В этот понедельник мне представилась возможность в программе Радио LRT «Студия актуальных событий» обсудить изменения последних недель в войне в Украине и реакцию России. Меняет ли усиливающееся давление Украины — от изоляции Крыма до атак беспилотников на Москву — расчёты Кремля? Может ли нарастающее напряжение внутри России и даже критика Кремля со стороны военных иметь долгосрочные последствия? Или говорить о переломном моменте пока ещё рано?
Я попробую немного подробнее остановиться на этом.
Не менее интересной, чем сами украинские атаки, мне кажется реакция Кремля. Точнее — то, как она изменилась. Всего несколько дней назад в своей колонке для LRT «Война пришла в Москву. И российская пропаганда, похоже, растерялась» я писал о том, что после крупнейших украинских ударов по Москве Владимир Путин долго молчал, а кремлёвская пропаганда, казалось, не имела чёткого ответа на вопрос, как объяснить миллионам россиян, что война уже дошла и до их повседневной жизни, почему вместо обещанных стабильности и благополучия им приходится сталкиваться со взрывами и нехваткой топлива.
И вот на выходных Путин наконец заговорил. Однако его выступления на съезде партии «Единая Россия» лишь подтвердили мой вывод.
Вместо того чтобы объяснять, почему беспилотники долетают до Москвы, почему закрываются аэропорты, почему в глубине России возникают проблемы с поставками топлива или почему в Крыму всё чаще происходят перебои с электроэнергией, он выбрал другой путь — изменил саму историю. Теперь главный посыл Кремля таков: Россия воюет не с Украиной, а с «коллективным Западом», который якобы стремится дестабилизировать российское общество. Иными словами, не решаются проблемы, а меняется их интерпретация.
Мне кажется, это гораздо важнее, чем может показаться на первый взгляд. Путин фактически начинает готовить страну к долгой войне. До сих пор российскому обществу рассказывали о «специальной военной операции» — СВО, цели которой вскоре будут достигнуты. Теперь этот нарратив очевидно больше не работает. Поэтому его заменяют новым, хотя и уже опробованным. Якобы Россия сражается со всем западным миром. Такая история позволяет объяснить всё: почему война продолжается уже четвёртый год, почему растут военные расходы, почему требуется всё больше солдат, почему возникают экономические проблемы и почему жителям России приходится и ещё придётся сталкиваться со всё большими неудобствами.
Это одновременно означает и то, что Путин пока не видит политической необходимости искать компромисс. Напротив, он готовит общество к ещё более длительной войне.
Другой темой, которую мы подробно обсуждали, стала стратегия Украины. По моей оценке, сегодня Украина стремится не только остановить российское наступление на фронте. Она систематически повышает цену войны для самой России. Удары по крымской логистике, нефтеперерабатывающим заводам, военным аэродромам, энергетической и другой критически важной инфраструктуре — это не отдельные операции. Это последовательная стратегия, направленная на то, чтобы заставить Кремль выделять всё больше ресурсов на защиту собственной территории и показать российскому обществу, что последствия войны уже невозможно ограничить исключительно территорией Украины.
Особенно важен в этом контексте Крым. По моей оценке, Украина сегодня не обязательно стремится быстро вернуть полуостров военным путём. Гораздо важнее превратить Крым в военный плацдарм, который России будет всё труднее удерживать. Чем сильнее нарушается логистика, поставки топлива, работа энергетики и военных объектов, тем меньше становится стратегическая ценность Крыма. Иными словами, Украина стремится к тому, чтобы Крым из преимущества России превратился в её постоянную головную боль.
Одновременно я подчеркнул, что не стоит ожидать быстрого перелома в России. Да, Украина очевидно перехватила стратегическую инициативу. Да, российская логистика, энергетика и даже пропагандистская система испытывают всё более сильное давление. Однако авторитарные режимы обычно не ломаются после одного или нескольких ударов. Они приспосабливаются, мобилизуют дополнительные ресурсы и пытаются изменить ожидания общества. Именно такой этап мы наблюдаем сейчас.
Поэтому в ближайшие месяцы, на мой взгляд, Россия не только продолжит военное давление на фронте, но и будет активнее использовать гибридные инструменты против Запада — кибератаки, диверсии, информационные операции, попытки расколоть западные общества и провокации против государств восточного фланга НАТО. Кремль прекрасно понимает, что достигать своих целей исключительно военными средствами становится всё сложнее, поэтому всё больше внимания будет уделять другим инструментам давления.
От России можно ожидать и других способов давления на Запад — ядерного шантажа, вовлечения Беларуси и тому подобного.
В ходе дискуссии я также подчеркнул, что не стоит искать один волшебный момент перелома. Расчёты Кремля не изменит один успешный удар беспилотников по Москве или Крыму. Их может изменить только долгосрочное, последовательное и многоуровневое давление — военное, экономическое, технологическое, дипломатическое и информационное. Именно поэтому единство Запада сегодня не менее важно, чем успехи Украины на поле боя.
Мне кажется, именно в этом заключается один из важнейших уроков этой войны. Россия чувствует себя наиболее уверенно тогда, когда сама диктует повестку дня. Но когда инициатива переходит к другой стороне и Кремль вынужден объяснять своему обществу, почему горят нефтеперерабатывающие заводы, почему закрываются аэропорты или почему в Крыму не хватает топлива, образ его силы начинает тускнеть. Поэтому сегодня самое важное — не позволить России вернуть себе инициативу. Именно последовательное давление со временем может изменить стратегические расчёты Кремля.
