23 июля в Legendos klubas в Вильнюсе состоится благотворительная читка «Тараканище +++. Детские/недетские стихи». В ней участвуют Чулпан Хаматова, Шамиль Хаматов, а также музыкантка Елизавета Гырдымова – Монеточка.
Читка ставится по одноименному стихотворению поэта Корнея Чуковского, но в ней прозвучат стихи других авторов — Даниила Хармса, Николая Заболотского и Николая Олейникова. Кроме их произведений, в читке будет представлен контекст взаимоотношений этих людей с советской властью: преследований, заключений, доносов и недовольства трудовых коллективов их искусством. Собранные от мероприятия средства будут переданы в благотворительный фонд Salt, с помощью чего позже будут куплены продуктовые наборы для жителей деоккупированных регионов Украины.
В Читке «Тараканище» участвуют актриса театра и кино Чулпан Хаматова, Шамиль Хаматов, украинский актёр Володимир Гориславец, пианистка Арина Волкова, а также музыкантка Елизавета Гырдымова – Монеточка. Несмотря на то, что Монеточка имела опыт работы в кино, она выделяется на фоне профессиональных актёров, в первую очередь, своим музыкальным контекстом. Но ни режиссёра читки Василия Зоркого, ни саму Монеточку это не пугает.
Подкаст слушайте тут:
«Может быть, мне даже легче, чем профессиональному актёру, потому что с меня, грубо говоря, взятки гладки. Так как я не профессионал, все понимают, что мне нужно больше времени, больше подсказок, и Вася это понимает, и остальные актёры это понимают. Я не должна показывать с первой репетиции, с первой пробы суперпрофессиональный уровень. В этом смысле напряжения нет, и я понимаю, что как не профессионал я не обязана выдавать моментальный классный результат, поэтому мне очень нравится», – в интервью LRT.lt говорит Монеточка.
Девушка осудила вторжение России в Украину, в начале 2022 года покинула родную страну и переехала в Вильнюс. В январе же прошлого года «Монеточка» в России была объявлена иноагентом.
В интервью Лиза рассказала о своей роли в читке Василия Зоркова, а также о том, как благотворительность и творчество помогают ей преодолевать многочисленные проблемы и почему, несмотря на вынужденную эмиграцию, она продолжает писать и активно заниматься музыкой. Недавно у Монеточки вышел альбом «Молитвы. Анекдоты. Тосты».
– Почему вы согласились вообще участвовать в этой читке? Почему вам показалось это важным, интересным?
– Я уже участвовала в таком проекте, тоже в Вильнюсе. Может быть, кто-то из ваших читателей посещал читку на пьесу «Как мы хоронили Иосифа Виссарионовича». В ней участвовали и литовские, и украинские артисты, и те, кто также, как я, переехал из России, и все деньги также были направлены на благотворительность. Мне понравился этот способ сделать что-то хорошее. И вообще классно, когда получается совмещать приятное с полезным, и вот таким вот развлекательным образом собирать деньги на благотворительность.
В принципе, формат спектакля требует больше подготовки, требует репетиций, декораций, финансовых затрат, а читка в этом смысле супер такое спасение для нас всех, потому что она требует небольшой подготовки. Наверное, одна большая репетиция, и всё, мы готовы выступать. Это классный формат, который и для артистов приятный и лёгкий, и для зрителей. Мне очень понравился этот способ.
Но я, кстати, предполагаю, что если у нас всё пройдёт хорошо, то эта читка может перерасти и в более сложный полноценный спектакль. Это моя такая тайная амбиция – поучаствовать в таком большом мероприятии тоже.
– Да, про тайную амбицию мне и режиссер читки Василий Зоркий говорил, что это потенциально может перерасти в полноценный спектакль. Мы также с Василием общались на тему того, не сложно ли ему было работать с вами, потому что в состав читки, постановки состоит в основном из профессиональных актеров. На вопрос Василий ответил, что ему не было сложно, так как, по его словам, ваш Instagram и TikTok ему напоминают театр одного актёра, где много постановок, и вы там артистично себя проявляете. Не сложно ли вам в этой театральной роли?
