Кто убил Мантаса Кведаравичюса? Кем был застрелен Борис Немцов? Как внебрачный ребёнок Сергея Шойгу получил литовское гражданство? На эти вопросы в передаче Телевидения LRT «Наша русская улица» рассказал российский оппозиционер и журналист-расследователь Михаил Маглов, без малого десять лет живущий в Вильнюсе.
34-летний Михаил Маглов родом из Западной Сибири – из села Глуховка Омской области. Учился в Омском химико-технологическом колледже, но на нефтеперерабатывающий завод его не взяли, – хотя он и закончил с «красным дипломом», а таких обычно отрывают с руками. Отказ мотивировали тем, что у молодого человека проблемы со зрением, но Михаил считает, что причина была в другом – на последних курсах колледжа он уже был политическим активистом, а завод – стратегический объект.
В Омске Маглов был лидером молодёжного отделения партии «Яблоко», организатором гражданских акций в поддержку прав и свобод граждан, активистом движения «Солидарность». Свою оппозиционную деятельность продолжил и переехав из Омска в Москву. Ну, а потом, как и многие другие российские оппозиционеры, вынужден был эмигрировать. В следующем году исполнится 10 лет с тех пор, как он в Литве.
Но и живя в Вильнюсе Михаил продолжает борьбу с путинским режимом. Правда, теперь уже в качестве журналиста-расследователя. Он редактор исследовательского центра «Scanner project», работает в изданиях «Проект» и «Агентство», тесно сотрудничает с литовским LRT, латвийским TV-3, чешским независимым изданием «Dennik N», украинской службой Радио Свобода, интернет-изданием «Meduza», телеканалом «Настоящее время» и так далее.
Одна из последних по времени публикаций, подготовленных Михаилом совместно с украинскими коллегами, касалась обстоятельств гибели режиссёра-документалиста Мантаса Кведаравичюса.
«Мы вместе с коллегами из «Проекта» и издания «Спектр» попытались восстановить хронологию событий – что привело к убийству литовского режиссёра Мантаса Кведаравичюса, – рассказывает Михаил. – Мои коллеги во многом занимались тем, что общались с непосредственными свидетелями и с людьми, которых Мантас пытался спасти и вывезти из оккупированного Мариуполя. Я же занимался историей – мы пытались понять, а кто же, собственно, те вооружённые люди, войска, которые задержали Мантаса и которые причастны к его убийству. Для меня эта часть была довольно тяжёлой, потому что в условиях военных действий происходит довольно мало фиксирования. Несмотря на то, что у каждого есть телефон, в условиях, когда стоят оккупационные войска, свидетели боятся доставать свои телефоны и как-то фиксировать. Потому что это сразу вызывало агрессию военных – они предполагали, что украинцы передают какую-то информацию вооружённым силам Украины. Это во-первых. А во-вторых, очень много людей из Мариуполя уехало, и разыскать свидетелей, которые там были непосредственно на месте, местных жителей – это была не самая простая задача».
Авторы публикации попытались понять, какие российские военнослужащие могли являться, по меньшей мере, свидетелями убийства Мантаса Кведаравичюса. Для этого прежде всего требовалось выяснить, какие подразделения находились в тот момент на месте убийства. Журналисты вышли на боевиков так называемой «Донецкой народной республики». Круг подозреваемых и свидетелей постепенно сужался.
«Мне кажется, нам немножко удалось от большого свести к частному, – говорит Маглов. – Есть как минимум один человек, который является как минимум свидетелем (а, возможно, и участником) этого убийства. В результате этой работы мы пришли к выводу, что это такой Павел Мусиенко (с позывным «Паштет»). Он отрицает, что вообще находился на территории Украины (говорит, что был в России), но источники, близкие к литовскому следствию, сообщили нам о том, что литовское следствие, которое ведётся по поводу убийства, пришло к тем же самым выводам».
Не меньший резонанс вызвало и другое расследование последнего времени – о бывшей даме сердца российского министра обороны Сергея Шойгу и его внебрачных детях.
