«В руках у бабушки был хамаил – молитвенник. Для меня было очень важно, что она каждый день читает эти молитвы», - вспоминает в интервью LRT.lt свое детство представитель татарской общины, доктор гуманитарных наук, доцент Вильнюсского университета Галина Мишкинене.
2021 год в Литве объявлен годом истории и культуры литовских татар. В 2021 году исполняется 700 лет как великий князь Гедиминас татарских солдат в союзники для помощи в борьбе с крестоносцами. Татары оставили свой след в истории Литвы, участвовали во всех войнах и восстаниях, боролись за свободу и независимость Литвы.
Как отмечают ученые, татары в Литве являются потомками тюркских и монгольских племен. Их предки были выходцами из Золотой Орды и Крымского ханства. У татар сейчас нет своего государства, но они сумели сохранить свою этническую культуру, национальную и религиозную идентичность.
В Вильнюсе 9–11 сентября пройдет международная научная конференция «Татары в истории и культуре Литвы с XIV по XXI в.: перспективы новых исследований».
«Я считаю, что попеть и поплясать очень важно, но также очень важен и научный подход, научные мероприятия», - говорит Г. Мишкинене.
По ее словам, для участия в конференции удалось привлечь коллег из Киева, которые занимаются периодом ВКЛ, в интересы которых входят и татарские орды. «Они расскажут о проблемах татар нашего региона. Очень интересным должен быть доклад Бориса Черкаса, который задается вопросом, почему же всё-таки Витаутас пригласил татар к нам сюда, в Литву», - говорит Г. Мишкинене.
Она также считает, что в Литве необходимо уделять больше внимания народам, у которых нет своей исторической родины – татарам, караимам, ромам.
- Этот год объявлен Годом культуры и истории татар, по этому случаю проводится немало мероприятий, на этой неделе в Вильнюсе пройдёт конференция, посвящённая наследию литовских татар. О чем, как вам кажется, важно говорить в этот год?
- В Литве насчитывается 22 татарские организации. Мы направили свои предложения Министерству культуры и Департаменту нацменьшинств. Кое-что было профинансировано. В частности, была издана книга о татарском музее в Литве. Музей — это частная инициатива, он был создан в деревне Субартонис в Варенском районе. Музей существует уже много лет, его создала Люся Гайдукявичене. Правда, эта книжечка была издана на частные средства - на средства самой Люси и нескольких спонсоров.
- Вот вам и Год культуры татар!
- Да, вот вам и год татар! Люся — это наша татарка, она проживает в Варенском районе. В свое время она посетила Крым, ездила в Казань, искала свои корни…
И так как идея создания музея всегда витала в воздухе и не была реализована ни в одном из наших городов, они с мужем в 2007-м году половину своего частного дома отдали под эту экспозицию. С течением времени она пополнялась периодически. Люся проводит эдукационные занятия, туда с удовольствием приезжают школьники. Она училась вышивке, сейчас сама вышивает, организует мастер-классы, на которые мы приглашали студентов, а также всех желающих. Поэтому этот музей очень важен.
А вторая книжка посвящена нашему эмириту, патриарху Александру Мелеху, который к 600-летию литовских татар создал первый татарский фольклорный ансамбль «Алие» и с этим ансамблем отметил свое 90-летие. Частично она была финансировала нашим Департаментом по делам нацменьшинств.
- В Вильнюсе 9 -11 сентября будет также проведена научная конференция «Татары в истории Литвы». Что интересного представят на ней ученые?
- Да, будет проведена конференция, это важное научное мероприятие, очень важно рассказывать не только о нашем наследии, религии, истории, но охватывать и современность. На конференции мы расскажем о реалиях Литвы, Польши, и Беларуси и привлечем учёных из разных стран. Это и Турция, и Татарстана. Это также Карачаево-Черкесия, где проживают ногайцы.
Ведь ногайские орды также приходили сюда в XIV-м веке и были совсем недалеко от Вильнюса. Всем известно название городка Кена — это было имя князя, который основал этот городок. Там была мечеть и татарское кладбище, но, к сожалению, от них ничего не осталось. Поэтому нам и сейчас очень интересно проводить параллели с ногайской культурой.
Мне посчастливилось быть в Карачаево-Черкесии, и я наблюдала, что у нас много общего, например, в архитектуре.
На конференцию приедут и болгарские учёные, которые занимаются румынскими добруджскими татарами. Когда-то, в 1997 году, у нас выступал профессор Эдхам Тенишев, ныне покойный, который очень активно призывал литовских татар вернуть свой исторический язык и этот исторический язык вернуть на основании диалекта татар Добруджи.
- Как это предложение восприняло научное сообщество?
- Это, конечно, очень интересно, весь свой материал профессор отдал в Национальную библиотеку Республики Татарстан и я попросила коллегу, чтобы она этот архив подняла. Потому что с ним ещё никто не работал, а вдруг там есть какой-то очень ценный для нас материал? Чтобы мы могли расширить эту тему, которую он поднял в 1997-м году. Это было очень интересно, когда на фоне всех этих торжеств прозвучало практическое предложение, но, к сожалению, дальше этого никто не пошёл.
