Предстоящая зима в Украине будет еще сложнее, чем предыдущая, считает украинский эксперт в области энергетики, депутат Верховной Рады, глава парламентского подкомитета по энергетической безопасности Виктория Гриб. По ее словам, энергетический сектор страны пострадал очень серьезно. «Мы же понимаем, у нас несколько фронтов, а энергетический фронт — это один из основных», - сказала она в интервью LRT.lt.
Она также считает, что сам факт нахождения российских оккупационных войск на территории Запорожской атомной электростанции сам по себе очень опасен.
«Факт оккупации Запорожской ЭС - это очень серьезная угроза вообще существованию человечества, потому что если на ней что-то начнется, то потом процесс остановить уже будет практически невозможно», - говорит В. Гриб.
- Виктория, сейчас поступает много разных сообщений касательно поведения россиян на Запорожской АЭС, например, о том, что они намерены привести четвертый энергоблок в состояние горячей остановки. Появились также сообщения о том, что на крыше атомной электростанции появились какие-то белые объекты, похожие на взрывчатку. Плюс сообщалось, что российские военные заминировали пруд-охладитель. Чем это все чревато?
- Здесь выделять одну опасность, наверное, нецелесообразно. Потому что уже сам факт нахождения российских оккупационных войск на территории Запорожской атомной электростанции сам по себе очень опасен.
Атомные объекты — это объекты повышенной опасности. Мы прекрасно понимаем, что даже в мирное время может что-то случиться. То, что, например, случилось на Чернобыльской атомной станции, - весь мир увидел эту трагедию.
Мы являемся также свидетелями того, что происходило и происходит в Японии. Буквально на днях МАГАТЭ вроде бы позволило японскому правительству ту воду, которая находится на Фукусиме, выливать в океан. И тут же общественность встала на дыбы по той простой причине, что в любом случае там, в этой воде, остается плутоний. А если остается плутоний, то остается угроза окружающей среде.
А тут мы сегодня являемся свидетелями того, что Россия оккупировала ЗАЭС и постоянно, получается, вот таким образом, подвергает ее огромнейшим риску. А ведь атомные станции, которые строились еще во времена Советского Союза, это объекты, которые и так уже требуют улучшений по безопасности. То, что произошло на Каховке, — это же еще и следствие того, что это была старая станция. И тот бетон, который там был, он уже тоже стал подвергаться разрушениям. И, наверное, в совокупности это и привело к тому, что произошло. Это сумасшедшая экологическая катастрофа. (…)
Вокруг ЗАЭС со стороны Российской Федерации много спекуляций, потому что они ее оккупировали, и они сейчас боятся, что когда начнется украинское наступление, а оно, безусловно, будет, то они как раз и пытаются шантажировать, кстати, не только Украину. А любая авария на атомной станции может привести к тому, что пострадает Украина. Но и Россия тоже.
- Рядом ведь и оккупированные Россией территории – Крым, Донбасс.
- Они же все кричат, что так называемые ДНР и ЛНР - это сейчас часть Российской Федерации. Так что же вы делаете? Подвергать риску как раз эти территории, которые находятся совершенно рядом. Как и вся Европа. Вы знаете, мое личное мнение, что вообще планета Земля — это маленький шарик. И если в одном месте что-то случается, то, конечно же, это отражается на всем мире.
Поэтому сам факт оккупации ЗАЭС сейчас — это очень серьезная угроза вообще существованию человечества, потому что если на ней что-то начнется, то потом процесс остановить уже будет практически невозможно. И поэтому мировому сообществу необходимо все-таки здесь сейчас работать над тем, чтобы Российская Федерация вывела свои оккупационные войска.
Если мы говорим о непосредственной угрозе, то да, поступали, конечно же, и от нашего разведывательного управления сигналы о том, что на крыше появились какие-то объекты, но мы не знаем, что это за объекты. Но в любом случае, мне кажется, что бы там ни появилось, это опасно.
А когда мы говорим по поводу последствий аварии на Каховской ГЭС, то мы тоже понимаем, сейчас пруд-охладитель постоянно в таком состоянии, когда непонятно, будет хватать воды или не будет хватать воды для того, чтобы охлаждать работу станции. И здесь также огромное количество вопросов.
Безусловно, хотелось бы надеяться, что МАГАТЭ контролирует ситуацию. Но вы знаете, из того, что я вижу, к большому сожалению, мне кажется, они ее не совсем контролируют, потому что разные сигналы мы от них получаем. Мы слышим о том, что да, там нет никакой вообще взрывчатки. А на другой день она говорят, что опасность все-таки есть…
- МАГАТЭ ссылалось на Агентство ООН, которое не подтверждает, что это взрывчатка.
