После начала российской агрессии против Украины в Литве оказались не только беженцы из Украины, но и граждане России, которые не согласны с происходящим в их стране. Среди новых иммигрантов – известные политики, журналисты, ученые, люди искусства.
Русская служба Радио LRT пообщалась с одним из них – ученым-библеистом, переводчиком, публицистом, писателем, доктором филологических наук, профессором Андреем Десницким.
В феврале 2022 года он подписал открытое письмо российских учёных и научных журналистов с осуждением вторжения России в Украину и призывом вывести российские войска с украинской территории.
- Андрей, как вы оказались в Вильнюсе?
- В марте 2022 года я стал искать работу за границей, и, действительно, мне удалось ее найти. Получилось так, что еще летом прошлого года мы оказались в Вильнюсе: мы с женой переезжали с места на место, отчасти в России, отчасти в разных других странах, и Вильнюс – это был просто очень удобный «хаб»; сейчас это уже все прекратилось, а тогда еще можно было приехать на автобусе или на поезде в Вильнюс из России, здесь сесть на самолет и т. д. Мы провели две недели в Литве, вообще-то, в качестве такого то ли отдыха, то ли места, где можно пока пересидеть, и нам очень понравился город.
Я с детства знаю Ригу, у меня бабушка оттуда, но Вильнюс нам понравился больше. А когда сложилось так, что мне предложили работу в Вильнюсском университете, то я с большой радостью согласился. С октября прошлого года я живу в Вильнюсе.
- А почему вы стали искать работу на Западе?
- Потому что я не хочу жить в стране, которая ведет такую войну. Я чувствовал себя крайне небезопасно, и я понимал, что это – вопрос времени, когда начнутся большие проблемы. Это было бегство.
- Вам тяжело далось решение уехать из России?
- А как вы думаете? Мне 54 года, я всю жизнь прожил в Москве. Конечно, я довольно много ездил, учился в Голландии один год. Но в Москве абсолютно все – город, который я люблю, город, в котором я хотел и думал жить до конца своих дней… Признаюсь, я надеюсь, что я еще туда вернусь.
- Кто-то из ваших родных, близких, остался в России?
- Да, конечно.
- Я понимаю, что не у всех есть возможность уехать…
- Понимаете, люди оценивают свою жизнь… У меня в Москве отец, и у меня в Москве дочь. Чего я совершенно не хочу делать, так это давать какие-то глобальные оценки; есть, конечно, очень много причин, почему люди либо остаются, либо уезжают, – и это каждый раз личный выбор, личный риск.
Знаете, когда я об этом размышляю, я думаю о предках моей жены – они евреи из города, который назывался Двинском (ныне Даугавпилс – прим. ред.) и был в составе Псковской губернии. В 1917 году, после Февральской революции, – а они были достаточно состоятельными люди, – они переехали в Москву. Из захолустного Двинска – в Москву (какой восторг, не правда ли?). А в Москве – власть большевиков. Но через Двинск несколько раз прокатился фронт, – там, соответственно, были и красные, и немцы, и латыши, и поляки. И шансы уцелеть, наверное, были выше в Москве.
Потом Двинск стал Даугавпилсом в составе независимой Латвийской Республики. И, конечно, там было гораздо интереснее жить, чем в советской Москве. Но в 1940 году туда зашли сначала красные, потом, в 1941 году, – нацисты, и шансов выжить у еврейской семьи в Даугавпилсе практически не было.
То есть, каждый раз, оглядываясь назад, эти люди, наверное, очень жалели, что они уехали из прекрасного Двинска, и очень радовались тому, что все же они из него уехали… И я вот, – не знаю, что через 10 лет мы скажем о своем решении.
- Андрей, вы сейчас работаете научным сотрудником в Вильнюсском университете, ваша специальность – библеистика.
- Я филолог, работаю сейчас на филологическом факультете. В России, действительно, моей основной специальностью была библеистика, я работал в институте востоковедения. Кстати, это организация, про которую я ни слова не скажу плохого, и это был совершенно прекрасный опыт. Но любой филолог знает свой родной язык и немножко литературу, поэтому сейчас я на кафедре славистики Вильнюсского университета буду заниматься именно русской филологией, что в общем, мне нравится.
