Литва уже многие месяцы живёт в тени гибридных атак: воздушные шары с контрабандой парализуют авиасообщение, сети контрабандистов на приграничье сотрудничают с Минском, а режим Лукашенко испытывает терпение и устойчивость государства всё новыми провокациями. Министр внутренних дел Владислав Кондратович не сомневается: это уже не отдельные инциденты, а часть продуманной стратегии дестабилизации. «Режим действует как мутирующий вирус», — говорит он в интервью LRT.lt, подчёркивая, что Литве нужно отвечать новыми методами: от усиления служб и изменений в законодательстве до европейского дипломатического давления.
— Где сегодня находится самое слабое звено безопасности Литвы?
— Самой большой задачей является повышение устойчивости — как жителей, так и государственных институтов — к гибридным воздействиям. Попытки дестабилизировать наше общество постоянны и принимают разные формы. Шары с контрабандой или сети контрабандистов, связанные с режимом Лукашенко, — лишь один из примеров. Цель таких операций прежде всего — сеять хаос, подрывать доверие к правительству, ведомствам, к армии.
В укреплении устойчивости ключевую роль играют СМИ, которые благодаря достоверной информации сокращают пространство для дезинформации. Важно также усиление работы полиции, разведывательных служб и прокуратуры. Гибридные атаки нередко вдохновляются или осуществляются через зарубежные преступные структуры. Примеры мы видели хотя бы недавно в Польше — саботаж, взрывы на железной дороге. Это лишь одна из многих форм враждебных действий, с которыми нам приходится считаться.
— О сбоях в работе Вильнюсского аэропорта мы слышим почти ежедневно. Бывают перерывы в работе продолжительностью более 11 часов. В связи с угрозой, которую создают шары с контрабандой, Генеральная прокуратура начала досудебное расследование по факту содействия иностранному государству в действиях против Литовской Республики. Какую более широкую тенденцию угроз вы видите? Ведь теперь ясно, что это не только контрабанда.
— К сожалению, в контрабандную деятельность всё ещё вовлечены многие граждане Литвы, часто даже не осознавая, что становятся частью криминальных операций. Организаторы же этого процесса связаны с режимом и используются им. Это не стихийная активность, а элемент более широкой стратегии.
Блокирование литовских грузовиков в Беларуси тоже вписывается в логику гибридной атаки. Немедленно появились нарративы о том, что правительство «не заботится» о своих водителях, что якобы достаточно «открыть границу, и проблема исчезнет». Мы открыли переходы, но что слышим со стороны режима? Следующий шаг: намёки на то, что нужно «садиться за стол переговоров». Это типичный сценарий давления — попытка навязать диалог с позиции силы.
— Считаете ли вы, что в этой ситуации следует предпринимать дипломатические шаги?
— Таким образом в обществе вызывают панику. Пытаются что-то выгадать за счёт логистических компаний. Это обычное шулерство, не имеющее ничего общего с практикой власти демократического государства. Дипломатические переговоры не могут быть навязаны силой. Это не стремление к дипломатии, а элемент гибридной атаки.
— Раз гибридные атаки эволюционируют с каждым днём, должна ли Литва сегодня реагировать иначе, чем прежде?
— Меры, которые были эффективны три года назад, сегодня уже недостаточны. Режим действует как мутирующий вирус — постоянно придумывает новые способы, чтобы нас «укусить». Это означает, что бороться с этой болезнью нужно решительнее и одновременно пытаться создать своего рода «вакцину». Ключевую роль здесь играют спецслужбы и эксперты, оценивающие риски и возможные дальнейшие шаги со стороны Беларуси. Нынешняя ситуация показывает, что использование воздушных шаров не сводится только к контрабанде или экономическому удару по Европейскому союзу и Литве — это часть более широкой стратегии.
Важное значение имеет и дипломатическое измерение — как на европейском уровне, так и на международном. Министры иностранных дел и транспорта уже направили письма еврокомиссарам с просьбой заняться этим вопросом.
Раз нас атакуют, наш ответ должен быть адекватным. Мы должны применять все доступные дипломатические санкции, поскольку режим Лукашенко не реагирует на иные сигналы. В Беларуси регулярно совершаются враждебные действия против Литвы — от закрытия наших компаний до различных форм давления — и каждое из них является попыткой политически «сыграть» за счёт нашего государства.
— Не вызывает ли такая ситуация у зарубежных партнёров сомнений относительно надёжности, безопасности и способности Литвы управлять кризисами? Не рискуем ли мы тем, что страна начнёт восприниматься как нестабильная или даже опасная?