– Может быть, мне даже легче, чем профессиональному актёру, потому что с меня, грубо говоря, взятки гладки. Так как я не профессионал, все понимают, что мне нужно больше времени, больше подсказок, и Вася это понимает, и остальные актёры это понимают. Я не должна показывать с первой репетиции, с первой пробы суперпрофессиональный уровень. В этом смысле напряжения нет, и я понимаю, что как непрофессионал я не обязана выдавать моментальный классный результат, поэтому мне очень нравится. И все мои подобные опыты в актёрской сфере, они были именно такие. Я никогда не пытаюсь кому-то показать, что я супер в этом направлении талантлива, наоборот, подчёркиваю, что я не знаю, что я волнуюсь, не скрываю это, и это мне помогает.
К тому же там очень классный состав, например, мы уже знакомы с Чулпан Хаматовой. С первой нашей встречи мы почувствовали какую-то близость, и это был один из тех людей, с которым мы с первой встречи сразу взялись за руки, сразу обнялись, сразу говорили так, как будто бы мы просто давно не виделись и очень соскучились друг по другу. Мне очень... как будто бы она близка. Я думаю, что в такой команде всё будет точно супер. С Васей мы вообще супердрузья в Вильнюсе. Я думаю, всё пройдёт хорошо в этом смысле.
– Расскажите немного про своего персонажа, про свою роль, потому что я знаю, что вы там, можно сказать, злодей. Как вы ощущаете себя в этой роли?
– Для меня это интересная задача. Я уже начала искать какие-то референсы такой жуткой злодейки, которая выражает постоянно какую-то обеспокоенность, делает вид, что борется за справедливость, а на самом деле ищет свою выгоду, хочет подняться в глазах за счёт каких-то бесконечных доносов, за счёт принижения настоящего таланта. Хочется подчеркнуть одновременно её силу, и это, на самом деле, жутко, когда в стране с диктатурой силу имеют такие люди, но, с другой стороны, хочется подчеркнуть комичность и слабость такого человека перед настоящим талантом, поэтическим талантом.
Пока что среди вдохновителей у меня только Екатерина Мизулина. Не знаю, смотрели вы видео этого человека. Это весьма жутко и смешно, и страшно одновременно. Может быть, что-то от неё я возьму в эту роль или поищу ещё какое-то вдохновение, потому что, к сожалению, таких жутких персонажей сейчас много в русскоязычной культуре и в России тоже.
– Да, Екатерина Мизулина кажется подходящим прототипом. Нужно, наверное, сказать, что в этой постановке вы прокурор, который зачитывает доносы.
– Да, зачитывает доносы, всегда страшные, ужасные приговоры, наказания, при этом всегда под флагом защиты детей, защиты справедливости, защиты каких-то вот советских идеалов, потому что пьеса, конечно, абсолютно антисоветская. Для меня, как для человека, который в то время не жил, это всё не до конца понятно, и я, наверное, никогда не смогу полностью прочувствовать, о чём она на самом деле. Но, может быть, тем и интереснее перекладывать этот опыт на мой взгляд, на взгляд человека другого поколения. Я думаю, слушателям моего возраста или даже младше, в основном меня слушают ребята, им будет интересно с этим знакомиться и через свою какую-то призму на это смотреть.
– В читке также будут представлены стихи авторов, которые считаются классиками советской детской литературы, в ней идёт речь и о политическом контексте, контексте репрессий в Советском Союзе, преследовании этих людей. При этом, когда я разговаривал с Василием Зорким, он говорил о том, что эта постановка в его представлении нацелена на родителей с детьми, на такое семейное мероприятие. Как вам кажется, нужно ли детям знать про этот репрессивный советский контекст? Важно ли им доносить в том числе и эту информацию, не слишком ли тяжелая она для них?
– Я думаю, на детей никогда не надо давить со взрослой тяжёлой информацией, и дети спросят ровно столько, сколько им нужно. Я как мама сама переживала за эти вопросы, как я буду рассказывать в будущем своим детям о том, почему вообще они оба родились в Вильнюсе, почему у них какой-то там непонятный, другой паспорт, и что происходило с ними. Я интересовалась этой темой и поняла, что дети всегда спросят ровно столько, сколько они готовы знать, и не нужно давить на них с, в кавычках, взрослой информацией, если они сами её не требуют. И в этом смысле можно довериться своим детям.
