образом так называемый литвиннизм, то есть убеждение, что ВКЛ являлось также и белорусским государством, будет набирать популярность в Беларуси. Что, на мой взгляд, нужно приветствовать в нынешней Литве. Единственное, естественно, нельзя допускать популяризации каких-то радикальных настроений, которые могут приводить к территориальным претензиям на Вильнюс. Но пока что я не наблюдаю никаких реальных угроз», – говорит В. Вилейта.
В. Вилейта считает, что тенденция отрицания белорусского компонента в истории ВКЛ указывает на то, что в Литве к режиму Лукашенко привыкли больше, чем к демократической Беларуси, которой здесь никто не знает. Поэтому нарративы о том, что история Беларуси начинается с большевизма, и что Беларусь всегда явялась частью Руси, активно последние 30 лет продвигаемые минским режимом, очень удобны Литве.
«В определенном смысле, литовцы привыкли к этой теории, которая преобладает в Беларуси. Долгое время им самим было комфортно жить с этой теорией, но, я думаю, что литовскому обществу нужно понять, что, если они хотят, чтобы Беларусь стала европейским, надежным, стабильным соседом, который дружелюбно настроен по отношению к Литве, соответствующим образом у Беларуси должна быть своя европейская история, и эта европейская история связана с литовцами в составе ВКЛ и с поляками в составе Речи Посполитой», – считает исследователь.
Литовский историк А. Бумблаускас согласен с В. Вилейтой: «Мы, литовцы, должны будем научиться тому, что любые вещи, которые происходят на территории Беларуси, являются всё-таки их делами. Если они хотят создать демократическое, европейское, либеральное общество, то это хорошо, и мы должны будем их всячески поддерживать. Поэтому лучше не злиться, а порадоваться тому, что белорусам важна история Литвы и наши общие правители. <...> Мы должны будем признать, что этот народ существует, является нашим [, можно сказать,] родственником, самым близким народом к нам».
Профессор убеждён, что связь современных белорусов с историей ВКЛ – это то, что позволит этому народу отстраниться от советского наследия, преобладающего сегодня в Беларуси и в мышлении многих белорусов. В то же время историк отмечает, что изучение этой истории предполагает рост националистических идей, которые присуще и литовцам.
«Иногда белорусский национализм мне напоминает национализм литовский. Мы такие же националисты, как и они. Только, как мне кажется, мы быстрее сумели, при помощи профессора [Эдвардаса] Гудавичуса (литовский историк, делавший акцент на глобальной, европейской истории ВКЛ – LRT.lt), освободиться от такого Шапокcкого (Адольфас Шапока – литовский историк, в центре изучения которого был литовский характер ВКЛ, его принято считать основоположником идеи литовско-центрисского восприятия истории – LRT.lt) национализма. <…> Но в то же время, для меня, любой национализм – это более европейская вещь, чем большевистский советизм», – говорит профессор А. Бумблаускас.
Несмотря на то, что волны беспокойства в Литве в связи с литвинизмом, появлялись неоднократно, исследование В. Вилейты указывает, что всегда они были спровоцированы действиями белорусских властей. Сегодня же режим Лукашенко полностью открестился от белорусско-литовской истории и нынешний страх перед литвинизмом в Литве сформировался внутри страны, а не пришёл извне.
Причины
Основной причиной вновь возникших угроз перед литвинизмом эксперты называют увеличившееся белорусское присутствие в Литве. Сегодня в стране проживает около 60 тысяч белорусов, чего невозможно не заметить.
«Актором, который спровоцировал секьюритизация литвинизма выступил не официальный Минск, а белорусское гражданское общество, которое сейчас активно присутствует в западных государствах, особенно в Вильнюсе. Мы видим, что это приводит к аналогичному результату, к большому испугу и защитной реакции со стороны литовцев», – говорит В. Вилейта.
Несмотря на то, что объективных подтверждений о возросшей популярности идей литвинизма среди белорусов в Литве нет, собеседники отмечают, что многие из них, оказавшиеся в вынужденной эмиграции после протестов, часто испытывают разного рода психиологические трудности, связанные с непостоянством, что способстует возможному обращению к радикальным идеям. К тому же, многие белорусы подробно никогда не изучали вопросы своей идентичности, так как всю жизнь прожили в авторитарной Беларуси, где преобладает манипулятивный взгляд на белорусскую историю.
«Нам стоит понимать, что наши соседи белорусы на протяжении практически 30 лет живут в условиях необычайно жёсткого авторитарного режима, где общественный дискурс и система образования являются репрессивными формами воздействия власти на людей. Поэтому, когда ты вынужден жить в таких условиях, то неизбежно нередко становишься заложником того вакуума, в который тебя погружает этот репрессивный режим, поэтому, иногда, скажем, требуется больше усилий для того, чтобы как-то вернуться в такую адекватную аналитическую среду и среду выражения себя», – считает М. Милта.
По мнению эксперта А. Фридмана, исключение белорусов и Беларуси из общего исторического контекста также способствует радикализации диаспоры. За последний год наблюдалось несколько эпизодов такого рода. Например, около года назад президент Литвы Гитанас Науседа посещал Чехию, в этой поездке он опубликовал фотографию в социальных сетях у памятника общетсвенному деятелю ВКЛ Франциску Скорине, а в подписи заявил о том, что Скорина – важный человек для Чехии и Литвы, не упомянув Беларусь. Тогда это вызвало недовольство среди белорусов. Ещё один из таких эпизодов произошел, когда в 160-летнюю годовщину восстания 1863-1864 года, белорусы лидером страны также упомянуты не были.
«Я бы даже сказал, что вот эти дискуссии о литвинизме ведь ведутся главным образом в социальных сетях, насколько я это наблюдаю. Во многом они как раз связаны с заявлением и деятельностью президента Науседы, потому что у него есть вот эта систематическая позиция по вынесению Беларуси за скобки. Я бы тут не только привёл в качестве примера Франциска Скорину, но ещё и совсем недавнюю историю во время саммита НАТО в Вильнюсе, когда он прямо сказал, что белорусского государства как такового уже не существует и Беларусь превратилась в губернию – именно такой термин он употребил – которая контролируется Российской Федерацией, – считает белорусский историк А. Фридман – Конечно же, для белорусского сообщества такой взгляд на Беларусь, белорусское и белорусов, когда фактически их либо выносят за скобки, либо ставят на одну чашу весов с режимом Лукашенко, является исключительно неприятным. И да, это подстёгивает эти тенденции и попытку доказать, что это не так, в том числе и с аргументами литвинизма».