— Если бы мы не закрывали аэропорт и позволяли самолётам взлетать во время пролёта шаров, уровень тревоги был бы куда выше. У нас есть подготовленный план защиты гражданской авиации, чтобы избежать крайне опасных ситуаций. Здесь главное — не допустить хаоса в воздушном движении. Да, рейсы задерживаются, пассажиры жалуются, но с другой стороны — все в безопасности, а системы работают так, как должны. Это наша ключевая цель.
Второй целью является улучшение работы служб: полиции, Пограничной охраны, разведки. На это нужно время. Контрабандные сети глубоко укоренены в некоторых регионах страны — и речь идёт не только о Вильнюсском крае, но и о Алитусском, Мариямпольском и других приграничных районах.
Сегодня армия проводит собственные эксперименты по нейтрализации шаров. Мы, в свою очередь, работаем и совместно с Министерством экономики. На прошлой неделе мы объявили результаты тендера: три компании выбраны для разработки прототипа системы, которая позволит обезвреживать шар на высоте 10 километров. Говорят, что это невозможно — насколько это так, узнаем весной.
— Не секрет, что в юго-восточной Литве масштабы контрабанды всё ещё остаются исключительными. Наказанные нарушители часто не платят штрафов, потому что попросту нечего взыскать. В Латвии задержанные контрабандисты оказываются жителями Шальчининкского района; такая же ситуация и в Литве, где всё новые люди задерживаются с белорусскими сигаретами — часто пьяные, без водительских прав. Проблема не новая, но недавно появился новый аспект: возможное сотрудничество с режимом в Минске. Видит ли министерство риск того, что на местных жителей воздействуют с помощью дезинформации? Или это просто отсутствие осознанности или лояльности в части общества?
— К сожалению, контрабанда не является новым явлением. Она существует годами как способ быстрого заработка. Лёгкость сбыта таких товаров не только в Литве, но и во всём Европейском союзе заставляет часть людей считать эту деятельность выгодной и достойной продолжения. Поэтому эффективность работы литовских служб имеет ключевое значение. Мы должны сделать так, чтобы такой «бизнес» стал просто нерентабельным.
— Но штрафы не помогают.
— Не помогают. Штраф — лишь один из инструментов. В Сейме уже находится проект поправок к Уголовному кодексу. Эти изменения важны и действительно необходимы.
Мы также готовим новые поправки, затрагивающие не только Уголовный кодекс, но и более широкий круг правовых актов. Очень важна работа прокуратуры — то, как она квалифицирует нарушения: видит ли в них организованную преступность или продолжает ограничиваться штрафами для людей, у которых нет имущества. Огромный фронт задач стоит и перед Службой финансовых расследований Литвы.
– То есть вы считаете, что нужны жёсткие правовые меры, чтобы люди попросту боялись последствий? Насколько, на ваш взгляд, эффективны «мягкие» формы — просветительская работа, борьба с дезинформацией, попытки достучаться до этих людей и объяснить им, что их используют?
– Это очень важно. Производимые прокуратурой расследования — один из способов показать, что такая деятельность реально наносит государству экономический ущерб и в ряде случаев может рассматриваться как помощь враждебному режиму. Образовательные меры тоже имеют значение, хотя здесь они не работают так, как кампании против курения, когда негативные последствия сразу становятся очевидными для всех. Работа нашего министерства включает и превентивные действия, но это должен быть общий, согласованный труд, направленный на укрепление устойчивости общества. Об ущербе, который наносит контрабанда, нужно начинать говорить уже в школах.
– Предприниматели постоянно подчёркивают нехватку рабочей силы. Какой баланс вы сегодня видите между потребностями экономики и требованиями безопасности?
– В Литве проживает более 200–210 тысяч граждан третьих стран. Большинство из них учатся или работают. Самые распространённые нарушения, которые мы фиксируем, связаны с использованием поддельных документов, например водительских удостоверений. Службы безопасности очень тщательно проверяют, не имеют ли эти люди связей с террористическими организациями. Я считаю, что Департамент государственной безопасности в этой сфере работает на очень высоком уровне. А раз предприниматели сигнализируют о нехватке рабочей силы, мы должны искать баланс.
Оптимален ли этот баланс сегодня? Скорее да. Хочу подчеркнуть: миграция должна быть — и является — под контролем.
– Во время протеста уставных сотрудников вы выбрали необычный способ общения и спели песню «Aukštumos» группы Rondo. Что вы хотели этим жестом сказать сотрудникам и обществу? Каков был ваш замысел?
