Накануне, перед второй годовщиной смерти Алексея Навального, пять европейских стран объявили о том, что российский политик «с высокой долей вероятности» был при помощи яда. В заявлении Великобритании, Швеции, Франции, Германии и Нидерландов указано, что А. Навальный был отравлен при использовании редкого токсина эпибатидина, извлекаемого из кожи эквадорской лягушки. Изучавшие обстоятельства гибели А. Навального журналисты говорят, что яд мог быть добавлен в еду или воды скончавшегося в тюрьме политика.
После новых фактов о гибели А. Навального, 15 европейских государств, в том числе и Литва, заявили, что ответственность за смерть оппозиционера «лежит исключительно на российских властях» и призвали Кремль провести тщательное расследование. В Москве назвали обвинения европейских стран «предвзятыми и ни на чем не основанными».
Российский оппозиционный лидер Алексей Навальный скончался 16 февраля 2024 года в исправительной колонии особого режима «Полярный волк» в посёлке Харп.
Насильственный характер смерти российского оппозиционера Алексея Навального в колонии подтвердило издание «The Insider». Его главный редактор Роман Доброхотов в интервью LRT.lt завил, что симптомы, описанные в черновых материалах официального следствия совпадают с признаками отравления редким нейротоксином. Он объяснил, на чём основаны эти выводы, как вещество могло попасть в организм Навального и какие последствия публикация этих данных может иметь в будущем.
– К каким выводам вы пришли в ходе расследования?
– Два года назад мы изучили материалы официального следствия по уголовному делу по смерти Навального, потому что официально, если человек умер в тюрьме, надо возбуждать уголовное дело, выяснять причины. И, соответственно, была проведена официальная процедура, российские следователи устанавливали причину. И были некие официально опубликованные документы. Мы получили доступ к их черновым вариантам и обнаружили, что в одном из черновых вариантов описания, что же происходило с Навальным в камере, перечислены симптомы отравления – он пожаловался на резкую боль в животе, у него началась рвота, затем у него начались судороги, после этого он уже впал в кому и скоропостижно умер. Это всё является описанием симптомов, характерных как раз для нейротоксичных ядов.
Нейротоксичные яды тоже бывают разные, их симптомы бывают тоже не одинаковые, скажем, у «Новичка» одни, у других другие. А вот эти симптомы полностью совпадают с тем, как должен вести себя эпибатидин. Мы, когда публиковали данные, об этом не знали, не знали, какой токсин будет найден. То есть здесь присутствует какая-то чистота эксперимента. И сейчас, когда официально токсин найден, становится понятно, что есть полное совпадение той картины симптомов, которую видели свидетели, с тем, как специалисты-реаниматологи, с которыми мы поговорили, скажем, Александр Полупан и другие специалисты, считают, должно проявлять себя это химическое вещество.
– Но если говорить о путях передачи этого токсина, на чем он мог попасть к Навальному в камеру? Это еда, вода, контакт с какими-то вещами?
– Этот токсин настолько мощный, что он может быть использован, как угодно. Он может быть в воде, в еде, он может быть нанесен на кожу, на вещи. Большинство экспертов сходится на том, что в данном случае можно было особенно не мудрить и просто передать с водой, просто потому что никакого альтернативного способа получать воду, кроме как через официальный канал, у Навального в тюрьме не было. Каждый день приносить ему новую бутылку с водой, передавать в таких условиях, в такой тюрьме невозможно. Поэтому ему приходилось и есть официальную еду, и пить официальную воду. Так что передать токсин в бутылке с водой не составляло никакого труда.
– Всё-таки много вопросов о том, как же семье удалось собрать биоматериал. Нигде об этом не рассказывается. Юлия Навальная не распространялась о том, как же это удалось сделать. У вас есть какая-то версия, какой это был биоматериал и каким образом всё-таки им удалось его достать? Помогли ли в этом сотрудники колонии, в которой он находился?
– Во-первых, надо понимать две вещи. Этот яд очень плохо метаболизируется, то есть он очень долго остаётся в организме. И, в принципе, более или менее любые биоматериалы подошли бы для того, чтобы найти какой-то след. Здесь не надо было особенно мудрствовать. В отличие, кстати, от «Новичка», который метаболизируется достаточно быстро – поэтому Навального долго, больше недели, держали держали в Омске, чтобы, когда он окажется в Европе, там уже не смогли ничего найти.
А здесь, наоборот, старались вообще не подпускать, не выдавать тело, именно потому, что понимали, что если, в принципе, они будут искать этот яд, то его найдут более или менее в любом биоматериале. Но я думаю, что их ставка была на то, что из-за того, что заранее неизвестно, какой был использован токсин, то материал попадёт в лабораторию, где его просто не будут искать и не обнаружат. И они были правы в том смысле, что вероятность найти его, действительно, была не очень высокая.
