Глава Департамента миграции: «Приезд в Литву для иностранца — это привилегия, а не право»

Спрашивали? Отвечаем. Решения департамента о ВНЖ и ПМЖ, судебные споры, задержки в рассмотрении документов, «наказание за прошлое» и многое другое — новая руководительница Департамента миграции Литвы Индре Гаспере отвечает на вопросы читателей Telegram-канала LRT Novosti и портала LRT.lt.

Индре Гаспере стала руководительницей Департамента миграции Литвы в начале января 2026 года, сменив Эвелину Гудзинскайте. До этого она долгие годы работала в Министерстве внутренних дел, занимаясь юридическими и административными вопросами, включая миграционную политику и правовой статус иностранцев. Теперь именно она возглавляет департамент и определяет подход к рассмотрению заявлений иностранцев и принятию решений.

— Первый вопрос, который интересует наших читателей, и меня в том числе. По каким критериям сегодня отказывают в продлении и лишают ВНЖ и ПМЖ? Какие критерии сейчас самые актуальные?

— Самый актуальный и главный критерий — это угроза государственной безопасности. Если человек, гражданин третьей страны, который хочет получить или продлить временный вид на жительство, представляет угрозу государственной безопасности, это является главным основанием для отказа или лишения ВНЖ.

Это решение принимается не произвольно. Оно прямо предусмотрено литовским законодательством. Если есть угроза государственной безопасности, мы принимаем решение, опираясь на заключение Департамента государственной безопасности. Закон обязывает нас мотивировать свои решения, но ключевым элементом здесь является именно заключение этого департамента.

— Есть ли другие причины?

— Да, другие причины тоже существуют. Например, нарушение миграционного законодательства или злоупотребление предоставленным статусом.

Приведу простой бытовой пример. Человеку выдали разрешение на временное проживание в Литве, но фактически он не живёт и не работает здесь, а использует это разрешение для пребывания в других странах. В таком случае он не соблюдает условия, на основании которых ему был выдан ВНЖ, и это может стать причиной его аннулирования.

— Могут ли административные нарушения в Литве повлиять на получение ПМЖ?

— Простые административные нарушения сами по себе, как правило, не являются основанием для лишения ВНЖ или ПМЖ. Речь идёт о крайне редких случаях и о систематических злоупотреблениях.

Например, если иностранец совершил множество административных правонарушений: десятки ДТП, не платит штрафы, уклоняется от уплаты налогов, скрывается от обязательств перед государством. Тогда такие действия могут перерасти в уголовную ответственность.

В подобных случаях Департамент миграции может запросить оценку не только у полиции, но и, в зависимости от ситуации, у других ведомств. Если совокупность обстоятельств указывает на риск или угрозу, может быть принято решение об аннулировании временного или постоянного вида на жительство.

Если речь идёт о серьёзных уголовных преступлениях, тогда мы уже обращаемся в Департамент государственной безопасности. Это может стать основанием как для отказа в продлении или выдаче ВНЖ или ПМЖ, так и для запрета на въезд в Литву.

— Сколько судебных разбирательств связано с оспариванием решений департамента, и как вы подходите к этим делам?

— На сегодняшний день у нас около 220 судебных разбирательств. В основном они рассматриваются в административных судах. Мы сейчас пересматриваем наш подход к таким делам, чтобы идти в суд только в тех случаях, где позиция департамента действительно перспективна.

Мы также планируем активнее взаимодействовать с другими учреждениями — либо для усиления нашей позиции, либо, при возможности, для поиска мирных решений с истцами.

Надо отметить, что адвокаты тоже активно используют судебные процедуры. Иногда людям обещают, что через суд они смогут сохранить право на работу в Литве, хотя существуют чёткие и законные способы получения трудовой визы и разрешений.

По предварительным данным, около 80% судебных дел департамент выигрывает, в основном это иски, связанные с непродлением временного вида на жительство.

— Есть ли общая тенденция в этих исках?

