Гражданская война в Сирии, начавшаяся более десяти лет назад, привела к одному из самых громких политических поворотов современности. Башар Асад, чья власть казалась непоколебимой благодаря поддержке союзников и жесткому подавлению оппозиции, был свергнут и вместе с семьёй бежал в Москву, где, по данным российских государственных СМИ, им было предоставлено политическое убежище.
После падения Дамаска в городе наблюдались сцены ликования: жители сносили статуи и плакаты Асада, а также захватывали его президентский дворец. Ключевые правительственные здания были разграблены и подожжены.
При этом в течение последних двух суток в городе постоянно слышны взрывы. По данным сирийских источников, армия Израиля наносит удары по военным объектам в Сирии. Израиль не комментировал эти сообщения.
Накануне израильские войска взяли под контроль буферную зону на Голанских высотах, расположенную на границе с Сирией. По словам премьер-министра Биньямина Нетаньяху, соглашение с Сирией о контроле над этой зоной распалось после свержения правительства в стране. Взятие под контроль Голанских высот, по его утверждению, было необходимо, чтобы предотвратить использование образовавшегося на сирийской стороне вакуума радикальными силами и защитить безопасность Израиля.
«На данном этапе задача Израиля, судя по всему, заключается в том, чтобы, во-первых, получить дополнительные территории и высоты для контроля над ситуацией и удержания стратегического преимущества. Во-вторых, наносить удары с целью уничтожить серьёзную технику и вооружение, которые достались “Хайят-Тахрир аш-Шаму” от предыдущего правительства Башара Асада», – в интервью LRT.lt ситуацию комментирует востоковед Никита Смагин.
– Никита, давайте для начала попытаемся разобраться, как повстанцам удалось меньше чем за две недели разрушить режим Асада, который правил десятилетиями?
– В целом главная причина – это, конечно, утрата Башара Асада легитимности. Как бы это ни звучало общо и пафосно, но, судя по всему, именно в этом всё дело. К тому моменту стало очевидно, что у Башара были серьёзные проблемы с обеспечением базовых потребностей населения и поддержкой. Однако мало кто ожидал, что деградация достигнет таких масштабов: сирийское население перестало верить в Асада и видеть в нем нормальную силу, нормальную власть.
Это целый комплекс факторов. Помимо вопросов гражданской войны и конфессиональных различий – напомню, Башар Асад принадлежит к алавитам, которые составляют около 10% населения Сирии и занимали ключевые позиции в правительстве, – важнее другое. После того как Башар Асад при поддержке России и Ирана вернул контроль над территориями, составляющими примерно 70% страны, он не смог обеспечить там приемлемое экономическое состояние. Около 90% населения этих территорий жили за чертой бедности, полагаясь только на гуманитарную помощь и дотации.
Параллельно продолжались репрессии, а армия, находившаяся в тяжелом финансовом положении, вынуждена была «выживать». А это означало поборы, коррупцию и даже банальный рэкет. В такой плачевной ситуации большинство населения, похоже, пришло к выводу, что хуже уже быть не может. Когда противники Башара Асада начали наступление, многие просто не стали сопротивляться и отдали всё на волю судьбы, надеясь, что при новой власти будет лучше или, как минимум, не хуже.
– Как вам кажется, почему таким близким союзникам, как Иран и Россия, военный контингент, которой находился в стране, не удалось сдержать это наступление и помочь Асаду?
– Проблема, прежде всего, в том, что союзники Башара Асада просто не успели среагировать. Всё произошло настолько стремительно, что они оказались перед фактом: всё разваливается, и поддерживать уже практически нечего. Особенно это касается России, которая буквально пару дней пыталась понять ситуацию, а затем начала наносить удары и оказывать воздушную поддержку, как делала это все последние годы. Но это никак не изменило положение.
Что касается Ирана, ситуация оказалась еще сложнее. Наступление застало Иран и его союзников в крайне невыгодной позиции. Например, «Хезболла» в последние месяцы активно воевала с Израилем и понесла серьёзные потери, что лишило её возможностей оперативно перебросить силы в Сирию. Остальные проиранские силы, включая самих иранцев, также были заняты тем, чтобы скрываться от израильских ударов и постоянно передислоцировались. Таким образом, в момент наступления они находились в местах, удобных скорее для укрытия, чем для ведения обороны.
Именно это объясняет первоначальный успех повстанцев – например, лёгкий захват Алеппо. Однако дальнейшее развитие событий показало, что главной причиной стало состояние сирийской армии. Она практически перестала существовать в первые дни наступления, превратившись в толпу, которая либо бежала, либо пряталась или же просто расходилась по домам. В такой ситуации спасать уже было нечего.
Если бы Башар Асад смог удержать позиции хотя бы несколько недель, а лучше пару месяцев, то, вероятно, Иран смог бы организовать переброску сил и оказать поддержку. Однако этого не случилось, и в итоге мы стали свидетелями 12-дневной революции.
– После свержения Башара Асада одним из главных вопросов остается: что будет с Сирией? Как вам кажется, кто будет управлять страной, и какие сценарии ее развития возможны?
– Сценариев, теоретически, много, но если смотреть в краткосрочной перспективе (а долгосрочный прогноз в данном случае практически невозможен), то очевидно следующее. На данный момент "Хайят-Тахрир аш-Шам" захватила большую часть Сирии и контролирует эти территории. С одной стороны, они будут пытаться установить свою власть, ввести какие-то свои порядки, которые, вероятно, будут напоминать модель Талибана, но в менее репрессивной форме – что-то вроде «мягкого» Талибана. С другой стороны, их задача – добиться международного признания, чтобы получить субъектность.
