Новости

2014.12.31 14:20

Канцлер Литовской Православной церкви: благодарны Богу, что живем в такой стране

Едгарас Савицкас, LRT.lt2014.12.31 14:20

Сравнение Крыма с Храмовой горой  в Иерусалиме и подчеркиваемое президентом  Владимиром Путиным сакральное значение полуострова совершенно не важны  для православных Литвы, – говорит  настоятель православной церкви св. Параскевы Пятницы священник Виталиюс Моцкус.

Сравнение Крыма с Храмовой горой  в Иерусалиме и подчеркиваемое президентом  Владимиром Путиным сакральное значение полуострова совершенно не важны  для православных Литвы, – говорит  настоятель православной церкви св. Параскевы Пятницы священник Виталиюс Моцкус.

На вопрос, как он оценивает  обращение В. Путина к религии после службы в КГБ, он заметил, что есть люди, которые с переменой государственного строя меняют и «окраску». Положение своей церкви в Литве В. Моцкус оценивает положительно и благодарит Бога и лидеров государства за то, что живет в такой стране и в таких условиях.

– Каково в настоящее время положение Православной церкви в Литве?

– Перемен к худшему нет. И за это мы благодарны Богу. Мы довольны законодательной базой, в соответствии с которой религиозные общины общаются и сотрудничают с государственными ведомствами. Постоянно повторяем и себе, и приезжим гостям, чтобы, дай Бог, у вас ситуация на Востоке была бы такой же, как в Литве. Сегодня у нас нет не разрешаемых проблем.

– Как менялось положение с 1990 года?

– Чувствуется уменьшение числа верующих. Не один настоятель не раз говорил, что его прихожане по-прежнему покидают Литву и уезжают на чужбину. Во многих наших общинах всего 20-30 человек, а в деревенских местностях практически уже все умерли, и многие храмы стоят в запустении.

Однако в Вильнюсе у  нас много работы, поскольку в  столице имеется 10 приходов. Всего в Литве 57 приходов, и 12 из них – катастрофически малы. К примеру, поселок Виекшняй недалеко от Мажейкяй. Весной прошлого года священник сообщил, что похоронил там последнего члена общины. Церковь там прекрасная, каменная, а сейчас стоит пустая.

– Должно быть, размер общины зависит от того, сколько русскоязычных жителей в той местности?

– Да, абсолютное большинство верующих – это русские, украинцы, белорусы, и очень незначительную часть составляют живущие здесь грузины, греки. Возможно, есть и армяне, и румыны. Литовцев также немного, поэтому они еще не могут предопределять размер общины в любой местности, неважно – в большой или маленькой.

В межвоенное время литовцы составляли 8 процентов всех православных, проживавших в Литве. Сейчас такого количества нет, но у нас существует литовский приход в Вильнюсе, где службы уже 10 лет проводятся по-литовски. Скоро начнем это делать и в Клайпеде, и вероятно, со временем будем делать это и в других местах, поскольку детям, особенно из смешанных семей, всё труднее говорить по-русски.

– В процессе ассимиляции не теряют ли эти дети связей с вашей церковью?

– Такой большой ассимиляции нет. Молодежь сейчас свободно говорит по-литовски, но знает и русский. Уже много лет мы организуем лагеря для школьников и юношества в различных местах Литвы и заметили, что дети наших прихожан между собой общаются по-литовски. Хотя бо́льшая часть из русскоязычных семей.

По данным последней переписи населения Литвы, 4 процента жителей причисляет себя к православным, однако сколько из них молится? Официально написано, что в Литве сейчас 144 тысячи православных, но даже по очень оптимистическим оценкам, по воскресеньям во все приходы страны является только около 5 тысяч человек.

– А во времена Советского Союза в Литве практикующим верующим было проще, чем в других республиках?

– Насколько я знаю, в Литве было легче, поскольку здесь глубокие католические, а значит, и христианские корни. Здесь люди придерживались веры. Помню, в школьные времена я как-то зашел в церковь и увидел, что там стоят все мои учителя. А на уроках они говорили, что Бога нет и цитировали Ленина. Тогда я начал понимать, что они где-то обманывают. В тогдашних прибалтийских республиках веру не так зажимали в тисках, но это не значит, что было легко. Если носил крестик, сразу ставили перед классом и показывали, какой ты отсталый.