— Да, значительная часть дел связана с трудовыми визами и с решениями, принятыми по соображениям государственной безопасности.

Кроме того, мы пересматриваем дела людей, которые ранее работали в структурах спецслужб или на предприятиях, связанных с ними, например в Беларуси. В таких случаях может быть принято решение о непродлении ВНЖ, и именно по этим основаниям сейчас много дел находятся в судах.

При этом мы стараемся найти баланс между интересами государственной безопасности и интересами бизнеса в Литве.

— Очень важный вопрос — сроки рассмотрения документов при подаче на ВНЖ. По закону он должен быть до 4 месяцев, но на практике люди ждут 7–9 месяцев. Планируются ли изменения в этом вопросе?

— Мы будем вести более точную статистику, но важно понимать, что длительные сроки не всегда зависят только от Департамента миграции. Мы обязаны запрашивать информацию у других учреждений, в том числе у Департамента государственной безопасности, полиции, Службы охраны госграницы.

Тем не менее мы приложим все усилия, чтобы сроки соответствовали закону. Мы понимаем интерес работодателей и влияние этих процессов на экономику страны.

Если будет необходимо увеличить штат или улучшить IT-ресурсы, мы будем поднимать этот вопрос. Уже сейчас ведётся работа по обновлению системы MIGRIS, которая будет модернизирована с 1 марта, что должно ускорить процессы.

— Что делать людям, которые из-за задержек при рассмотрении документов теряют доступ к работе, банковским услугам и медицине и находятся в правовой неопределённости?

— Мы понимаем обеспокоенность людей и будем стараться минимизировать такие ситуации. Своей вины мы не отрицаем, однако в скором времени не предвидится решение всех подобных проблем. Если задержка произошла по вине департамента, человека не высылают из Литвы — ему предоставляется дополнительный срок пребывания, а раньше сразу высылали из страны.

Важно также, чтобы люди сами действовали своевременно. В системе MIGRIS есть личный кабинет, где можно включить уведомления о сроках окончания документов. Напоминания приходят за 7 месяцев и за 2 месяца до окончания срока действия.

Рекомендуется начинать процесс продления минимум за 6 месяцев. В большинстве случаев этого достаточно.

Если рассмотрение дела затягивается, как правило, речь идёт о сложных кейсах. Это происходит, например, тогда, когда в ходе проверки выявляется новая информация, которая не была указана в анкете.

В этой анкете задаются вопросы, в том числе о лояльности, России, Крыме и других чувствительных темах. Проверкой таких данных занимается Департамент государственной безопасности, потому что это оперативная служба, это разведка и этот процесс требует времени. У Департамента миграции таких инструментов нет.

Например, во время пребывания человека в Литве может появиться новая информация, из которой выясняется, что он указал недостоверные сведения: написал, что работал в милиции, тогда как на самом деле служил в закрытом или секретном подразделении.

— Наших читателей волнует вопрос так называемого «наказания за прошлое». Понятно, что у многих приезжих есть биография, связанная со странами, в которых они ранее жили, и эти государства сегодня считаются недружественными Литве. Люди это осознают. Однако они не понимают, почему в общении с представителями департамента в качестве аргументов против их пребывания в Литве поднимаются факты службы в армии двадцать лет назад или, например, работы в таких структурах, как «Сбербанк». Почему это может рассматриваться как основание для отказа в продлении или сохранении статуса? Что вы могли бы на это ответить?

— У Департамента государственной безопасности есть собственные критерии оценки, которые не подлежат публикации. Мы не располагаем этими критериями и не обладаем компетенцией их интерпретировать или оценивать. Если ДГБ рекомендует не выдавать гражданину третьей страны временный вид на жительство в Литве, мы обязаны учитывать это заключение. При этом итоговое решение остаётся за нами, и мы также должны его мотивировать.