- А откуда мы знаем, что действительно происходит на месте? Там есть небольшое количество наблюдателей. Мы разные даже цифры слышим, сколько там представителей МАГАТЭ, и всюду ли у них есть доступ, и каким образом они могут все это контролировать.
У меня огромное количество вопросов. Потому что кто-то говорит, что есть взрывчатка, кто-то говорит, что нет, кто-то говорит, что они (Россия – ред.) не несут всей ответственности. Но, наверное, нужно сделать так, чтобы какая-то сторона полностью взяла на себя ответственность.
Мы можем, конечно, вернуться к тому факту, что если эта территория является оккупированной, то вся ответственность на них. Но официально это украинская ядерная станция. Лицензию получала Украина. И представьте, как люди работают там под постоянным страхом, а тут вообще непонятно, какую информацию они вообще могут предоставлять.
И я снова хочу повторить, что тот факт, что эта станция является оккупированной на сегодняшний день, это уже серьезнейшая угроза не только Украине, но также всему миру.
- Если говорить о каком-то самом печальном сценарии, и о воздействии на окружающую среду, на людей, то у всех возникает вопрос, можно ли масштаб возможной трагедии на ЗАЭС сравнивать с катастрофой на Чернобыльской АЭС?
- Вы знаете, повлиять могут очень много факторов. Если станция будет в том состоянии, в котором она находится сейчас, когда блоки не работают, реактор затушен, то в принципе, безусловно, опасность меньше, чем на Чернобыльской станции.
Но вы же сами сказали, когда мы начинали наш разговор, о том, они собираются перевести четвертый энергоблок в состояние горячей остановки, а какой будет следующий шаг, вообще никто не знает.
Поэтому если говорить, насколько эта опасность больше или меньше, чем на Чернобыле, то, да, наверное, все-таки последствия будут меньше. Но в любом случае, я считаю, что любая ядерная угроза — это ядерная угроза, и к ней нужно относиться очень ответственно.
И опять-таки, знаете, мы уже до такой степени просто разрушаем эту планету. (…) А тут представьте, за эти 500 дней войны, которые начались именно с 22 февраля 2022 года, мне кажется, мы уже столько вреда нанесли экологии, что уже только этот факт может привести к каким-то последствиям, которых никто не ожидает.
И за это должна нести ответственность, безусловно, Российская Федерация, потому что эту агрессию начали они. То количество взрывов, которое происходит в Украине, это же просто страшно. Гибнут люди, но гибнет и природа. То количество заминированных полей, которое мы сегодня имеем, оно может привести действительно к серьезным последствиям.
- Поступают также сообщения о том, что россияне наносят ущерб оборудованию Запорожской АЭС. Если она станет непригодной для эксплуатации, как это скажется на украинской энергетике? Насколько станция вообще важна для общей системы энергетики Украины?
- Запорожская АЭС — это самая большая атомная станция в Европе, не только в Украине. Это шесть блоков. Представьте себе, что после того, когда Украина много лет подряд была экспортером электрической энергии, у нас во время войны наступил ее дефицит.
То есть мы все видели, насколько сложно нам было пережить зиму. И, безусловно, следующая зима, которая нам предстоит, будет, мне кажется, такая же сложная, как и предыдущая. И если полностью вывести из строя эту атомную станцию, то, конечно же, проблемы у нас будут.
Но в любом случае мы стараемся диверсифицировать те риски, которые у нас есть и в нашей новой энергетической стратегии пытаемся рассмотреть и другие варианты.
Каким образом будет работать наш энергетический сектор? Если брать довоенную картинку, каким был энергобаланс, и сегодня, то показатели примерно одни и те же. Но это за счет того, что очень сильно упало потребление. Да и часть территории оккупирована. Атомная генерация в нашем общем энергетическом балансе составляет 50-55%, а около 30% - это тепловая генерация, это теплоэлектростанции, которые работают на угле или на газе. И уже все, что остается, около 15% - это гидро- и зеленая энергетика.
Но на будущее, безусловно, мы делаем акцент на зеленой энергетике, потому что тут важно учитывать и экологические моменты, конечно же. И кроме того, мы прекрасно понимаем, что если мы будем строить генерацию, которая не будут сосредоточена в одном месте и которую можно будет разбомбить, а внедрим распределительные сети, то у нас будет намного меньше угроз.