Но чем я люблю вот эту советскую литературу, и чем мне нравится наша пьеса – там есть много разных слоёв, и человек, который знает контекст и готов погрузиться вглубь, знает политическую ситуацию, какой-то общественный, социальный, культурный слой, он поймёт его. А те люди, которые не погружены в это, или дети, они воспримут это как классный сюжет. В этом же есть прелесть самого оригинала, «Тараканища». Этим мне очень нравится советская литература: многосложностью, многослойностью, обилием контекста. За счёт того, что авторам приходилось прятать смыслы сложные, спорные, в такой детский сюжет, чтобы к ним было как будто бы не прикопаться, за счёт этого и выросла такая классная, сложная, впечатляющая литература.
Я думаю, это понравится разным людям, просто все считают разные смыслы.
– Как раз про это я хотел спросить, про эзопов язык, который эти авторы использовали для того, чтобы доносить и говорить о реальности, в которой они жили. Вы человек, который говорит о политике в своем творчестве открыто, регулярно. Как вам кажется, нужен ли этот эзопов язык сейчас или он уже не имеет такого значения и смысла, каким он обладал раньше?
– Мне, слава Богу, он уже не нужен, и я бы, наверное, не смогла, мне было бы психологически тяжело от своих слушателей что-то скрывать и лишь надеяться на их внимательность и на то, что они прочтут настоящий мой посыл. Но я знаю, что для многих артистов, которые переживают за свою семью, безопасность, у которых не было возможности вот так кардинально поменять свою жизнь, переехать в другую страну, для них очень важно использовать этот эзопов язык, какие-то тайные знаки, тайные жесты для того, чтобы обращаться к своей аудитории. Я очень счастлива, что мне это делать не нужно, и я могу во всё горло кричать о том, что мне не нравится, и говорить со своими слушателями напрямую. Для меня это важно, и это, наверное, первая причина, по которой я уехала, потому что я бы не смогла маскироваться.
Но, конечно, когда это тебе нужно делать, здесь вырастает всё самое интересное – это фильмы Тарковского, это та самая советская детская литература, это советские авторы-фантасты. Вообще там удивительные какие-то направления, течения именно за счёт того, что они напрямую не могли говорить о том, что происходит, о том, что их беспокоит. Конечно, это классно, развивать литературу и искусство, но лучше бы этого не было, лучше бы мы обошлись без этого, и все делали то, что им положено – cоциологи говорили бы про общество, поэты бы писали стихи, но в таких сложных обстоятельствах все сферы смешиваются, всё друг в друга перетекает, и рождается великая литература.
– Про воздействие. Вы сказали про то, что вам важно именно таким образом взаимодействовать со своей аудиторией. Насколько вообще, по-вашему, сейчас искусство может быть инструментом, который влияет на общество? И какова ваша роль в этом? Чувствуете ли вы, что это сейчас действенный метод, который работает по-настоящему, который может влиять и изменять общество в России, и в целом как-то влиять на людей?
– Я уверена, что это имеет огромное влияние, и я чувствую, как все силы на земле пытаются заполучить эту власть артистов, пусть даже не таких популярных, там, как Алла Пугачёва, Земфира, пусть кого-то и поменьше, кто работает на другую аудиторию, всё равно для них это самая важная сила. И все пытаются к ней приблизиться, заполучить её, склонить её на свою сторону, потому что люди по-настоящему воспринимают этот мир через искусство, они по-настоящему любят артистов, и очень малое количество политиков могут заполучить такую же большую человеческую любовь. Их можно пересчитать по пальцам.
Конечно, это большая ответственность, я в этом смысле с вами очень согласна, и я чувствую, что это влияет на них. Это не всегда может изменить политическую ситуацию, это не всегда может сломить жизнь и противостоять какой-то большой объективной силе, но на людей это очень влияет, и я вижу много обратной связи. Например, у меня всё это время, все эти два года очень растёт статистика во всех моих социальных сетях, в первую очередь по аудитории из России, поэтому, когда мне говорят, что все там очень единодушно обожают всё происходящее и поддерживают, мне в это поверить сложно, потому что я вижу, как они поддерживают меня и благодарят за то, что от их лица я транслирую эти ценности.
– Может быть, потому что вы очень активна в эмиграции, чего нельзя сказать о многих артистах из России, которые уехали. Всё-таки у вас вышел сейчас большой альбом, о котором много говорят, его много цитируют, слушают. В чём секрет этой активности, как вам это удаётся сейчас?
– Наверное, просто все из разных побуждений занимаются творчеством активно. Я знаю многих артистов, которые хорошо пишут только когда их жизнь спокойна, всё в порядке. Конечно, им тяжело в эмиграции, им тяжело во всей этой ситуации, и мы все стараемся друг друга поддерживать. Я работаю немного от обратного.