Дело в том, что библеистика в России – очень узкая область, и то, чем занимался я, было скорее популяризацией. Я не скажу, что я об этом жалею, но интересно попробовать себя в чем-то другом и для меня достаточно важном.
- Как вы ощущаете себя в Вильнюсе? Как вас принял наш город?
- Город, действительно, прекрасный. Это любовь с первого взгляда. То есть до того, как я получил предложение о работе, и до того, как я понял, что буду здесь жить, я очень полюбил Вильнюс, это я не льщу. В сравнении с такой строгой Ригой, очень большой и чопорной, Вильнюс очень уютный и домашний.
У нас некоторое количество друзей в Вильнюсе. Знаете, это так здорово, когда приезжаешь в город, а здесь уже куча своих, – встречаешь на улицах знакомых, иногда два раза в день, причем часто московских знакомых. Одна наша близкая подруга, которая сюда приехала раньше нас, еще в 2021 году (но уже тогда все надвигалось, все было понятно), она говорила, что Вильнюс – это такая «хоббитания»: это страна, где все очень уютно, по-домашнему. Естественно, есть свои проблемы и недостатки, – но где их нет? Но это, правда, очень удачный город, чтобы уехать из Москвы и не ощущать, что ты попал в абсолютно другой мир, где все чужое и где тебе ничего не понятно.
- У многих нынешних иммигрантов из России были проблемы, скажем, в Грузии или в других странах: на них смотрят с опаской, боятся прихода «русского мира». Вы не ощущали на себе этого?
- Я один раз нарвался на хамство в автобусе по национальному признаку и, наверное, раз сто – на доброжелательность. Люди явно давали понять, что они различают Путина и меня, и мне это очень важно. Они говорили о том, что понимают, насколько трудно человеку, который русский по национальности, у которого русский язык родной, который всю жизнь прожил в России, – насколько трудно ему сейчас оказаться в том положении, в котором он сейчас находится.
Я сюда приехал, стал изучать литовский язык, а в группе все остальные – украинки, беженцы от войны. И когда я туда шел, я, естественно, немного побаивался: как это будет, не будут ли они косо смотреть? Знаете, вообще ничего, – просто сидим и занимаемся языком. И им нужен литовский, и мне он тоже нужен. У нас прекрасная преподавательница, и я не чувствую никакого напряжения. Я понимаю, что это мой личный опыт, – наверное, у кого-то это иначе, но хамов и дураков везде хватает.
Вильнюс всегда был многонациональным городом, он им остается и сейчас. И я нередко слышал от своих коллег, которые говорят: да, мы понимаем, насколько трагичны обстоятельства, но зато Вильнюс получил то, чего он никогда бы не получил в других условиях, – Вильнюс получил интересных людей, которые сюда приезжают. Мне кажется, что всегда здорово видеть шанс и возможности, и для нас, для иммигрантов, – тоже, потому что, естественно, мы оказываемся в месте, которое, позволяет нам дышать свободно.
Вот первое ощущение, которое я слышал от многих: когда пересекаешь границу, ты понимаешь, что ты не боишься человека в форме. Ты не думаешь: а что я сейчас скажу, вдруг меня потом за это куда-то поволокут. Мы все выигрываем; мы многое теряем от того, что мы перемещаемся, но мы выигрываем что-то другое, получаем очень интересный опыт.
Конечно, не пожелаешь, – особенно тем, кто вынужден был бежать из-под обстрелов, из-под бомбежек, – не пожелаешь им такого никогда, но через какое-то время в Украину, в Россию, в Беларусь вернутся люди с опытом жизни в Европе. Их будет много. Вернутся дети, выросшие в Европе, и это уже будут совершенно другие дети, которым не удастся впарить демагогию; которые будут понимать, что европейский путь развития – это не много денег, комфорт и паспорт, с которым можно путешествовать, нет! Они будут понимать, как это работает, как живет общество в Европе.