Работа в определённой структуре или учреждении сама по себе не является единственным и автоматическим основанием для отказа. Например, если человек является беженцем и не может вернуться в страну происхождения из-за реальной угрозы тюремного заключения, он может получить защиту в Литве и будет защищён от режима.

Однако в случаях, когда человек работал в структурах МВД, армии или аналогичных ведомствах и при этом регулярно возвращается в страну происхождения, ДГБ проверяет, не сохранились ли у него связи с режимом. Оценивается совокупность факторов: текущие контакты, поездки, социальные и профессиональные связи.

К примеру, если служба в армии имела место 20 лет назад и с тех пор человек не поддерживает никаких связей, этого, как правило, недостаточно для негативного решения. Но если при этом он регулярно ездит в страну происхождения, где действуют недружественные режимы, это уже вызывает дополнительные вопросы.

Существует распространённый миф: «я обычный человек и не представляю интереса для спецслужб». Это не так. Любой человек может быть интересен, особенно при наличии контактов, связей или регулярных поездок. Он может быть завербован либо использоваться как так называемый «спящий» агент. Даже мобильные устройства и цифровые следы могут представлять ценность для сбора информации.

Каждый случай рассматривается индивидуально — с учётом семейного положения, наличия детей, уровня интеграции в литовское общество. Эти решения даются непросто. Фактически оценивается, где находится центр жизни человека: в Литве — с семьёй, друзьями и социальной средой — или же в стране происхождения, куда он постоянно возвращается и где сосредоточена его социальная жизнь. Все эти факторы учитываются, даже если заявитель их не видит или не осознаёт.

— Почему иммигрантам часто не объясняют причины отказа в выдаче или продлении ВНЖ, ПМЖ подробно по пунктам?

— Часть информации относится к государственной тайне. Даже сам факт наличия у нас определённых данных о человеке может быть засекречен. Поэтому мы не всегда имеем возможность раскрывать все мотивы принятого решения.

При этом мы всегда стараемся соотносить интересы государственной безопасности Литвы и интересы конкретного человека. Мы не рассматриваем мигрантов как врагов. Напротив, миграционная политика Литвы ориентирована на привлечение людей с высокой квалификацией или специалистов, в которых страна испытывает потребность, — тех, кто может внести вклад в экономику, интегрироваться в общество, разделяет схожий менталитет и обладает мотивацией к жизни в Литве.

Это подтверждается и статистикой: большинство иностранцев, проживающих в Литве, — граждане Беларуси и России. Литва продолжает выдавать и продлевать им виды на жительство.

Часто бывает так, что сами заявители не договаривают всех обстоятельств своей истории. Приводятся примеры публичных кейсов, когда человек озвучивает одну версию, а позже выясняется, что в решении фигурировали иные, более серьёзные основания, включая сотрудничество со спецслужбами.

Люди, обращаясь к журналистам или в суд, нередко подчёркивают то, что им выгодно, и умалчивают о том, что им невыгодно. Это человеческая природа. Наша задача — быть объективными и учитывать интересы и государства, и человека.

— А существует ли срок давности для службы в армии, работы в госструктурах или участия в сомнительных, с точки зрения ДГБ, мероприятиях?

— Формального срока давности в законе нет. Но важно понимать, что сам по себе факт работы в какой-то структуре много лет назад не является ни единственным, ни автоматическим основанием для отказа. Такого критерия в законе не существует.

Всегда рассматривается совокупность обстоятельств. Один и тот же факт может оцениваться по-разному в зависимости от контекста: как давно это было, где человек жил после этого, какие у него связи сейчас, как он себя ведёт.

— Поступает много вопросов о семье, особенно о детях и социальных гарантиях. Практический пример: семья с гуманитарным ВНЖ не может вернуться в Беларусь и рожает ребёнка в Литве. Как происходит легализация такого ребёнка? В каком статусе он будет находиться? И может ли семья в будущем получить ПМЖ?

