Российские военные, самовольно покинувшие фронт, все чаще вместо уголовного преследования оказываются в штурмовых отрядах на передовой. По данным независимого издания «Вёрстка», с конца мая по конец июня по всей России было задержано более тысячи таких военнослужащих. Однако лишь единицы из них были арестованы – остальных передают обратно командованию, которое использует их в «мясных штурмах».
Об этом изданию стало известно благодаря источнику в военной прокуратуре, который передал журналистам закрытые ведомственные данные.
«За самоволку возвращают в части, а там – где как: кого-то сразу вывозят на фронт, чтобы отправить в штурм, других могут мариновать в ямах и импровизированных тюрьмах на территориях частей или комендатур. Заставляют подписать согласие на штурм или пытаются продать другим командирам, которые потом в любом случае кинут их на мясо», – рассказал собеседник издания.
Таким путем, по мнению источника «Вёрстки», в министерстве обороны РФ пытаются вернуть на фронт как можно больше военных.
«В подавляющем большинстве случаев, примерно в 99%, люди покидают фронт из-за командования. Людей не ценят, к ним относятся как к скоту. Это может быть что угодно: от историй, где командиры буквально заставляют солдат строить им квартиры в блиндажах – с мебелью, телевизорами, отдельными комнатами, до рассказов о том, как людей привязывают к деревьям или заставляют драться насмерть друг с другом», – в интервью LRT.lt говорит главный редактор «Вёрстки» Иван Жадаев.
– «Вёрстке» стало известно о том, что бежавших с фронта российских военных массово отправляют в штурмовые отряды. Расскажите об этом поподробнее?
– Началось всё с того, что несколько недель назад в закрытых чатах Telegram, где общаются родственники российских военных и где мы, журналисты, тоже состоим, стали появляться многочисленные жалобы. Родные сообщали: военнослужащие, которые осознанно дезертировали, перестали попадать под суд. Вместо этого их просто задерживают и передают обратно командованию.
Для понимания: в российском законодательстве есть две статьи, связанные с побегом с войны – собственно дезертирство и самовольное оставление части (СОЧ). Последнее, так называемое СОЧ, применяется в 90% случаев. Так вот, именно СОЧи, по словам родственников, перестали судить. Их не арестовывают, уголовные дела не расследуются, судов не происходит. Вместо этого командование сажает их в ямы, удерживает в импровизированных тюрьмах при частях или сразу отправляет в «мясные штурмы».
Мы начали изучать этот вопрос и обратились к нашему источнику – давнему знакомому, который работает в российской военной прокуратуре. Мы спросили, насколько эта практика массовая и действительно ли существует такая проблема.
В ответ он передал нам массив данных за месяц – по всей России, по задержаниям военных, находящихся в статусе СОЧ. Эти данные поступают в военную прокуратуру из полицейских сводок. Из них видно, что с конца мая по конец июня по всей стране было задержано около полутора тысяч таких военнослужащих. При этом только восемь из них были отправлены под арест.
Все остальные, около 90% задержанных, формально отпускаются под подписку о невыезде. Иногда в документах пишут: «без меры пресечения, передан инициатору розыска», или, например, «отпущен под подписку о невыезде, передан военной комендатуре, военной полиции, командованию части».
Мы начали изучать эти случаи и поняли: в подавляющем большинстве случаев таких военнослужащих действительно отдают командирам, а те, в свою очередь, пытаются отправить их в штурм.
Согласно последним поправкам в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, командование может ходатайствовать о приостановке следствия. Таким образом, уголовное дело формально не прекращается – оно существует, но расследование по нему приостанавливается. Это позволяет командирам забирать таких военнослужащих прямо из розыска и направлять их в штурмовые группы.
– То есть тех, кого задерживают за самовольный уход с фронта, потом фактически подписывают на смерть?
– Фактически – да. Для понимания поясню: «мясной штурм» – это растяжимое понятие, и бывают они очень разные. Иногда речь идёт о настоящем наказании – человеку не дают даже боекомплект, и всё организовано так, чтобы он почти наверняка погиб.
