Командующий ВС Швеции: многие не понимают, что на самом деле представляет собой Балтика

Угроза со стороны России изменила направление оборонной политики Швеции, существовавшее два столетия, и привела страну в НАТО. Главнокомандующий вооружёнными силами Швеции генерал Микаэль Клаэссон в эксклюзивном интервью порталу LRT.lt заявил, что Альянс удивил его своей сложностью, однако подчеркнул, что, несмотря на эмоциональный фон, военное сотрудничество в нём остаётся «очень хорошим».

В ходе интервью глава шведской армии также обсудил регион Балтийского моря, сценарии, при которых Москва может испытать восточный фланг НАТО, а также оценил возможные последствия «плохого мира» в Украине.

«В настоящее время в Украине находится почти 600 тысяч российских военнослужащих. Не все они могут быть выведены, но многие — да. Они легко могут стать фактором у наших границ — как в Калининграде, так и вдоль всех трёх стран Балтии и, конечно, Финляндии», — отметил он.

— Швеция уже два года является членом НАТО. Ранее вы были близким партнёром Альянса, но теперь можете видеть его работу изнутри. Последние годы были довольно напряжёнными — кажется, одной из целей Альянса было в некотором смысле успокоить президента Дональда Трампа, который недавно снова намекнул, что США могут не прийти на защиту союзников. Как Швеция оценивает такой сценарий?

— Мы оцениваем изменения в трансатлантических отношениях и стратегические шаги и решения нынешней администрации США. Мы видим изменения в Стратегии национальной безопасности и Стратегии национальной обороны и опираемся именно на это, поскольку, очевидно, вокруг много эмоций и мнений.

Мы стараемся отделять риторику от того, что происходит на самом деле и закреплено в документах, а также от того, как это отражается в работе Альянса. С моей точки зрения, военное сотрудничество остаётся очень хорошим — я говорил это тысячу раз журналистам в своей стране: я не могу делать вид, что всё плохо или будет плохо.

Позиция США также довольно чётко обозначена в вопросе распределения бремени, и эти изменения в конечном итоге будут реализованы через планирование возможностей НАТО и другие механизмы.

Ожидается, что европейцы будут больше платить, больше делать, брать на себя больше ответственности и активнее обеспечивать собственную безопасность. С точки зрения Швеции, это в целом обоснованно, и мы слышим подобные заявления от американских президентов ещё со времён Эйзенхауэра. Звучит ли это иначе из уст Д. Трампа? Да, но суть остаётся той же, и мы привержены этому.

Для нас также важно сохранять связь с нашими американскими союзниками, а не разрывать её, поддаваясь эмоциям и риторике.

— Однако Швеция была одной из наиболее громких критиков США, когда президент Д. Трамп угрожал Гренландии. Вы направили военных для участия в миссии «Арктический страж». Какое сообщение вы хотели этим передать?

— По очевидным причинам мы поддерживаем международное право и основанный на правилах мировой порядок. Сохранение территориальной целостности государств, конечно, находится среди наших приоритетов. Это был очевидный политический шаг нашего правительства — поддержать северную страну, друга и союзника по НАТО, а также придерживаться международных принципов.

Мы не направляли войска — мы отправили всего трёх штабных офицеров для участия в планировании действий, целью которых было подготовить операции для датских учений «Arctic Endeavour». В итоге это стало частью структуры миссии НАТО «Арктический страж».

— Перейдём к шведской армии: какие самые большие изменения произошли после вступления в НАТО?

— Думаю, один из главных аспектов в том, что, оказавшись внутри, понимаешь — всё устроено гораздо лучше. И одновременно сложнее. Когда ты партнёр, ты можешь выбирать и решать, но как полноценный член Альянса ты обязан участвовать во всём процессе. Поэтому уровень сложности — он не чрезмерный, но всё же удивляет.

С военной точки зрения процесс планирования возможностей — так называемый процесс оборонного планирования НАТО (NDPP) с конечными целями по возможностям — вероятно, самый сложный. Партнёры имеют лишь частичный доступ к нему, а теперь мы участвуем полноценно, и это довольно непросто. Мы последовательно работаем над тем, чтобы справиться с этим.

Важно также подчеркнуть, что NDPP и цели по возможностям тесно связаны с обязательствами по инвестициям в оборону, согласованными в Гааге. Очевидно, что все страны пытаются найти чёткий путь вперёд, понять и реализовать как цели по возможностям, так и инвестиционные обязательства.

— Какие конкретные возможности Швеция предлагает НАТО?

— У нас очень сильные военно-воздушные силы. Есть системы средней дальности ПВО «Patriot». Также у нас есть амфибийные подразделения, которые в регионе Балтийского моря являются абсолютно уникальными — особенно в архипелаге между Швецией и Финляндией, на севере, в Финском заливе и т. д. Кроме того, у нас есть военно-морской флот, созданный для эффективных действий именно в Балтийском море.