– Я хотел передать, что нельзя терять веру, потому что ситуация не безвыходна. Проект бюджета был возвращён правительству на повторное рассмотрение. Надеюсь, финансирование удастся увеличить — хотя сегодня не могу сказать, в какой степени. Если так и произойдёт, для меня это будет своего рода «высшая награда» за то пение.
– На встрече звучали заявления, что некоторые сотрудники не получают даже тысячи евро «на руки». Понимаю, что этот вопрос адресован не только вам, но как вообще возможно, что за столь сложную работу до сих пор не предусмотрено достойное вознаграждение?
– У нас более 20 тысяч сотрудников. Этот вопрос в значительной степени следует адресовать руководству отдельных учреждений: почему они не заботятся о том, чтобы у их работников были возможности для развития и понятная карьерная траектория. Профсоюзы, разумеется, оперируют наиболее крайними примерами, которые попадают в их статистику. Я стараюсь смотреть на среднюю картину. Меньше всего сегодня зарабатывают спасатели, пожарные и сотрудники Пограничной службы — в среднем 1100–1200 евро «на руки». У каждого учреждения есть свой фонд оплаты труда, но это также вопрос о роли профсоюзов: действительно ли они ведут диалог внутри организации, или сразу выносят худшие случаи в публичное пространство. В полиции коллективный договор, кстати, был согласован и подписан по пунктам вместе с профсоюзами. Почему же сейчас такие разговоры не ведутся? Почему руководители не сигнализируют о проблемах заранее?
За последние годы зарплаты значительно выросли. Изменения, которые мы предлагаем сейчас, не являются чем-то революционным. Более 33 процентов сотрудников служат дольше 25 лет — для них мы предусмотрели дополнительные 300 евро. Очевидно, что и молодой сотрудник должен получать достойную зарплату. Поэтому наша цель — поднимать уровень оплаты труда, включая самые низкие ставки. Премьер считает, что если сделать это сейчас не удастся, к вопросу придётся вернуться в 2027 году. Со своей стороны я буду добиваться этого финансирования — в соответствии с нашей предвыборной программой.
– Подводя итог, как за этот год изменились отношения между министерством и обществом? Чувствуете ли вы рост доверия к подведомственным вам институциям или, напротив, его снижение?
– Такие службы, как Пожарно-спасательная служба, уже много лет пользуются стабильным доверием на уровне свыше 90 процентов. Полиция и Пограничная служба зафиксировали спад — это естественная реакция общества на кризис, вызванный ситуацией с воздушными шарами. В подобных обстоятельствах мы всегда наблюдаем ухудшение оценок. Когда кризис удастся преодолеть, уровень доверия снова вырастет. Это видно хотя бы по тому, что в службы продолжает приходить много новых людей, а учебные заведения переполнены кандидатами, несмотря на то что зарплаты всё ещё не слишком высокие.
– Каковы цели министерства на 2026 год?
– Перед министерством стоит множество задач. Одна из ключевых — изменения в Законе о самоуправлениях. В ближайшее время в Сейм поступит пакет поправок, который уже сегодня вызывает широкие дискуссии. То же касается вопроса миграции. Мы присоединимся к общеевропейской программе солидарности, а это значит, что нам предстоит столкнуться с новыми вызовами: как общество оценит приезд мигрантов, как мы будем их интегрировать. Это станет проверкой как для государственных институтов, так и для самого общества.
Следующая задача — создание системы охраны воздушного пространства и государственной границы. Ключевую роль здесь сыграет Пограничная служба, но приоритетом остаётся борьба с шарами, используемыми в контрабанде.
Мы также хотим повысить устойчивость государства не только к гибридным атакам, но и к физическим угрозам, связанным с нелегальной миграцией.
– При таком масштабе давления и постоянных кризисах как вам удаётся перевести дух?
– Я не отдыхаю. Когда возникает кризисная ситуация, наши структуры должны реагировать немедленно, а это означает большую ответственность и для меня лично. Я прекрасно понимаю, что нужно быть готовым к любому инциденту. Конечно, я стараюсь находить моменты, чтобы остановиться и обдумать ситуацию. Мне нужно успокоиться, чтобы на следующий день вернуться к работе с ясной головой.
Для меня важнее всего хороший сон, друзья и тёплая атмосфера в рабочем коллективе. Я обожаю проводить время в бане, а зимой — дополнительно купаться в проруби. Это мой способ обрести спокойствие и ясность мысли.
Материал подготовила Эвелина Кнутович.