Иногда это просто бессмысленная атака – людей направляют на позицию, которую нужно занять любой ценой. Чаще всего такая позиция никому не нужна, но командование может отчитаться наверх: «Мы взяли село». Такая отчетность уходит дальше по цепочке. В любом случае, участие в таких штурмах – это огромный риск. По разным оценкам, 60–70% бойцов погибают, остальные получают ранения – либо в первом, либо в одном из последующих штурмов. За все время общения с военными, а мы этим занимаемся очень плотно и давно, я знаю лишь одного человека, который бы участвовал в штурмах и отделался только контузией.
– За месяц по всей России задержали более 1500 человек. Как удается так быстро задерживать таких людей? Это связано с их неумением скрываться или с тем, что система уже отработала эффективную стратегию по их поиску?
– Это хороший вопрос, потому что действительно задерживают быстро, но в розыск объявляют не сразу. Один из героев, с которым я разговаривал, пробыл в бегах почти год, но его всё это время никто даже не искал. Объявили в розыск только 6 июня, а уже 7-го его сразу задержали с помощью системы «Сфера». Это система распознавания лиц: в Москве она действует почти повсеместно, а в регионах – на вокзалах, автостанциях и других инфраструктурных объектах.
На самом деле, если человек в розыске, его довольно быстро задерживают – в первую очередь благодаря системе распознавания лиц «Сфера». Большинство военных, оказавшихся в СОЧ, не предпринимают никаких серьёзных попыток скрыть свою личность. Кто-то продолжает общаться с родными, кто-то живёт по адресу прописки – в целом, к безопасности многие относятся беспечно.
Сейчас у нас в работе есть история про военнослужащего, который скрывается уже полтора года. Он всё это время числится в розыске, но его так и не нашли – о его местоположении не знают ни родные, ни друзья. Вот это действительно пример грамотного сокрытия.
Но большинство – нет. И поток таких людей очень большой. Если официально в розыске задерживают около полутора тысяч в месяц, то по разным оценкам общее число самовольно ушедших – 60 тысяч и выше. При таком количестве многим кажется: «меня-то точно не найдут». Но стоит только попасть в розыск – и система «Сфера» сработает очень быстро.
– С чем связана смена стратегии российского руководства? Почему теперь тех, кто самовольно покинул часть, не арестовывают, а передают обратно в части и отправляют в штурмовые отряды?
– Я думаю, причина очевидна: людей на фронте просто не хватает – уже «выгребли» весь доступный поток. По разговорам, которые у нас есть, сейчас туда в основном приходят так называемые неблагополучные элементы: алкоголики, пожилые мужчины и так далее. Найти физически и морально готовых и мотивированных бойцов становится всё сложнее.
Поэтому было решено использовать и тех, кто ушёл в самоволку – СОЧей. Понятно, что человек, который самовольно покинул часть, вряд ли будет мотивированным. Но поскольку в российской армии существуют так называемые заградотряды, его просто возвращают на ноль – территорию перед «красной зоной».
Оттуда путь только один – вперёд. Назад нельзя: свои же могут «обнулить». А вперёд – есть шанс выжить, получить ранение, попасть в госпиталь. Для многих это безвыходная ситуация – дезертировать снова на самом деле невозможно.
– Учитывая, что вы как журналисты поддерживаете связь с теми, кто сейчас на фронте, был там или самовольно его покинул, что чаще всего становится причиной такого дезертирства?
– В подавляющем большинстве случаев, примерно в 99%, люди покидают фронт из-за командования. То есть они не дезертируют потому, что против войны, или потому что у них случилась переоценка ценностей, или они выступают против Путина. Такие случаи тоже есть, но их очень мало. Основная причина – отношение командования. Людей не ценят, к ним относятся как к скоту.
Уходят потому, что их отправляют в «мясные штурмы», потом ловят и снова туда отправляют. Жалобы на командование идут постоянно. Нам в редакцию регулярно присылают такие обращения, в том числе и из военной прокуратуры.
Это может быть, что угодно: от историй, где командиры буквально заставляют солдат строить им квартиры в блиндажах – с мебелью, телевизорами, отдельными комнатами, до рассказов о том, как людей привязывают к деревьям или заставляют драться насмерть друг с другом.