— Говоря о Балтийском море: когда Швеция и Финляндия вступили в Альянс, одним из главных позитивных аргументов было то, что Балтийское море станет своего рода «озером НАТО». Однако сейчас Россия именно в Балтийском море испытывает Европу с помощью так называемого «теневого флота». Недавно Украина нанесла удары по российским портам в Балтийском море. Что там происходит? Насколько Балтийское море безопасно?

— Я бы сказал — нет. Думаю, многие люди, многие союзники не до конца понимают, что на самом деле представляет собой Балтийское море. Если смотреть на карту, оно выглядит как небольшой водоём — не кажется чем-то драматичным. Стратегическую сложность гораздо легче осознать, глядя, например, на Северную Атлантику.

Но на самом деле более 50% всей морской торговли России проходит через Балтийское море. В любой момент там находится около 4000 судов, и, если говорить о «теневом флоте», значительная часть экспорта российской нефти и газа также идёт через Балтийское море.

Так что есть ли у России интересы в сфере безопасности в Балтийском море? Да — и очень серьёзные. Государство, которое напало на соседнюю страну и ведёт агрессию, при этом поддерживает свою военную экономику через Балтийское море, играет здесь огромную роль. Мы видим более агрессивную позицию, а также действия, которые можно считать отдельными инцидентами — от глушения GPS-сигналов до нарушений границ и т. д. Всё это вместе формирует определённую модель поведения, которая полностью соответствует тем гибридным сценариям, о которых мы часто говорим.

— В прошлом году вы говорили: «Я уверен, что они [россияне] готовы в любой момент испытать 5-ю статью НАТО в странах Балтии или в других частях Европы». Как, по-вашему, Россия могла бы это сделать? Как это могло бы выглядеть?

— Я бы отстранился от оценок, когда именно российские вооружённые силы теоретически смогут восстановиться после какого-либо мирного соглашения или новой фазы войны с Украиной.

Я этого не оспариваю, но русские прекрасно знают, что сейчас весь НАТО работает крайне интенсивно, стремясь увеличить оборонные расходы до 5% ВВП. И я задаюсь вопросом — зачем им ждать, чтобы испытать НАТО? Разумеется, речь не идёт о масштабном наземном наступлении или чем-то подобном, но скорее о попытках проверить единство Альянса — например, через расширенные нарушения границы.

В регионе Балтийского моря находится около 300 тысяч островов и небольших скал. Связав это с защитой «теневого флота», они могли бы легко сказать: «Нам нужны эти несколько скал в Балтийском море, чтобы наш флот чувствовал себя безопасно и имел свободу навигации». На самом деле, без намерения воевать за эти территории, они могли бы просто туда прийти и посмотреть, что произойдёт — способен ли Альянс принять решение или нет.

Именно такой тип вызова я имею в виду — цель заключалась бы в подрыве доверия и единства внутри Альянса. Этого, по моему мнению, и добивалась бы Россия.

— Как вы оцениваете текущие военные возможности России, особенно в контексте переговоров и конфликта с Ираном?

— Очевидно, что они глубоко вовлечены в войну против Украины. Поэтому постоянная поддержка Украины крайне важна — не для затягивания войны, это не цель, а для того, чтобы украинцы могли продолжать бороться за свою свободу. Это принципиально важно для всех нас, и мы должны сохранять фокус, несмотря на происходящее в других регионах.

Кроме того, я считаю, что такие игроки, как Россия, Иран и другие, в любом случае взаимосвязаны, поэтому за ситуацией нужно внимательно следить и по этой причине.

Пока они «застряли» в войне и не хотят мобилизовать свои призывные силы — примерно 1,5 миллиона человек, которых теоретически можно было бы мобилизовать — ситуация в целом остаётся под контролем. Однако всё может быстро измениться в случае достижения мира или «плохого мира». Сейчас в Украине находится почти 600 тысяч российских военных. Не все они могут быть выведены, но многие — да. И они легко могут стать фактором у наших границ — в Калининграде, вдоль всех трёх стран Балтии и, конечно, Финляндии.

— Итак, если будет достигнуто некое мирное соглашение — это худший сценарий? А какой был бы лучший?

— Лучший сценарий, конечно, — это победа Украины, это совершенно очевидно. И чтобы Альянс и Украина продолжали сосредотачиваться на сдерживании — это позволило бы сохранить мир как для Альянса, так и для Украины. По сути — сдерживая Россию. Вижу ли я какой-то более идеальный конечный вариант — мир, любовь, взаимопонимание и вечную дружбу? К сожалению, нет. С нынешним режимом в России я не вижу позитивного исхода в этом вопросе. Поэтому моя стратегия была бы ближе к стратегии сдерживания.

— Что произойдёт с военной точки зрения, если западная поддержка Украины сократится?

— Очевидно, это будет огромный риск. Самый большой риск, конечно, в том, что Украина проиграет не только в военном смысле, но и утратит свою политическую целостность — а это стало бы серьёзной угрозой для всех нас и, разумеется, победой для Путина. Это, вероятно, было бы худшим сценарием как для самих украинцев, так и для нас, потому что это означало бы, что Россия получила бы стимул продолжать свою экспансию и реализовывать свои империалистические амбиции.