На фоне войны в Украине тема репрессий в Беларуси в мировом медиа пространстве отошла на второй план. По данным правозащитной организации «Вясна», по состоянию на 23 марта в Беларуси признаны политическими заключенными 1 456 человек. Команда проекта Politzek.me (актуальная база политических заключенных в Беларуси) оперирует другими цифрами, по их подсчетам, в Беларуси сейчас 1 722 политзаключенных. «Это очень простая, но в то же время очень важная вещь – поделиться историей конкретного человека, находящегося в заключении, не дать про него забыть», - говорит в интервью русской службе Радио ЛРТ представительница проекта politzek.me Инна Коваленок.
- Сколько сейчас политзаключенных в Беларуси?
- Сложно назвать точную цифру. Наш проект politzek.me располагает цифрой 1 722 человека, также есть цифра – 1 456 человек. Такой разброс данных происходит из-за того, что про многих людей мы не знаем, что они оказались в заключении именно по политическим мотивам. Причины бывают разные, иногда они сами не хотят это афишировать из-за безопасности, боясь усугубить свою ситуацию или ситуацию своих близких, или бывает такое, что информация к нам не попала. Но в целом важно понимать, что речь идет больше чем о 1 500 человеках.
- В сентябре координатора волонтерской службы правозащитного центра "Вясна" Марфу Рабкову приговорили к 15 годам колонии. Почему судьи начали давать такие большие сроки женщинам?
- Я хочу отметить, что некий странный патернализм/сексизм правосудия именно по поводу женщин сохраняется. Это можно заметить, например, Марфа Рабкова получила самый маленький срок, мужчины в этом деле получили больше. И так же, я бы не сказала, что большие сроки начали давать именно сейчас, например Мария Колесникова получила 11 лет тюрьмы еще в 2021 году. Или еще есть достаточно резонансное «Дело Автуховича», по которому в 2022 году пенсионерка Галина Дербыш получила 20 лет. Такие приговоры случаются время от времени, они происходят с теми, кого режим воспринимает как наиболее опасный для себя, это показательные сроки. Сложно определить, какой срок большой, а какой маленький, потому что и год, проведенный в заключении, когда человек не должен был там находиться, огромен. И сейчас важно даже не само увеличение сроков, а важна тенденция к сохранению репрессии. Потому что с 2020 года не было ни одной недели, чтобы не увеличивалось число политзаключенных. Уже даже выходят люди, успев отсидеть свои сроки, но все равно есть новые задержания, и этот уровень репрессий не опускается с 2020 года.
- Можно ли сказать, что уровень политических репрессий стал повседневным и привычным?
- В каком-то смысле да. Я бы сравнила это со стрессом, который невозможно постоянно переживать на одной и той же высокой ноте. Но, с другой стороны, я работаю в этой теме уже больше, чем два с половиной года, и каждый раз, когда я читаю конкретную историю человека, у меня перехватывает дыхание. Несмотря на то, что мы, к сожалению, конечно, привыкаем, и это уже стало естественным ходом вещей, но также понятно, что никто из этих людей не должен был оказаться закого решеткой. Каждая из этих историй влечет за собой большую беду и конкретно этим людям, и их семьям, поэтому не стоит об этом забывать.
- С чем сталкиваются политзаключенные после выхода на свободу? Какие трудности встают перед ними?
- Это очень важный вопрос. И, возможно, мы немножко запаздываем с его решением, но лучше поздно, чем никогда. Я не видела еще ни одного человека, кто бы прошел через это и не нуждался в помощи. Даже если люди не находятся в глубокой депрессии и не лежат на диване лицом к стенке, все равно это большое испытание для психики. Многие люди не спешат обращаться за психологической поддержкой, не желая теребить эти вспоминания. Второй важный момент, который идет параллельно, но я думаю, что он также влияет на решение не обращаться за психологической помощью – это бытовые проблемы. Оставаясь в Беларуси, бывает сложно найти работу с прошлым политического заключенного. А если люди уезжают из Беларуси, то ситуация еще сложнее. Или когда муж и жена провели несколько лет порознь, это тоже большое испытание для семьи, и не все проходят его удачно. Условно говоря, человек из одного большого стресса попадает в следующий большой стресс, и нужно, конечно, время, чтобы адаптироваться, поэтому внимание к выходящим на свободу людям абсолютно так же ценно.
- Если говорить об условиях содержания политзаключенных, отличаются ли они от обычных заключенных?
- Да, очень отличаются. С самого начала была дифференциация политзаключенных, начиная даже с желтых бирок, которые политические заключенные носят на своей одежде, находясь в колонии. Я говорю о таких вещах уже довольно давно и привычно, но если вдуматься, то ассоциации возникают абсолютно прямые. Ношение бирок объясняется тем, что политические заключенные склонны к деструктивной деятельности и стоят на профучете. Кроме того, эти бирки означают довольно конкретные вещи, например уменьшение количества звонков родственников, уменьшение свиданий; если обычным заключенным они положены несколько раз в месяц, то у политзаключенных их еще меньше. Или тоже очень важная вещь – посылки с едой. Питание оказывает долгосрочный эффект на здоровье людей, которое людям не вернет никакая реабилитация. Такое давление на политзаключенных в плане изменения отношения к ним, к сожалению, имеет долгосрочный эффект. Людям, сидящим в СИЗО, которые под следствием, отправлять посылки может любой человек, в отличие от колоний, куда только родственники могут отправлять посылки.
- Какие виды помощи можно оказать политзаключенным в Беларуси?
- Для людей, находящихся за границей, самый удобный способ – это денежная помощь семьям политзаключенных. Самые большие расходы идут на оплату адвокатов и на посылки. Для примера, одна передача посылки стоит от 250 до 450 евро, что для белорусских семей, где один член семьи сидит, очень серьезные цифры. Поэтому для тех, кто находится в безопасности, за границей, благотворительность – наиболее простой способ. Сложнее организовать сборы и отправку посылок из-за границы в Беларусь, но это тоже очень весомая помощь. И, конечно же, не надо забывать про информационную поддержку. Многие люди думают, что делать посты и репосты о политических заключенных – бессмысленно, но это не так. Это по-прежнему ценные вещи, - и внимание журналистов, и людей, которые работают в социальных организациях, и обычных людей. И таким образом, мы создаем эту цепь солидарности, делаем ее крепкой, и, возможно, это вдохновит других людей на конкретную помощь, возможно более адресную.
