В 2005 г. Генеральная ассамблея ООН объявила 27 января — дату освобождения нацистского лагеря уничтожения Аушвиц-Биркенау — ежегодным Международным днём памяти жертв Холокоста. В решении ООН говорилось: "Катастрофа, в которой была уничтожена треть еврейского народа, навеки будет являться предостережением всем народам мира об опасности, исходящей от беспричинной ненависти, расизма и предвзятости".
Каков нарратив исторической памяти Холокоста на постсоветском пространстве и, в частности, в России? С таким вопросом Русская служба Радио ЛРТ обратилась к Аркадию Зельцеру, историку, директору Центра исследования истории Холокоста в Советском Союзе им. Моше Мирилашвили, действующему при Международном институте изучения истории Холокоста в Яд Вашем (Израиль), автору книги «Евреи советской провинции: Витебск и местечки, 1917–1941» .
- Аркадий, для западного общества Холокост стал символом разрушения всех достижений морали и культуры, после которого невозможно говорить о прогрессивном развитии цивилизации и торжестве гуманизма. А как оценивают Холокост в России?
- Это очень важная тема. Она всегда была важна, но сегодня, в связи с войной в Украине, эта тема приобрела новое звучание. Когда мы говорим об отношении к Холокосту в России и вообще в части постсоветских стран, мы должны не забывать о советском наследии.
Советское наследие в отношении Холокоста, сформированное еще в годы Сталина, умалчивало специализированную немецкую политику, основанную на расистских, антисемитских взглядах. И эта концепция, что евреев убивали как советских граждан, существовала весь советский период. Хрущёв также высказывался в этом отношении в более либеральный период оттепели, но, тем не менее, известны его высказывания на эту тему.
Эта советская традиция довольно сильна, во всяком случае, в части стран, потому что в советском дискурсе, в советском подходе отсутствовало само понимание Холокоста, западного понимания Холокоста, что Холокост — это целенаправленная политика на уничтожение, тотальное уничтожение евреев, искоренение еврейского духа, еврейского культурного наследия, полное уничтожение еврейских общин Европы, которые существовали там более 1000 лет.
И для советского времени это было основой всех этих событий. Конечно, вся эта политика не была однозначной: были разные периоды, когда интеллигенции удавалось публиковать какие-то книги (во времена Хрущева больше, во времена Брежнева – меньше) – Ицхокас Мерас, Анатолий Кузнецов – «Бабий Яр», Мария Рольникайте – «Я должна рассказать. Хроники Вильнюсского гетто».
Эта идея замалчивания еврейской темы, именно в сегодняшнем понимании, являлась центральной. Даже, например, в 60-е годы прошлого столетия, если говорилось о Холокосте, то автоматически говорилось о «Генеральном плане Ост» (обширная программа закрепления господства нацистской Германии в Восточной Европе; предусматривал принудительное выселение с территории Польши и оккупированных областей СССР до 75—85 процентов населения и размещение его на Северном Кавказе, в Западной Сибири и в Южной Америке, прим. ред.), об уничтожении славянских народов. Более того, в пропагандистской литературе говорилось о том, что Холокост, правда, тогда это слово не использовалось, оно пришло уже в девяностые годы на территории бывшего Советского Союза, — это подготовка для уничтожения славян.
И вот эта связка между Холокостом и «Генеральным планом Ост» (планом уничтожения славян), она всё время присутствует. В России она присутствует в дискурсе, начиная с конца 2000-х годов. То есть о Холокосте говорится, в отличие от советского времени, но вот эта связь, несмотря на принципиальную разницу между тотальным уничтожением одного народа и уничтожением населения по каким-то политическим и другим соображениям, не основанным на расовой идеологии. Понятно, что в рамках Холокоста славянское население – это более низкая градация, чем европейские, центральноевропейские или западноевропейские народы, но, тем не менее, речь не шла о тотальном уничтожении, то, что происходило в отношении евреев.
И поэтому эта связка сама по себе является темой для затушёвывания Холокоста: то есть о Холокосте говорится, но говорится вне правильного контекста понимания, как это принято сегодня в академической среде и, вообще, в публичной сфере, в том числе в западном обществе, - как понимать это явление. И это очень важно, потому что в Беларуси, например, был принят Закон о геноциде белорусского народа, и людям, которые нарушают этот закон, грозит довольно суровое преследование.
И здесь вот это советское наследие, потому что мы понимаем, что политика нацистов на советских территориях была жестокой, и что сотни тысяч людей погибли, но это не была политика целенаправленного тотального уничтожения, основанная на расистской идеологии.
В России, как я понимаю, сегодня происходит несколько другая модель, чем в Беларуси. Там есть частные постановления судов, которые говорят, что уничтожение населения в годы Второй мировой войны, например, на территории ныне оккупированного Крыма, – это был геноцид советского народа. Это немножко другая модель, но, по сути, она сводится к тому же, потому что существует та же самая, вышедшая из советских основ, связка увязывания Холокоста с какими-то другими формами убийств, которые существовали в годы войны, которые, как я уже сказал, неправильно объединять в историческом контексте.
- Еще очень важный вопрос, особенно на фоне войны в Украине, когда происходящее сравнивается с Холокостом. Даже до начала российской агрессии в СМИ можно было увидеть, услышать из уст некоторых политиков сравнение подавления протестов в Беларуси с Холокостом. Вы как представитель Научно-исследовательского центра Яд Вашем, как историк, как оцениваете такие сравнения?
- Конечно, такие сравнения не позволительны. Мы должны рассматривать явления в их историческом контексте. Холокост необходимо рассматривать в контексте Второй мировой войны, понимать его в контексте Второй мировой войны, как беспрецедентное явление Второй мировой войны.
Использование Холокоста в широком контексте – это девальвация самого понятия катастрофы европейского еврейства. В мире, к сожалению, существует очень много неприятных и жестоких вещей. Война в Украине – это трагедия, чудовищное преступление, но сравнивать это с Холокостом нельзя. Я повторюсь: Холокост – это тотальное уничтожение. То есть ни у какого еврея не было шанса выжить, неважно, был ли он главой Юденрата (Judenrat - еврейские советы, по приказу немцев организованные в оккупированных нацистами странах Европы), был ли он еврейским полицейским, был ли он капо (привилегированный заключённый, сотрудничавший с нацистской администрацией в концлагерях нацистской Германии, прим. ред.) в нацистском концлагере, у него все равно не было шансов выжить. Поэтому любые сравнения происходящего с Холокостом не позволительны.
