В Сейме состоялась конференция «Евроатлантический выбор в проекте новой Беларуси». Ее организовал парламент Литвы вместе с офисом Светланы Тихановской при поддержке Института национальной демократии.
В мероприятии приняли участие литовские, белорусские и европейские политики, эксперты по международным связям, иностранной политике и праву, журналисты. В беседе с Русской службой Радио LRT представитель белорусской оппозиции Анатолий Лебедько отметил, что у Беларуси другого выбора не должно быть.
- Анатолий, почему сейчас важно говорить о евроатлантическом выборе?
- После 2020 года и после февраля 2022 года мир радикально изменился, и не только мы – белорусы, но и в целом мир не мог представить, что развитие событий пойдёт по такому сценарию. Да, такая дискуссия, наверное, три года назад была невозможной. Ее можно было бы провести, но она была бы «ботоксной», искусственной. А сейчас с этой дискуссией мы можем выходить к людям, к народу, к гражданам, и говорить о том, что ситуация чёрно-белая, у неё нет оттенков, а если оттенки есть, то они серые, и мы должны сделать выбор. Нас к этому подталкивает война, нас к этому подталкивает двойная оккупация Беларуси режимом Лукашенко и режимом Путина. Поэтому всё очень просто: либо мы выбираем дом в Европейском квартале, либо мы говорим, что мы будем жить вместе с Кадыровым, с Пригожиным, с Путиным, с этими кувалдами для убийств. Думаю, сейчас хорошая возможность говорить с людьми в Беларуси, показывать этот контраст, показывать перспективу. Если не теперь, то никогда.
- Раньше в Беларуси говорили о нейтралитете, о том, что страна не будет стремиться в НАТО и ЕС. А как сейчас?
- Думаю, пока этот тренд преобладает. Что такое Путин и Лукашенко? Что они предлагают белорусам? Главная идея – это война. Поэтому эти настроения – это рефлексия, в первую очередь, на стратегию войны. Люди говорят: нет, мы против войны. У нас (у оппозиции – прим. ред.), конечно, другая задача. Да, сегодня в этом вопросе мы в меньшинстве, но это не означает, что завтра будет такая же ситуация.
Мы должны объяснить людям, что сегодня нейтралитет – это не какой-то бункер, в котором можно спрятаться от мира. Мы должны показать, что на нейтралитет был спрос какое-то время назад, а сейчас это – иллюзия, поиск этого бункера, которого не существует. Мы должны говорить, что для нас евроатлантическая интеграция – это перспектива, и лишь интегрируясь в Европу, можно быть абсолютно уверенным, что завтра в Беларусь не придёт «русский освободитель».
Этот нарратив мы должны предложить обществу; если хотите, мы должны его навязать обществу – и обсуждать, и объяснять. А это возможно. Знаете, ещё полтора года назад я был в тюрьме, в двухместной камере, где было 16-19 человек. У нас было много времени. Именно там мы все это обсуждали: и проект Конституции новой Беларуси, и геополитический выбор страны, и вопрос языка. И если в начале, когда мы там проводили голосование, большинство было за нейтралитет и за два языка (русский и белорусский – прим. ред.), то по итогам двухчасовой дискуссии все отказались и от нейтралитета, и от двуязычия. Для меня это очень хороший пример, – пример того, что люди могут сделать осознанный выбор. Иметь выбор – это хорошо, но недостаточно, а осознанный выбор означает, что у человека достаточно информации для того, чтобы все проанализировать. Поэтому сегодня большинство людей за нейтралитет, но мы должны им объяснять, что европейский выбор, система безопасности – это не нейтралитет.
- По поводу белорусских "партизан", которые очень успешно проводят свои операции.
- Вы знаете, если бы я был скульптором или художником, я бы написал портрет белорусского партизана либо изваял его фигуру. Они действительно достойны и внимания, и восхищения, потому что сегодняшняя Беларусь – это большой концлагерь, в котором есть бараки с разным режимом: у кого-то еще чуть больше свободы, а у кого-то чуть меньше, – но это лагерь, это бараки, и это наша сегодняшняя реальность. Поэтому то, что делают белорусские партизаны – это действительно уникально. Это героические люди: им простреливают ноги, им дают по 20-25 лет не швейцарской, а советской тюрьмы. И то, что они сделали последнее – взрывы на военном аэродроме в Мачулищах, – они, в общем-то, повредили не просто «самолет- убийцу», они ударили прямо в Путина, прямо в Лукашенко, в их самолюбие.
Сейчас Беларусь накрывается уже не знаю какой по счету волной репрессий. Эти репрессии связаны с тем, что Лукашенко никак не может успокоиться после Мачулищ, он находится в возбуждённом состоянии, – людей просто ни за что задерживают, потому что он (Лукашенко – прим. ред.) считал, что «я контролирую все, я контролирую каждую семью», а оказалось, что Лукашенко даже военные объекты не контролирует. И, конечно, эти люди достойны уважения и всяческих наград.
Знаете, они (партизаны – прим. ред.) идут туда, конечно, не за наградами. Вот эти все люди как раз уже сделали для себя евроатлантический выбор, и это совершенно очевидно, и это – главное. Думаю, что задача художников и писателей увековечить их и сделать частью нашей истории.
- Анатолий, возможно ли взаимодействие белорусской и российской оппозиций?
- Аналогичный вопрос мне уже задавали. Знаете, наш приоритет – это сотрудничество с Украиной, так как мы четко понимаем, за что борются украинцы, потому что без Путина Лукашенко не продержался бы у власти. Белорусы, которые воюют в Украине, воюют против нашего врага. И мы понимаем, что исход войны в Украине непосредственно отразится и на Беларуси. Поэтому наш стратегический союзник – это Украина, это украинцы.
Второй наш стратегический союзник – это евроатлантическое пространство, – такие страны, как Польша, как Литва, потому что они искренне заинтересованы, чтобы Беларусь была нормальной, прогнозируемой страной.
С Россией сейчас есть некоторые сложности. У нас было партнерство с Борисом Немцовым. При Немцове у нас было подписано межпартийное соглашение, у нас были очень чёткие цели и задачи. Сегодня российское сообщество, даже оппозиционное, какое-то размытое. В Беларуси все по-другому: у нас есть легитимный лидер, у нас есть общие цели и задачи, у нас есть критика. Конечно, у нас есть какие-то споры, но, в целом, белорусская оппозиция более консолидирована, у неё чёткие цели и задачи, а также понимание того, куда мы идем. А мы идём в евроатлантическое пространство. В России... Сложно сказать, но мне кажется, что вот таких четких целей и задач там не сфокусировано, и говорится больше лишь об устранении Путина.
- В таком случае, какой бы вы дали совет российской оппозиции?
- Я бы просто посоветовал продолжать то, что делал Борис Немцов.
