Накануне белорусские пропагандисты сообщали, что в Беларуси действует «тактическая школа Вагнер». Дислокация наемников на территории республики в прошлом году долгие месяцы была одной из главных тем региональных СМИ. В целом, 2023 год был богат на события для Беларуси и соседних государств. А нынешний год станет для белорусского нелегитимного правительства годом первых выборов, начиная с 2020-го, когда вспыхнули массовые протесты, а за ними последовали невиданные по своим масштабам репрессии в отношении гражданского общества страны.
«После 2020 года, слово выборы для властей – это что-то очень страшное, фильм ужасов», – в интервью LRT.lt говорит белорусский политолог Валерий Карбалевич.
– Валерий, каким был прошедший год для Беларуси? Достаточно много событий произошло: Бунт Евгения Пригожина и его уход в Беларусь, посредничество Лукашенко в этом процессе, разговоры об угрозах со стороны Беларуси в отношении соседей, возможное размещение ядерного оружия в стране. Как все эти события повлияли на белорусский режим и людей, живущих внутри страны?
– Важно подчеркнуть, что все события и процессы, которые происходили в Беларуси в 2023 году, были продолжением тех трендов и тенденций, которые зародились ранее: в 2020, 2021, 2022 годах, а в прошлом году они просто продолжались.
Рамки, в которых развивалась страна, её внутренняя и внешняя политика, в значительной мере были определены внешними факторами и, прежде всего, войной России против Украины, и белорусский политический режим был вынужден подстраиваться под эти тренды и пытаться находить способы выживания.
Исходя из этих внешних факторов, главным событием прошлого года я бы назвал размещение российского ядерного оружия на территории Беларуси. Это важный рубеж в белорусско-российских отношениях и в международном позиционировании Беларуси, и именно это событие уже влияет и будет влиять на региональную безопасность. Это событие усиливает зависимость Беларуси от России, усиливает союз режимов Лукашенко и Путина и ещё теснее связывает политическую судьбу Александра Лукашенко с политической судьбой Владимира Путина.
Все остальные события мне представляются значительно менее важными по сравнению с этой главной проблемой, размещения российского ядерного оружия на территории Беларуси.
– Продолжая тему с наемниками ЧВК Вагнер. Накануне белорусские пропагандисты сообщали, что в Беларуси действует «тактическая школа Вагнер». К тому же недавно, Командующий внутренними войсками МВД Беларуси Николай Карпенков был замечен с шевроном ЧВК Вагнер. Что вообще все это означает, в каких целях белорусский режим использует ситуацию с ЧВК в Беларуси? Особенно странно это выглядит на фоне позиции Кремля в отношении ныне не существующей группировки, в Москве не принято вслух говорить о ЧВК Вагнер, её лидер вероятно был ликвидирован российскими спецслужбами. Что тогда за линию гнёт белорусская власть относительно ЧВК и откуда эта несостыковка с кремлевский пропагандой?
– На мой взгляд, вся история с ЧВК "Вагнер" в Беларуси – это один большой миф, который, скажем так, раздували и белорусские власти, и соседние страны. Ведь появление ЧВК "Вагнер" на территории Беларуси является составной частью разрешения того политического кризиса, который возник в России, в связи с попыткой мятежа этой частной кампании, и как способ разрешения кризиса, произошло перемещение этих воинских подразделений на территорию Беларуси. Частичное, не весь Вагнер приехал туда.
Поэтому [группировка в Беларуси] не была фактором военной угрозы в адрес соседей, она не была серьезным фактором и внутриполитической жизни Беларуси, это был только элемент, с помощью которого был разрешен политический кризис в России, не более того. После его разрешения, после убийства Пригожина, основная часть подразделений была выведена из Беларуси, часть из них влилась российскую армию, часть уехала в Африку, а часть сегодня остаётся на территории Беларуси. Их осталось не очень много, трудно сказать, речь идёт о десятках или сотнях, но, во всяком случае, они не являются каким-то реальным фактором и внутренней, и внешнеполитической жизни.
А то, что Лукашенко попытался использовать это как способ очередного давления на соседей – когда он говорил, что вот, якобы эти вагнеровцы просятся на экскурсию в Польшу, но я их не пускаю – это такой же способ давления на соседей, как миграционные атаки, размещение ядерного оружия, какая-то постоянная милитаристская лихорадка в стране.
Сегодня же фактор вагнеровцев используется для возможной борьбы с внутренними протестами. Власть белорусская до сих пор травмирована событиями 2020 года и сегодня всячески готовится к тому, чтобы подавлять эти протестные силы. Именно в контексте такой задачи используется "Вагнер", как угроза, как некая структура, с помощью которой можно нагнетать страх против внутренних оппонентов. Обратите внимание, ЧВК "Вагнер" – это военная кампания, созданная для войны. В таком виде именно она использовалась и в Африке, и в Сирии, и во время войны в Украине. В Беларуси же вагнеровцы, судя по тому, что показывают по белорусским государственным СМИ, их используют в первую очередь не в вооруженных силах, не в армии, не в подразделениях, подчиненных министерству обороны, которые, собственно говоря, предназначены для ведения войны, а во внутренних войсках.
