Россия и Беларусь входят в пятерку стран-лидеров по числу наложенных на них санкций. После нападения на Украину Россия оказалась фактически отрезана от мировой финансовой системы, лишилась западных технологий и преференций в торговле, а также потеряла половину накопленных резервов. Кроме того, ряд российских и белорусских банков отключили от системы передачи финансовых сообщений SWIFT. Однако, в российской прессе часто пишут, что американские и тем более европейские санкции оказались бесполезными.
Речь идет о том, что от экономических ограничений, которые ввели западные страны, страдают в основном простые люди, а вот сама власть или тот же Путин, этих санкций на себе не ощущает. Подобная теория обсуждалась и белорусскими политиками. Правда, в этом случае все же большая часть оппозиции придерживалась мнения о том, что санкции работают.
Разобраться в справедливости обоих мнений мы решили с белорусским политологом Александром Фридманом.
– Могут ли санкции быть болезненными напрямую для режимов, а не для людей?
– Вопрос на самом деле очень сложный. Как правило, санкции, которые вводятся, болезненны и для режимов, и для людей. Очень трудно ввести такие хирургические санкции, которые бы не задели население. Поэтому, когда вводятся санкции, прежде всего смотрят на то, чтобы ударить по режиму как можно больнее. Те санкции, которые сейчас вводились против Российской Федерации и против Республики Беларусь, как раз-таки и были рассчитаны как санкции, которые с большой вероятностью ударят по режимам, но при этом не заденут особо экономические интересы европейских стран и Соединенных Штатов Америки.
То есть это своего рода шпагат. Мы вводим санкции, потому что мы их хотим наказать и сделать больно. Но, с другой стороны, мы не хотим навредить собственным интересам. И вот эта компромиссная точка зрения привела к тому, что санкции ударили определенным образом по экономикам этих стран. Но ударили не так сильно, как планировалось, а антикризисный менеджмент оказался довольно успешным в случае Российской Федерации. Поэтому нельзя сказать, что эти санкции не достигли вообще ничего. Безусловно, определенный эффект от этих санкций есть, но это совсем не тот эффект, на который рассчитывали страны Запада.
Послушать подкаст можно тут:
– В таком случае вот этот разговор некоторых представителей белорусской оппозиции о том, что санкции нужно снимать и тогда, возможно, пойдет какой-то откат в плане политзаключенных. Может быть он имеет смысл?
– Дело в том, что мы должны понимать одну вещь: когда европейцы и американцы вводят санкции, прежде всего у них перед глазами собственные интересы, которые являются ключевыми. В случае Беларуси санкции были введены как наказание за поведение белорусских властей. То же самое в случае России - санкции вводились как наказание за войну. Поэтому снятие санкций должно предусматривать какие-то серьезные подвижки как с одной, так и с другой стороны. Просто так снимать санкции никто, разумеется, не будет.
Ожидается, что какие-то шаги будут предварительно со стороны России и Беларуси, чтобы был создан определенный климат доверия. Если будут эти шаги сделаны, тогда, возможно, и будут какие-то разговоры по поводу санкций. Но пока никаких таких шагов не происходит, потому что и в Минске, и в Москве полностью отсутствует доверие к своим западным коллегам. Аналогично отсутствует полностью доверие и на Западе по отношению к Минску и к Москве. Это как принцип из известного романа "Двенадцать стульев" Ильфа и Петрова. Стулья и деньги. Что сначала будет? Будут сначала стулья или будут сначала деньги?
Европейская позиция по отношению к Минску и Москве очень простая. Сначала вы сделайте шаги и продемонстрируйте результат. Покажите, что вы действительно хотите пойти на какой-то компромисс и если действительно пойдете, то мы, возможно, примем такие решения.
А вот позиция Москвы и Минска совершенно обратная: сначала сделайте это вы, потому что мы вам не верим, вы нас обманываете. Вот, например, Путин очень любит повторять, что его везде обманывают. Логично, что если нет никакого доверия, то, соответственно, никаких подвижек и не предвидится. Тем более, что каждая сторона действует очень осторожно и боится оказаться в неудобном положении.
– Хорошо. А если наоборот увеличить количество санкций и их жесткость. Это отразится на режимах или, опять же, больше надавит на простых людей?
– Принцип, которым руководствуются европейцы: идет преступление. За это преступление следует наказание. Да, в принципе, те меры, которые они принимают, они принимаются для того, чтобы повлиять на режимы. Цели наказывать людей, которые там находятся, нет. Поэтому в ту же Россию продолжаются поставки лекарств, потому что никто не хочет, чтобы россияне остались без лекарств. В этом случае идут гуманитарные соображения.
Что касается увеличения санкций, то оно может последовать в случае соответствующих мер со стороны режима. Присоединится, например, Лукашенко к войне и сразу же получит в качестве наказания такие же санкции, которые введены против России. Пока он этого не сделал, ЕС не видит для себя причин вводить какие-то дополнительные санкции. Ну и кроме того, здесь стоит вопрос собственных экономических и политических интересов. Европейские и американские руководители не хотят причинять боль своим собственным интересам.
В случае с Беларусью, например, считают необходимым наказать Лукашенко за его поведение, но при этом не хотят дальше вредить своим интересам и еще больше его бросать в объятие Кремля. Поэтому санкции и вводятся так медленно.
– Украинские СМИ вдруг удивились, что Лукашенко не под санкциями в самой Украине. Почему только сейчас они это заметили и почему он не под санкциями, на ваш взгляд?
– Я думаю, что тут логика украинской стороны двойная. С одной стороны, они полагают, что Лукашенко - человек импульсивный и непредсказуемый. Мол, если его лично задеть, то, может быть, он поведет себя как-то неадекватно. Вот введут, например, против него личные санкции, и он так обидится, что станет помогать Москве еще больше. Мне кажется, что это ошибочная трактовка личности и поведения Лукашенко.
А второй момент связан с тем, что инструментарий давления на Беларусь со стороны Украины довольно ограниченный. В Украине прекрасно понимают, что могут произойти такие ситуации, на которые придется ответить. Причем ответить не военным путем, а каким-то дипломатическим. Речь идет и о разрыве дипломатических отношений, который пока не произошел. Или те же санкции против Лукашенко. То есть это те опции, которые украинская сторона пока держит для себя на случай дальнейшего обострения. Чтобы не оказаться в той ситуации, когда все патроны, которые у тебя есть, будут использованы. Вдруг Лукашенко совершит еще что-то неадекватное, а наказывать его будет уже нечем.
Так что я думаю, что разрыв дипломатических отношений и санкции против Лукашенко лично - это прибережено на будущее. Пока у украинских властей с Лукашенко установился определенный статус-кво, который заключается в том, что Лукашенко не активничает: не предлагает белорусскую армию и белорусскую территорию для нанесения ударов по Украине. И вот такой статус-кво, такое существование с Лукашенко, мне кажется, для украинских властей на данный момент с тактической точки зрения является нормальным. Они все могут существовать с ним на таком уровне.
Материал подготовил Глеб Аникевич.