«Немножко отступлю назад, – говорит Михаил. – В 2019 году издание «The Insider» провело расследование, в котором рассказало про, скажем так, любовницу Сергея Шойгу (довольно давнюю), у которой на тот момент было двое довольно взрослых детей, и оба носили отчества «Сергеевич» и «Сергеевна». Сергей Ежов и «The Insider», опираясь на свои источники, публичные и непубличные, сообщили о том, что это дети Сергея Шойгу внебрачные».
Тогда, в 2019 году, Сергей Ежов поведал о том, что Елена Шебунова (так звали любовницу Шойгу) нереально разбогатела, хотя и работала всего лишь бортпроводницей в системе российского министерства по чрезвычайным ситуациям.
«Фантастическим образом обычная стюардесса стала одной из самых богатых женщин в России (из ТОП-200, наверное). Ей принадлежит шикарная вилла на Рублёвке, рядом с домами олигархов и друзей Владимира Путина братьев Ротенбергов. Дом оценивается в 1,5 миллиарда рублей. То есть у неё таких денег быть не может», – констатирует Маглов.
А совсем недавно расследование «The Insider» неожиданно актуализировалось. Центр исследовательской журналистики «Siena» сообщил о том, что Елена Шебунова вышла замуж за литовского гражданина Адолфаса Каминскаса и, соответственно, стала Еленой Каминскас.
«И они начали искать возможность инвестировать деньги в Литве и в других европейских странах. Это проблема с точки зрения – а, собственно, откуда у них деньги? И чьи это деньги?», – спрашивает Михаил.
Свою публикацию про неожиданно разбогатевшую бывшую стюардессу подготовил и Отдел расследований LRT. Вот в этой-то работе как раз и участвовал наш собеседник.
«Две команды занимались одной и той же темой, и в итоге в одно и то же время более или менее опубликовались. Но у LRT есть дополнительная информация, которая касается того, что литовские власти прекратили вид на жительство для Елены Каминскас. Она сейчас судится с департаментом миграции. Решение было вынесено на основе, как я понимаю, заключения департамента госбезопасности с формулировками об «угрозе национальной безопасности». И выяснился нюанс, что один из детей Шойгу (это девочка 2008 года рождения) получила гражданство Литвы, потому что, как я понимаю, Адолфас Каминскас признал её своей дочерью. Он гражданин Литвы, и она тоже получила гражданство. Проблема ещё заключается в том, что гражданин Литвы Адолфас Каминскас, по некоторым источникам открытым (там два разных источника), получил российское гражданство и не уведомил литовские власти о получении этого гражданства. И то, что нас ожидает – это, скорее всего, процедура лишения его литовского гражданства», – уверен журналист-расследователь.
С Отделом расследований LRT Михаил Маглов сотрудничает уже не первый год. Плодами их совместной работы были, в частности, расследования о том, как белорусский режим открыл путь контрабанде людей через Литву; о российских бизнес-связях члена Сейма Йонаса Пинскуса; о возможно непрозрачной деятельности бывшей администрации «Литовских железных дорог», в которой просматривается российский след; о том, как литовские бизнесмены в обход европейских санкций поставляли оборудование в оккупированный Крым; о возможных связях клайпедских предпринимателей с Беларусью, Россией и оккупированным Крымом…
По словам Михаила, он не стремится к тому, чтобы в своих расследованиях пролить свет на деятельность обязательно высокопоставленных персонажей:
«Мне в работе расследователя больше интересны не первые лица, не «топы», за которыми, грубо говоря, многие журналисты гоняются. Мне куда интереснее смотреть на вторых-третьих лиц, потому что очень часто именно они делают всю работу. Это во-первых. А во-вторых, они знают, что они не сильно публичные, – а значит, вряд ли ими будут заниматься. И это в том числе вызывает ощущение безнаказанности. Поэтому, если честно, я абсолютно не ставлю такой цели – дойти до «биг босса» в этой так называемой игре. Мне куда больше интересен сам процесс расследования. Отчасти это вполне себе хобби, потому что, если вы в детстве читали детективы и были увлечены ими, то во взрослой жизни стать журналистом-расследователем – это довольно любопытный процесс совмещения работы с приятным тебе занятием».