Эта структура изначально поддерживалась Турцией, и без её участия все происходящее было бы невозможно. Однако, похоже, "Хайят-Тахрир аш-Шам" не хочет оставаться исключительно турецким прокси. Они, вероятно, будут искать новые международные контакты, возможно, через Россию, страны Персидского залива или даже Китай, чтобы выйти на более самостоятельный уровень. Любое признание, кто бы его ни дал, будет для них важным.
В краткосрочной перспективе главным фактором неопределенности остается израильская военная операция. Израиль активно действует на территории Сирии, занимая определённые позиции и уничтожая остатки сирийского вооружения, чтобы лишить "Хайят-Тахрир аш-Шам" серьезной военной силы, доставшейся им от армии Асада. Это может привести к обострению между Израилем и "Хайят-Тахрир аш-Шам", но с прагматичной точки зрения для последней было бы разумно избегать прямой конфронтации с Израилем. Сейчас им выгоднее сосредоточиться на создании хотя бы подобия государства, добиться признания и уже затем строить планы на дальнейшие действия.
– Может ли Сирия пойти по пути других арабских диктатур, скажем Ирака после Хусейна и Ливии при Кадаффи – и погрузиться в годы гражданской войны?
– Сирия находится в этом состоянии уже 14 лет, с 2011 года. Поэтому не то, чтобы может, она уже там. Однако сейчас у неё появился шанс выйти из этого положения, пусть и своеобразным способом. Фактически речь идет о том, что "Хайят-Тахрир аш-Шам" может стать чем-то вроде нового Талибана. Хотя власть Талибана весьма своеобразна, им удалось завершить гражданскую войну в Афганистане, установить контроль над территорией и навязать свои порядки.
"Хайят-Тахрир аш-Шам" стремится к тому же. Более того, в некоторых аспектах они копируют модель поведения Талибана: пытаются получить дипломатическое признание и представить себя более умеренной силой, чем были ранее. Это осознанная стратегия, выстроенная на опыте Талибана. По сути, они хотят стать «Талибаном 2.0», но в других условиях.
Однако им будет сложнее достичь этого, так как у Талибана была этническая база в виде пуштунов, которые составляют около половины населения Афганистана. В то время как "Хайят-Тахрир аш-Шам" не представляет ни одну крупную этническую группу в Сирии. Это скорее “сборная солянка”, объединённая идеологией исламизма, в составе которой люди из разных этнических групп и даже стран, приехавшие в Сирию для джихада.
Таким образом, им сложнее, чем Талибану, но они стремятся достичь мира, установить контроль над всей территорией и построить свою версию исламского государства, при этом стараясь не вступать в конфликты с сильными противниками на текущем этапе. Конечно, они могут снова радикализироваться, но сейчас они выглядят как радикалы, которые пытаются стать более приемлемыми для мира и местного населения.
– Израиль в течение последних 48 часов нанес удары по более чем 250 объектам в Сирии. Среди них военные базы, авиабазы, порты, склады боеприпасов и т.д. Какую цель, как вам кажется преследует Израиль? Как дальше могут развиваться события и могут ли такие действия привести к эскалации конфликта?
– Израиль оказался в ситуации полной неопределенности. Ранее на территории Сирии действовал враждебно настроенный, но понятный режим – Башар Асад и поддерживающий его Иран. Эти силы, несмотря на конфликт с Израилем, в целом оставались рациональными, и Израиль примерно понимал, чего от них ожидать: где можно соперничать, где ограничивать их влияние, а где этого сделать невозможно.
Теперь же на сцене появилось новое образование – государственное или полугосударственное, но пока совершенно непонятное. Израиль осознаёт, что это определенная структура, чья политика в отношении еврейского государства остаётся загадкой. Очевидно, что "Хайят-Тахрир аш-Шам" не испытывает симпатий к Израилю. Например, их лидер, известный как Джулани, получил своё прозвище из-за того, что его семья была вынуждена покинуть Голанские высоты после того, как Израиль установил там контроль. Вряд ли у него есть какая-либо симпатия к Израилю.
Вопрос в том, насколько эта сила окажется прагматичной. Если она будет руководствоваться прагматизмом, то, возможно, решит не вступать в открытую конфронтацию с Израилем, по крайней мере в ближайшей перспективе. Если же в основе её действий будет лежать идеология, особенно антисионизм, ситуация может резко обостриться.
Главное опасение Израиля – появление у его границ нового условного “ХАМАСА”, радикальной суннитской группировки, которая сделает борьбу с Израилем своим главным приоритетом и будет готова жертвовать ради этого всем. Чтобы предотвратить такую угрозу, Израиль действует на опережение: он пытается лишить "Хайят-Тахрир аш-Шам" серьёзного вооружения, доставшегося от армии Асада, и купировать потенциальные угрозы, пока в Сирии сохраняется хаос и нет устойчивой власти.
В этом контексте Израиль решает две задачи. Во-первых, он стремится занять дополнительные стратегически важные территории, включая высоты, чтобы держать ситуацию под контролем. Во-вторых, он наносит удары по объектам, где могут храниться значимые военные ресурсы, стремясь уничтожить их и предотвратить использование против себя.