И речь идет также не о больших атомных станциях. Даже если мы будем действительно продолжать работать с ядерной энергетикой, то тут как раз малые ядерные реакторы — это то, на чем мы будем концентрироваться, отстраивать большие атомные станции, - в этом, наверное, не будет никакого смысла.
- Принятая энергетическая стратегия охватывает период до 2050 года. Как вы в целом ее оцениваете? Реально ли ее выполнить?
- Вы знаете, тут, безусловно, остается огромное количество вопросов. Почему? Потому что на сегодняшний день несмотря на то, что Украина тоже подписалась под соглашениями отказаться, например, от использования угля, потому что это грязный вид топлива, но мы прекрасно понимаем, что мы не можем сегодня остаться без тепловой генерации, которая является, маневрирующей.
Атомная и зеленая генерация не являются маневренной генерацией, потому что тот же атомный блок - попробуй его включить и выключить резко. Этого нельзя делать.
А эту функцию выполняет в основном тепловая генерация. И я не знаю, насколько мы будем в состоянии в ближайшее время отказаться от тепловой генерации. Зеленая генерация — это очень хорошо. Но мы же тоже понимаем, насколько мы зависимы от природы - от ветра и солнца. Сегодня они есть, завтра - нет.
Поэтому в этой связи необходимо заниматься сториджами - накопителями энергии, но они стоят огромнейших денег.
- В СМИ появлялась информация о том, что такие накопители в Украине уже появляются.
- Мы разработали законопроект, приняли его. Это уже закон в Украине, и это направление, безусловно, необходимо развивать, и какие-то накопители, безусловно, уже есть. Но это сумасшедших денег стоит. Где брать эти деньги? Сегодня мы должны смотреть на долгосрочную и краткосрочную стратегию.
Краткосрочная стратегия предполагает все-таки, что еще этой зимой, как и следующей, мы еще не сможем обойтись без тепловой генерации.
- Давайте поговорим о предстоящей зиме, она ведь уже не за горами. Что ждет Украину?
- Я боюсь, что эта зима будет еще сложнее, чем предыдущая. И я объясню, почему.
Давайте посмотрим на цифры - более 50% энергетической генерации всего энергетического сектора было разрушено в результате обстрелов. Это был целенаправленный геноцид. Мы же понимаем, у нас несколько фронтов, а энергетический фронт — это один из основных. Активные обстрелы продолжались с 10 октября 2022 года до 9 марта 2023 года. Зафиксировано 271 попадание в объекты энергетики. Около сотни энергетиков погибли, пытаясь восстановить поврежденные в результате обстрелов объекты. Россияне повредили полсотни подстанций разного класса напряжения и десятки высоковольтных линий. 75% тепловой генерации были разрушены или повреждены. Нет ни одной тепловой станции, которая бы не подпадала под эти обстрелы.
А если говорить о предстоящей зиме, то представьте, на тепловой станции до 2022 года у нас всегда было резервное оборудование. То есть если там работает один трансформатор, то один два трансформатора всегда были в резерве. Сейчас этих резервов просто не существует. Мы уже на последнем, можно сказать, издыхании.
Слава богу, нам, безусловно, помогают. И я, кстати, очень благодарна литовскому народу, вашему правительству за помощь. Около 3 миллионов евро мы уже получили помощи в энергетический сектор, и по поводу еще 2 миллионов сейчас идет переговоры.
Но, представьте, речь идет о том, что, по оценкам Всемирного банка, наша энергетическая система была разрушена на 11 миллиардов евро. На краткосрочную реконструкцию понадобится 5,7 миллиарда евро.
А если мы говорим о полной перестройке, перезагрузке нашей энергетической системы, то до 2033 го года цифры называются вообще сумасшедшие - 47 миллиардов евро. У нас есть хороший потенциал, чтобы стать энергетических хабом для Европы, совместно пройти путь к будущему с чистым нулевым уровнем выбросов углерода, покончить с зависимостью в энергоресурсах от России.
Украинским энергетикам благодаря профессиональной работе удается быстро возобновлять работу энергосистемы, но ситуация остается очень сложной. Мы также сильно зависим от иностранного оборудования – особенно трансформаторов – которые Украине предоставляют западные партнеры. Проблема в том, что украинская энергосистема существенно отличается от европейской и американской, соответственно не все западное оборудование можно быстро установить и присоединить.
Да, с одной стороны, эта цифра - 47 миллиардов евро - сейчас звучит нереализуемо. Но мы также понимаем, что энергия не может быть дешевой, и в будущем мы не должны зависеть от авторитарных стран и тем более от России. Потому что мы видим, что Россия использует свои энергоресурсы как оружие.