Тому, чтобы Михаил смог совмещать работу с приятным занятием, во многом способствовал его старший соратник и друг Борис Немцов. Именно с подачи Немцова у нас, в Вильнюсе, он начал этим заниматься.
«Я уехал из России в 2012 году, – говорит Михаил. – В 2013 году я приехал в Литву. Где-то, кажется, в 2014 году Борис Немцов стал депутатом Ярославской областной думы. Город недалеко от Москвы, где он реально работал депутатом, – это была его такая политическая трибуна. И в какой-то из его приездов в Литву мы с ним встретились и поговорили… Он видел, что антикоррупционная повестка и расследования – это важно, это трогает людей. И, когда мы разговаривали с Борисом, мы договорились: «Давайте попробуем. Я буду делать расследования по Ярославской области, по властям, а вы как депутат будете выходить на политическую трибуну, и расследования будут вашими «снарядами» в этой борьбе». И, в общем, оно так и получилось. Мы помаленьку начали заниматься расследованиями в Ярославской области, где очень мало было местных медиа, где местные журналисты запуганы… Мы начали с темы закупки лекарств для онкобольных. Нашли большой коррупционный сговор. Эти лекарства в области правительством закупались по ценам в 3-10 раз дороже, чем они стоили. Это привело к отставке вице-губернатора, который отвечал за здравоохранение. А это привело к отставке начальника департамента здравоохранения и фармации. Ну, и дальше мы занимались с ним непосредственно Ярославской областью, темами коррупции в области. Потом Бориса убили, и я решил просто продолжать эту деятельность».
Убийство Бориса Немцова – своего друга и одного из ярчайших российских оппозиционеров, – Михаил Маглов тоже расследовал. Это расследование заняло больше всего времени – около двух с половиной лет – и было самым сложным. В первую очередь, эмоционально.
«Лица, которые следили за ним, а некоторые из них стреляли в него и убили, – были осуждены. Но дальше следствие не стало заниматься непосредственными организаторами этого убийства и заказчиками (что, в общем, очень типично для России). И мне было крайне важно продолжить это расследование. И в принципе, в результате этих, наверное, двух с половиной лет нам это удалось сделать. Был совместный материал с изданием «Медиазона», довольно обширный, когда мы, как минимум, назвали ещё круг лиц, которые непосредственно принимали участие в этой слежке. Мы смогли понять, кто как передвигался, и смогли понять, что люди, близкие к Рамзану Кадырову, непосредственно контактировали с людьми, которые организовывали это убийство и непосредственно с участниками убийства. И для меня это, в общем, было важно», – говорит Михаил.
В одной из наших недавних передачи участвовал Александр Кушнарь – также журналист, покинувший Россию и ныне живущий в Вильнюсе. Говоря о команде Алексея Навального и других российских борцах с коррупцией, он высказал полемическую мысль – мол, в условиях современной России их работа не только не имеет никакого смысла, но даже вредна.
«Бороться с коррупцией в стране, которая объявляет своей целью уничтожение цивилизованного мира – это значит укреплять армию, которая будет заниматься этим уничтожением», – сказал он.
Михаил Маглов жёстко парирует коллеге.
«Я думаю, что это известный тезис полезных идиотов, которые используют данный аргумент почему-то для борьбы не с Путиным, а с Навальным, который сидит в тюрьме, и его командой, которая занимается довольно важной и объёмной работой, которая касается не только антикоррупционных расследований. Если бы в России не было коррупции, Путина и его команды давно бы не было во власти. Коррупция создала эту систему, и она – её основа. Если вы говорите, что коррупция – это хорошо, то вы продлеваете время пребывания Путина во власти».