Нам очень повезло, что образцы сразу попали к таким крутым специалистам, которые смогли его обнаружить. Но каким образом попало, нам неизвестно. Это никому не разглашается, потому что сейчас власти поняли, что всё пошло не по плану, причём второй раз подряд, а они опять провалились, и семье удалось-таки эти образцы вывезти. Конечно, сейчас любой человек, который будет хоть как-то заподозрен в том, что он хотя бы просто стоял рядом и хоть как-то помогал, хотя бы даже морально, будет под очень большой опасностью. Поэтому семья и вообще все мы никаким образом не описываем, как это всё происходило, чтобы никого не подставлять.
Здесь важно, что сама семья тоже проявила очень большую настойчивость. Ведь надо вспомнить, что сначала тело не хотели отдавать, и только решительнейшая последовательность семьи, и матери, и жены, и вообще всех, просто выкрутила Кремлю руки.
Они сказали, что мы сейчас будем организовывать митинг в центре Москвы, если нам не отдадут тело. И люди были готовы выходить на митинг. Поэтому здесь молодцы все, в том числе просто граждане, которые выражали абсолютную решимость бороться до конца, действительно, выходить на протест в случае, если тело не отдадут.
– А есть ли независимые подтверждения того, что это вещество было синтезировано именно в России? Или это вывод всё-таки на основе каких-то косвенных данных, собранных статей и так далее?
– Нет, в данном случае нет никаких сомнений, поскольку сами власти опубликовали в научных материалах в 2013 году гордую статью о том, что они смогли синтезировать этот материал. Поэтому никаких вопросов в том, что они это могут сделать, нет.
Причем технически сделать это для них не очень сложно – им надо было просто закупить из-за границы основные реагенты. То есть не надо было мучать никаких лягушек, не надо было никаких суперсложных экспериментов. У них очень крутые химические лаборатории, никакой проблемы для них это не составляет.
При этом, конечно, для обычной какой-нибудь мафии или просто негосударственных акторов это было бы проблемой.
– Вы говорили со специалистами о том, что было бы, если бы была оказана своевременная помощь, как это было в случае с «Новичком», когда Навальный попал в больницу, его там долго держали, а потом помогли иностранные врачи, – с этим веществом мог ли бы повториться такой сценарий?
– Эксперты говорят, что, например, атропин (лекарственный препарат, который является антидотом при отравлении фосфорорганическими отравляющими веществами, в частности, «Новичком» – прим. ред.) в данном случае совсем никак бы не помог. И, в общем, какого-то простого антидота, который можно было бы придумать, я думаю, просто нет.
Но самое главное, что в первом случае для власти не было никаких проблем – человек был в контролируемой среде. Понятно, что если бы даже можно было оказывать какую-то помощь, это нужно было делать моментально, и люди должны были бы понимать, чем помогать.
Но в тюрьме это было абсолютно исключено, именно поэтому они так себя спокойно и вели – они знали, что никакой помощи там не будет.
Собственно, и с первым отравлением план был такой же, просто пилот проявил необычайную сноровку и посадил самолет очень быстро. Врачи тоже догадались вовремя дать атропин. Это было какое-то совершенно удивительное стечение счастливых обстоятельств.
То есть они в первый раз думали, что ситуация контролируемая. И когда они провалились, они решили: «Ну уж теперь-то мы его засадим в такое место, где точно не будет никаких пилотов и никакой скорой помощи, и где мы сможем довести дело до конца». И тут действительно ничего уже нельзя было поделать.
– Как эта публикация результатов расследования может повлиять на возможность привлечения виновных к ответственности, учитывая, конечно же, позицию России – отказ Следственного комитета открывать дело?
– Здесь надо разделить вопрос на два. Во-первых, рано или поздно режим в России сменится, Путин все-таки не вечен и не бессмертен. Когда-то наступит момент трибунала, когда виновные должны будут нести ответственность и за войну, и за репрессии, и в том числе за такого рода убийства.
Поэтому очень важно сейчас собирать и хранить все эти доказательства. Даже если сам Путин лично не доживет, доживут очень многие другие – там же участвовали сотни, тысячи людей. Я имею в виду машину репрессии.
Кстати, ответственность нести будут и те ученые, которые продолжали работать на ФСБшников, понимая, что они делают – с какого-то момента уже невозможно не понимать, для кого это синтезируют. Я думаю, что с ними будет так же, как это было с нацистскими врачами, которые работали в концлагерях.
Но это работа на будущее. Если говорить о настоящих последствиях, то они, скорее, могут быть политическими, чем юридическими, но и политические последствия тоже важны, потому что если нет никаких доказательств, если нет ничего очевидного, и если публика вообще сомневается, Путин ли тут виноват или не Путин, тогда Путину гораздо проще вести свою политику за рубежом, общаться с разными президентами, дипломатами и продолжать то, что называется «business as usual». А вот жать руку президенту, про которого только что все мировые СМИ написали о том, что он приказал убить своего политического оппонента – и успешно убил, это не во всех странах электорат поддержит.
Даже если сам какой-нибудь Дональд Трамп считает это правильным, тот же Трамп должен все-таки прислушиваться к тому, что его избиратели говорят и считают. И поэтому очень важно создавать такой информационный фон, в котором не будет никаких сомнений, что речь идет не просто о каком-то сильном авторитарном лидере, а о самом настоящем убийце.
Текст подготовил А. Двоеглазов