А для интересующихся культурой татар студентов и молодёжи мы предлагаем изучать турецкий язык. Воскресные школы предлагают изучение татарского казанского и крымскотатарского языков, изучение проходит через фольклорную традицию.
А в целом я считаю, что попеть и поплясать очень важно, но также очень важен и научный подход, научные мероприятия. Как мы предполагаем, материалы этой научной конференции будут изданы. Конференция, скорее всего, пройдёт гибридным способом, те, кто смогут приехать, приедут, другие подключатся онлайн.
Для участия в ней удалось привлечь коллег из Киева, которые занимаются периодом Великого Княжества Литовского, в интересы которых входят и татарские орды. Они расскажут о проблемах татар нашего региона. Очень интересным должен быть доклад доктора Бориса Черкаса, который задается вопросом, почему же всё-таки Витаутас пригласил татар к нам сюда, в Литву.
- Как вам кажется, удастся дать ответы на этот вопрос, который давно не дает покоя историкам?
- Я сама очень жду этого доклада и, судя по тем тезисам, которые нам прислали, ответ должен быть. Кстати, со всеми тезисами конференции уже можно ознакомиться в интернете. На интернет-странице представлены все участники и темы, которые они представят на конференции.
Наше культурное наследие нельзя назвать очень значимым, его нельзя сравнить с православным, староверческим, еврейским наследием, но оно, по крайней мере, сохранилось. Это не только наша письменность, это, конечно, и архитектура, и гастрономическое наследие, и тот фольклор, который постепенно восстанавливается.
- Вы затронули проблемы письменности татар, тут нельзя не вспомнить выдающегося белоруса Антона Антоновича и его монографию, которая положила новому направлению в науке - китабистике. Можно вспомнить и о тех непростых условиях, в которых ему приходилось работать, ведь в советское время подобные труды не приветствовались…
- Тут мы не обойдёмся без нумерологии, потому что в этой истории присутствует интересное цепочка из восьмёрок. Кстати, нумерология играет довольно значимую роль и в мусульманской традиции. А открытие письменности как раз связано с этими восьмерками.
В 1938-м году немецкий востоковед Генрих Флейшер объявляет о рукописи (хамаил - молитвенник), которая находится в Лейпцигском университете. Она не ассоциировалась с татарами, но появилась первая заметка в каталоге, который издал этот учёный. В 1858 г. выпускник ВУ, профессор Санкт-петербургского университета Антон Мухлинский пишет о происхождении литовских татар в своей небольшой брошюре и упоминает о нашей письменности. В 1915-м году Ивану Луцкевичу рассказывают о китабе, и ему этот китаб дарят в музей, а в 1918 г. появляется ряд учёных, белорусистов, которые заинтересовываются этим китабом.
В музее в сороковые годы для того, чтобы прокормить свою семью, устраивается учёный Антон Антонович. Ему в руки попадает этот китаб и он настолько им заинтересован, что загорается желанием не только этот текст расшифровать, но и найти другие тексты, которые важны для белорусского языка. Ведь идентичность, чистота языка при записи сохранилась. Он хочет продолжать работу после войны. Ему уже 40 лет, он поступает в Вильнюсский университет и очень хочет рассказать общественности об этих книгах. Он пишет свою работу, но ему говорят, что он не может её защищать, так как у нас, в Советском Союзе, графика не употребляется и она не актуальна.
Он устраивается на работу в научной библиотеке, но, когда у него была свободная минутка, он садился и занимался транслитерацией рукописей. И ему повезло, что та работа, которую он проделал в стол, не прошла даром. И его докторскую диссертацию к 1968 г., во время хрущевской оттепели, позволили защитить.
В общей сложности он собрал данные о 23 рукописях, и мы ему очень за это благодарны. Ведь работа эта очень кропотливая, компьютера не было, он все писал от руки. Он пишет и о графике, и о содержании, и об особенностях языка, о переходе со старобелорусского на старопольский. Он затрагивает вопросы перевода с языка-посредника, ведь очень много текстов переводилась не с арабского, а со старотурецкого.
И вот ещё одна восьмёрка появилась - в 1998-м году я уже сама защищаю диссертацию «Древнейшие рукописи литовских татар. Графика. Транслитерация. Перевод. Структура и содержание текстов»
- Галина, вы родились в Игналине, дом вашей бабушки стоял на Татарской улице. В советское время было непросто поддерживать какие-то обряды и традиции. Что для вас лично было отправной точкой в построении собственной идентичности?
- Вся улица в Игналине принадлежала бабушкиным родителям, то есть прабабушке и прадедушке. На этой улице жили все её сестры и только позже земельные участки в конце и в начале улицы были проданы литовцам. Но какого-то акцента, что мы чем-то выделяемся, не было.
Я наблюдала за тем, как бабушка молилась, перед пятницей на чистом столе появлялся Коран, появлялся традиционный напиток - сыта, ложился хлеб, но никто никогда не акцентировал, что это Коран. Говорилось, что это важная книга. В руках у бабушки был хамаил – молитвенник. Мне было очень важно, что она каждый день читает эти молитвы. Когда я немножко подросла и ходила в гости к своим подругам, то замечала, что набор меню отличается: свинины у нас никогда не было и на жиру никто никогда ничего не жарил. Жарили на постном подсолнечном масле.