Помню, когда я зимой 1991 года решил пойти в монастырь, мне у виска вертели пальцем. Стало быть, это советское наследие еще оставалось. Говорили, что меня там сомнут, что стану психическим больным, что я оттуда не вырвусь, буду пропащим человеком.  Другие говорили, что иду в православный монастырь к русским, что я предатель.

– Считали, что идете к противникам?

– Надо отделять разные вещи. К примеру, не все литовцы поддержали вступление Литвы в Европейский Союз, но Православная церковь не была против. В 1990 году я стал членом Православной церкви. Первый день моей жизни в монастыре совпал с днем восстановления независимости Литвы. Для меня это был двойной праздник и до сих пор таким остается.

Пусть за это отвечают политические партии – к примеру, Русский альянс или Избирательная акция поляков. При чем тут Церковь? Всегда повторяю, что горжусь принадлежностью  к этой славной Церкви мучеников. Не знаю, как все русскоязычные  жители Литвы реагировали на объявление независимости, но знаю, что члены  нашей Церкви поддержали. И мы благодарны Богу и лидерам государства, что  живем в такой стране и в  таких условиях.

– Какими должны быть взаимоотношения государства и Церкви?

– Государство и Церковь должны быть отделены друг от друга. К примеру, во времена Российской империи этого не было, и Церковь за-за этого очень пострадала. В советские времена было не вмешательство, а… даже не знаю, каким словом это охарактеризовать. Сегодня мы не вмешиваемся в дела друг друга.

– Что Вы думаете, когда видите по телевизору президента России, участвующего, скажем, в Рождественском богослужении?

– Было бы сложно говорить о российском президенте: мы мало связаны с другими православными странами, существуем автономно. С другой стороны, это декларация руководителя государства – знак внимания к этому месту, к этой общине. Трудно судить о вере. Кто ее измерит? У лиц, занимающих высокие должности, нет права выбора – может, он и не хотел бы идти, но нужно, таков протокол.

Я спокойно на это смотрю и не придаю большого значения этим вещам: пусть всё это измеряет Господь. Главное, чтобы ни мы, ни Церковь, ни власть не утратили из-за этого самоуважения, не стали вновь зависимыми и не начали прогибаться.

К примеру, когда Владимир Путин отправился однажды в монастырь  на севере России, я заметил, что  он не получил благословения у священника, хотя каждый мирянин должен был бы это сделать. Конечно, это дело президента, но одновременно и его позиция. Подчеркиваю, что верующий человек, подойдя к священнику, складывает руки и просит благословения. На Востоке президенты, не только Владимир Путин, но и другие, этого не делают. На Западе, скажем, в Греции, на Кипре – делают. Ко мне подходили послы и просили благословения.

Кстати, мы иногда посмеиваемся в своем кругу: некоторые политики приходят поработать подсвечниками, поскольку обычно эти президенты свечи держат в правой руке, а ведь ею надо креститься. И так стоят всю службу, ни разу не перекрестившись.

– Владимир Путин раньше был директором ФСБ (бывшего КГБ), а ведь в советские времена именно эта служба преследовала верующих. Когда сейчас он сравнивает Крым с Иерусалимом, что это значит?

– Сказал, так сказал – нас это не касается. В Литве я не раз встречал людей, которые в советские времена были очень активными общественными деятелями, а сейчас изменились. Как говорится, с переменой власти поменялась и «окраска». Всегда такие были и будут. Я даже с уважением смотрю на такого человека, который и сейчас, как и в прежние времена,  не приходит в церковь, потому что просто не верит. Ибо такой человек не притворяется.

– С кого можно взять пример, как быть хорошим православным верующим?

– Первым примером является Иисус Христос. Он призывал быть не просто хорошим человеком, но быть святым. Во-вторых, есть святые. Однако надо понимать, что святым в прямом смысле слова является лишь Бог, а все святые – они грешные люди, такие же, как мы. Их называем святыми, ибо они достигли намеченной цели в жизни и преодолели свои грехи, исправились. Кроме того, есть много прекрасных верующих людей, которые не гордятся этим и не стараются попасть в газеты – чтобы там написали о их добрых делах. Я сам стал православным не потому, что увидел крест в небесах, но произошло еще большее чудо и я встретил хорошего человека. Такого, который до сих пор является для меня примером, ибо он как верует, так и живет. Я встретил ее в 15 лет и до сих пор нахожусь здесь – и ни разу не усомнился в верности своего решения.

Mums svarbus tikslumas ir sklandi tekstų kalba. Jei pastebėjote klaidų, praneškite portalas@lrt.lt