Тот же Карпенков – командующий внутренними войсками, которые не предназначены для ведения боевых действий с каким-то внешним врагом. Внутренние войска предназначены для борьбы с внутренними протестами и именно во внутренних войсках окопались эти вагнеровцы. И то, что они упоминаются, что Карпенков надел какую-то эмблему – это и есть такая дубинка против возможных внутренних протестов, против оппозиции.
Для борьбы с внутренним врагом используется и народное ополчение, и территориальная оборона, и другие подразделения, которые власти собираются использовать для борьбы с протестами. Структуры министерства чрезвычайных ситуаций, их сотрудников тоже вооружают. Пистолеты раздают, хотя их служба заключается в борьбе со стихийными бедствиями, пожарами и прочим. Охотников, рыболовов и лесников пытаются тоже мобилизовать на случай внутренних протестов.
– 2024 год в Беларуси станет годом выборов. В феврале пройдут выборы депутатов Палаты представителей и местных Советов депутатов, а в апреле членов Совета Республики и делегатов Всебелорусского народного собрания. Как они будут проходить и как белорусская власть к ним готовится?
– Для властей, после событий 2020 года, слово выборы – это что-то очень страшное, фильм ужасов. И поэтому не случайно они эти выборы отодвинули на 2024 год, хотя местные выборы должны были проходить в 2022 году. А парламентские выборы, согласно старой Конституции, в 2023-м. Но власти так их боятся, что взяли и отодвинули на 25 февраля 2024 года, надеясь, что к этому времени общество успокоится.
Власти готовятся к выборам как к военной операции. Не случайно тот же глава Центральной избирательной комиссии Игорь Карпенко выступал перед активом Министерства обороны и призывал армию защитить выборы от каких-то внешних угроз. Тот же Карпенков регулярно выступает перед офицерами внутренних войск и призывает готовиться к выборам. Настолько теперь силен страх перед выборами у властей.
Я также хочу напомнить, что следующая избирательная кампания пройдёт в Беларуси в 2025 году, когда состоятся президентские выборы. Поэтому весь 2024-й будет проходить как предвыборный год.
А сами выборы (парламентские в феврале 2024-го) будут похожи на советские выборы или, например, туркменские, или северокорейские выборы, то есть практически без оппонентов. Какие-то редкие попытки оппонентов попытаться зарегистрировать инициативную группу, чтобы собирать подписи, были пресечены и в выборах будут участвовать только сторонники Лукашенко. Члены избирательных комиссий засекречены, выборы не будут проводиться за границей, поэтому диаспора фактически отсечена от участия в выборах, независимых наблюдателей фактически не будет, не будет наблюдателей из ОБСЕ.
– А что касается воплощения того главного страха белорусского режима перед протестами в жизнь. Возможно ли в нынешней ситуации, в положении, в котором оказалось белорусское общество, говорить о потенциальных протестах и каких-то народных волнениях?
– Нет, я не думаю, что будут какие-то протесты и волнения, потому что цена участия в протестах сегодня очень высока. Сегодня противникам режима дают не просто тюремные сроки, а сроки такие, сталинские, больше 10 лет и так далее. В таких условиях рассчитывать на то, что люди выйдут на протест очень сложно. Ведь протест 2020 года сложился из сочетания сразу нескольких благоприятных факторов, которых сегодня не существует. Поэтому я не ожидаю, каких-то серьезных катаклизмов, если не случится, что-то такое, что сложно сегодня вообще прогнозировать, предсказывать.
– Нынешний год также является годом выборов в большом количестве стран и в Азии, и в Южной Америке, и в Европе. Важными станут выборы в США или, например, в Европарламент. Как вам кажется, чего ожидает белорусская власть от этих выборов? Нужны ли вообще ему какие-то ему специфические результаты на этих выборах в других государствах?
– Я бы не сказал, что белорусский режим оказался в полной изоляции, он оказался полной изоляции от Европы и Запада, но важной тенденцией внешней политики Беларуси в прошлом году стала ориентация на Восток и Юг. Лукашенко дважды ездил в Китай и Африку, в Иран. Поворот из Европы сторону глобального Юга – это важная тенденция проведения внешней политики Беларуси.
Что касается ожиданий, то я думаю, что белорусский режим, так же, как и российский, с нетерпением ожидает, что в США на президентских выборах победит Дональд Трамп, который уже анонсировал отказ от поддержки Украины. И предполагается, что, когда Украина останется один на один с Россией, Россия успешно завершит эту войну своей победой и будет диктовать свои условия дальше и Украине, и Европе. Эти планы особо не скрываются в Кремле, и я думаю, тут белорусские власти тоже рассчитывают на такой радикальный поворот в политике Соединённых Штатов, поворот, который их бы вполне устроил.