Моя мама была педагогом в школе, иногда я помогала ей со школьными журналами и мне даже было странно, что на последней странице этого журнала писались наши национальности, а напротив моей фамилии было указано, что я татарка. Были также литовцы, поляки, русские. В университете в этом плане было проще - там указывалось только, если ты литовец, русский или еврей. Других национальностей как будто не существовало.
В нашем районе не было мечети. Но много татар собиралось на ежегодные съезды поминовения умерших. Наши родственники похоронены в Швенченисе на отдельном кладбище, где собирались все родственники. У нас дома также появлялись имамы, которые совершали определённые обряды. Например, мою бабушку хоронили по всем мусульманским традициям, это очень сильно врезалась в память. Потому что традиция очень сильно отличается - используется саван и омовение, приехало много имамов, сейчас уже так не делают.
Традиционные татарские семьи, особенно старшего поколения, говорят, что очень важно, когда человек умирает, прочитать весь Коран. То есть нужно пригласить, по мере финансовой возможности, такое количество имамов, которые смогли бы прочитать весь этот Коран.
А вот заинтересованность уже к исследовательской работе у меня появилась благодаря Валерию Николаевичу Чекмонасу. Ему посчастливилось один год работать с профессором А. Антоновичем на одной кафедре, и он очень много рассказывал об этих рукописях. Это был человек очень широких взглядов и широких интересов. Но их совместные беседы быстро прервались, потому что в 1980-м году профессор Антонович умирает. Я же поступила в университет в 1983 году.
Валерий Николаевич спрашивал меня о книгах, которые у нас были дома и принёс книгу А. Антоновича. И первая моя курсовая работа была основана на содержании бабушкиного молитвенника, так что формирование моего сознательного отношения к татарскому наследию прошло несколько этапов и в значительной степени было разбужено именно профессором В. Чекмонасом.
- Вы некоторое время входили в Совет национальных общин, участвовали в подготовке Закона о национальных меньшинствах, и в связи с этим с этим я хочу вас спросить вот о чем. В Украине принят закон о коренных народах, в том числе о татарах. Что вы думаете о нем и нужен ли такой закон в Литве? В Литве одно время также склонялись к тому, чтобы узаконить понятие традиционных меньшинств…
- Исторические или традиционные нацменьшинства – да, этот термин у нас поначалу выделялся, а потом из проекта Закона о нацменьшинствах его убрали. Поначалу была также идея выделить те нацменьшинства, у которых нет исторической родины, а в эту группу попадают татары, караимы и ромы. Но в итоге от этой идеи было решено тоже отказаться.
В целом я считаю, что, наверное, этот закон должен быть одинаковым для всех национальностей и забота государства должна быть равноценной и о татарах, и о караимах, и об армянах, и об азербайджанцах, и о русских, и о поляках. Потому что все они являются составляющей культуры страны, и они все одинаковые налогоплательщики. Они вносят свою значительную лепту и в культуру, и в экономику, поэтому они должны быть одинаково защищены. Защищает их, конечно, Конституция и другие законы.
Но нужно всё-таки иметь закон, который будет защищать их язык, культуру, традиции. И, наверное, всё-таки народностям, у которых нету своих своей родины, следует уделить больше внимания. В 2013-м году, когда я была в составе Совета национальных общин, я пыталась рассчитать, сколько мы, национальные общины, получаем помощи от государства и получалось что это был один лит на одного человека. И, наверное, этот закон всё-таки должен бы поддержать несколько иные пропорции. Ведь если согласно переписи населения 2011 г. в Литве насчитывается 2800 татар, то это получается 2800 литов.
Я не ссылаюсь на данные последней переписи - вряд ли они могут быть точными, так как она проводилась в интернете и сейчас точно неизвестно, сколько татар проживает в Литве.
- Ещё со времён Великого Княжества Литовского татары Польши, Литвы и Беларуси были очень тесно связаны. Насколько эти связи, особенно сейчас, поддерживаются в культурной и научной среде?
- С Польшей связи поддерживаются, а с Беларусью, конечно, сложнее. Но, благодаря тому, что существует Facebook и многочисленные интернет-страницы, можно наблюдать за тем, чем занимаются коллеги. Их деятельность радует, ведь Год татар объявлен только в Литве, а в других странах учёные занимаются своей привычной работой в рамках того финансирования, которое они получают.
И, например, коллеги из Минска, которые занимаются рукописями, организуют какие-то очные мероприятия, но выставляют свои материалы в интернете. И с ними можно при желании ознакомиться. В Минске функционирует мечеть, при ней действуют Музей исламской культуры, а в принципе получается, что это музей татарской культуры - я видела, что они у себя выставляли татарские костюмы и предметы быта из Дагестана, привозили религиозные реликвии. Все это интересно. А на нашу конференцию приехать они, конечно, не смогут, но в онлайн-режиме подключатся.