— Ребёнок, который рождается в Литве у родителей с временным видом на жительство, получает временный вид на жительство, связанный со статусом родителей. Его правовой статус такой же, как у любого другого иностранца с ВНЖ. При рассмотрении решений мы всегда оцениваем всю семью и всех её членов. Наличие ребёнка может быть дополнительным аргументом в пользу разрешения проживания для других членов семьи. Возможность получения ПМЖ зависит от выполнения общих условий, предусмотренных законом.

Социальная система Литвы построена на принципе солидарности: сколько налогов уплачено, на такие социальные гарантии человек может рассчитывать. Базовые социальные выплаты существуют, но ими занимаются не органы миграции, а муниципалитеты и другие учреждения. Департамент миграции в этих вопросах не участвует.

— А что касается медицинской помощи для работающих просителей убежища, которые платят налоги? Иммигранты отмечают, что годами не имеют доступа к базовой медицине.

— Это вопрос к Министерству здравоохранения и Министерству социальной защиты и труда. Насколько нам известно, такие люди имеют право на базовую медицинскую помощь, и при желании они могут самостоятельно оплачивать медицинское страхование. Возможно, проблема в том, что эта информация не всегда достаточно разъясняется.

— Люди также спрашивают о детях, которые прожили в Литве пять лет на гуманитарных основаниях, знают литовский язык, но при этом для получения ПМЖ от них требуют подтверждения доходов.

— Речь идёт не о доходах ребёнка, а о доходах семьи. Государство оценивает, может ли семья обеспечить ребёнка и не стать нагрузкой на систему социального обеспечения. Литва — страна с ограниченными социальными ресурсами, и если человек планирует жить здесь длительное время, он должен иметь материальные возможности содержать себя и своих детей.

— Сейчас особое внимание уделяется вопросам семейного воссоединения в Литве. Согласно закону о правовом статусе иностранцев, иностранцы, которые уже имеют вид на жительство, могут приглашать к себе супругов и детей. Как эта процедура будет реализовываться на практике?

— Такая возможность есть не у всех. Существует много различных критериев, которым должны соотвествовать как сами иностранцы так и их вторые половины. Как правило, иностранец должен прожить в Литве не менее трёх лет, иметь стабильный доход и ресурсы для содержания семьи, а также подтвердить, что брак или отношения не являются фиктивными. Также оценивается стабильность трудовой деятельности: в течение двух лет допускается не более двух смен работодателя. Если человек часто меняет работу и не демонстрирует финансовую устойчивость, способность содержать семью это может стать основанием для отказа во воссоединении семьи.

Также при рассмотрении заявлений оценивается уголовная история, возможные риски для государственной безопасности, а также медицинские показатели, включая инфекционные заболевания, которые могут представлять угрозу общественному здоровью. Каждый случай рассматривается индивидуально.

— Какова политика Литвы в отношении белорусов, которые не могут продлить свои паспорта и паспорта детей из-за риска преследования в Беларуси?

— Мы знаем об этой проблеме. Паспорт иностранца выдаётся только тем, кто действительно не имеет возможности ни вернуться в страну, ни получить национальный паспорт. Речь идёт о небольшой группе людей. Например, в 2024 году было выдано 216 паспортов иностранца, из них 155 — гражданам Беларуси, это из 50 тысяч белорусов, которые приезжают в Литву. По пока ещё по не подтверждённым данным, в 2025 году — около 300 паспортов, из них 249 — белорусам. На фоне десятков тысяч белорусов, проживающих в Литве, это небольшое число. Если человек не политический беженец, ему не назначено тюремное заключение в Беларуси, если человек регулярно ездит в Беларусь и может получить национальный паспорт, оснований для выдачи паспорта иностранца в Литве нет.

— Люди также спрашивают о правах супругов граждан Литвы. Почему в первые пять лет они имеют только ВНЖ и ограниченный доступ к социальным гарантиям?