Все вызовы меня мотивируют творить, и как раз я пишу для того, чтобы справиться со своими внутренними переживаниями. Вокруг всё так плохо, что пусть хотя бы в моей музыке всё будет хорошо, и это помогает мне перебороть внутренние проблемы. Это как поход к психологу. Конечно, их (проблем) сейчас очень много у всех, поэтому я и пишу так активно. Это мой способ справиться с несовершенством мира.
– Кого-то, может быть, вы из современных русских авторов, российских авторов, русскоязычных авторов читаете, за кем-то следите, вдохновляетесь? Я говорю не только про музыкантов.
– Женя Беркович, конечно, в другом положении совершенно оказалась, чем мы, но мне очень нравятся её стихи. Я не могу ничего даже сопоставить из современных авторов любых и в музыке, и в поэзии. Это очень сильные стихи, я думаю, это главные антивоенные, современные стихи на русском языке.
Я думаю, что они настолько сильны, что именно поэтому с ней происходят все эти ужасные вещи. Ей недавно дали 6 лет, как вы знаете, наверное (поэтессу и драматурга Евгению Беркович задержали в Москве в мае 2023, а нынешним летом осудили на 6 лет по делу об оправдании терроризма. Беркович осудили из-за доносов на спектакль «Финист Ясный Сокол», режиссёром которого она являлась – LRT.lt). Прочитав эти стихи, я, конечно, поняла, чего так испугались люди, которые сделали с ней этот кошмар, потому что это очень-очень сильная поэзия. Наверное, это моя любимая авторка современная.
– Деньги, собранные с читки будут переданы на покупку гуманитарной помощи для жителей Украины. Вы не впервые собираете деньги на поддержку Украины своим творчеством. У вас был цикл концертов «Голоса мира» с Noize MC в начале, полномасштабного вторжения, большие концерты в разных городах Европы. Тогда, насколько я помню, вам удалось собрать что-то в районе там 350 тысяч евро.
– А потом мы добавляли новые концерты, и в общей сложности сейчас уже больше четырёхсот тысяч мы собрали.
– Огромная сумма. Это достаточно простой вопрос, но почему для вас важно вообще именно таким образом проявлять свою солидарность с Украиной?
– Интересно, я никогда об этом не задумывалась. Вроде бы простой вопрос, но не знаю даже. Как-то это с самого начала было таким естественным шагом.
Первоначально это была идея Вани Нойза, моего друга, который тоже живёт в Вильнюсе, и мы вообще не думали ни часа, мы тут же согласились. Как-то это всё было так естественно, логично, я даже не знаю, для чего это. Как будто бы по-другому нельзя. Я сразу почувствовала, что не стоит ждать никакой за это благодарности, не стоит ждать никакого там обеления. Это, в принципе, особо никак тебе не облегчит жизнь. То есть ты это делаешь не для себя. Не знаю…
– Тоже достаточно банальная и простая формулировка, которая часто в отношении людей из России применялась после начала полномасштабного вторжения, про ответственность и вину. Не из этих ли это побуждений, что таким образом, в том числе, можно искупить свою вину перед украинским народом?
– Да, наверное, знаете, эти все чувства про вину и ответственность очень тяжело даются, потому что я, например, родилась в 1998 году, я толком-то не успела ничего выбрать, я толком-то не успела поучаствовать в этой жизни, и на меня это просто уже свалилось.
Результат политики, которая проводилась все эти годы, решений, которые принимали люди старшего поколения. Поэтому мне очень сложно переварить чувства вины, ответственности. Мне очень сложно понять, как реагировать на хейт (ненависть), который идёт со всех сторон на меня в этой ситуации. И для того, чтобы не терзать себя всеми этими мыслями, наверное, я и присоединилась к Ване и решила заняться этой благотворительностью, потому что это единственное, что меня спасает от этих тяжёлых мыслей. Это занимает моё сердце, моё время. Это даёт мне много общения с аудиторией совсем другой. То есть на благотворительном концерте люди по-другому относятся, и они гораздо больше важных вещей говорят после концерта.
Я думаю, да, это способ тоже эти все чувства переварить и как-то выжить вообще в этой реальности. Наверное, в этом смысле это всё-таки и для себя тоже, а не только для людей, которым мы помогли. И, конечно, это супер – видеть, что это приносит результаты.