— Супруги граждан Литвы с временным или постоянным видом на жительство имеют практически те же права, что и другие жители страны с таким же статусом. Ограничения касаются в основном избирательных прав. Социальные гарантии зависят от уплаты налогов. Процесс получения гражданства возможен позже в рамках натурализации при соблюдении всех условий.

— Учитывает ли Департамент миграции демографическую ситуацию в Литве при принятии решений о выдаче видов на жительство?

— Демографические вызовы действительно существуют, но нет правила, что человек может приехать и получить разрешение на проживание только потому, что он обещает завести семью. Литва сохраняет за собой право самостоятельно решать, каких мигрантов и на каких условиях принимать, исходя из государственной политики и интересов безопасности.

— Есть ли послабления для граждан России с литовскими корнями, которые хотят переехать в Литву, интегрироваться и впоследствии отказаться от российского гражданства?

— Подход остаётся индивидуальным. Наличие литовских корней не означает автоматического получения вида на жительство или гражданства. Если человек соответствует критериям, установленным законом, он может претендовать на соответствующий статус.

Здесь важно понимать, что речь идёт о двух разных правовых механизмах. Въезд и проживание в Литовской Республике по ВНЖ — это один набор критериев, а получение гражданства — совершенно другой.

Если человек имеет литовские корни и право на литовское гражданство по принципу крови, а не территории, то при отказе от первичного гражданства он может претендовать на литовское гражданство. В институте гражданства нет такого критерия, как угроза государственной безопасности в том виде, как это применяется к иностранцам. Государство не может лишить своих граждан права жить на своей территории, даже если они представляют определённые риски.

Но когда речь идёт о ВНЖ, ситуация иная. Приезд иностранца в Литву — это не право, а привилегия. Европейская судебная практика подтверждает, что государство вправе ограничивать въезд и проживание иностранных граждан по соображениям государственной безопасности. И в этом случае литовские корни не являются «козырем» и не дают автоматического основания для выдачи ВНЖ. Гражданство — это статус и правовая связь человека с государством, а ВНЖ — это временная привилегия.

Россия, как и любое другое государство, не заинтересована в том, чтобы терять своих граждан. Бывают ситуации, когда человек уже находится на этапе получения литовского гражданства, пишет в посольство РФ с заявлением об отказе, но не получает ответа. Это создаёт практические сложности, но вопрос здесь уже выходит за рамки компетенции Департамента миграции и зависит от политических решений и межгосударственных процедур.

— Наши читатели обращают внимание и на недостаток системной поддержки интеграции, например, на ограниченный доступ к бесплатным курсам литовского языка или помощи для низкооплачиваемых работников. Как департамент миграции информирует иностранцев о доступных ресурсах и возможностях, если сам не занимается вопросами интеграции?

— Интеграция не входит в прямую компетенцию Департамента миграции. Однако возможностей для изучения литовского языка достаточно: существуют «миграционные центры», курсы при университетах, муниципальные проекты, онлайн-платформы и приложения для самостоятельного обучения.

Мы видим, что мотивированные иностранцы, в том числе украинцы, активно учат язык и достигают уровня B1 и выше. Вильнюс и другие самоуправления реализуют свои программы поддержки, например «Vilnius Helps».

— Может ли департамент требовать подтверждение знания литовского языка?

— Мы не оцениваем уровень языка — это компетенция других учреждений. Но в рамках миграционного контроля мы можем запросить соответствующие документы, если это предусмотрено законом. Это мера контроля, а не оценки.

— Вопросы, которые мы получили от читателей, показывают, что не хватает коммуникации с иммигрантами по вопросам, связанным с узакониванием их статуса в Литве. Планирует ли Департамент миграции при вашем руководстве повысить открытость в коммуникации и активнее объяснять свои решения?

— Мы понимаем запрос на большую прозрачность и будем стараться больше коммуницировать с обществом и медиа в тех случаях, где это возможно и допустимо с точки зрения закона и конфиденциальности. Это может помочь снизить количество интерпретаций и недопонимания.