Новости

2017.09.12 09:00

М. Маглов: «Расследованиями я начал заниматься в Литве…»

Нина Мацкевич, Радио LRT2017.09.12 09:00

Русская служба Радио LRT продолжает серию встреч с новыми представителями российской иммиграции. Собеседник Нины Мацкевич - политический активист из Омска Михаил Маглов.

Михаил Маглов – человек активный, такого трудно не заметить, причем как друзьям, так и врагам: он был лидером омского «Молодежного Яблока», организатором гражданских акций в поддержку прав и свобод граждан, активистом движения «Солидарность», проводил  акции-хэппенинги «Монстрация» в Омске и в Москве, был соратником покойного Бориса Немцова, а сейчас  известен как автор расследований коррупционных связей российских чиновников и госслужащих, а также людей из ближнего окружения президента Путина. Понятно, что в итоге Михаилу Маглову из России пришлось уехать и обосноваться в Литве. Его младший ребенок родился уже здесь, а старший ходит в литовский детский садик, живет семья в одной из самых живописных районов Вильнюса. Далеко остался Омск, где все еще только начиналось…

Михаил Маглов: Я закончил химико-технологический колледж в Омске, но на нефтеперерабатывающий завод меня не взяли, хотя я закончил с «красным дипломом», а таких обычно отрывают с руками. Формально, причина была в проблемах со зрением, но я думаю, что не взяли потому, что я к тому времени уже был политическим активистом, в протестную культуру попал, будучи на последних курсах колледжа, а завод – стратегический объект, и мне было отказано. Но я устроился в научно-исследовательский институт, работал там, хорошо зарабатывал, но через два года уехал в Москву.

Нина Мацкевич: А много было таких, как вы?

- Нет, потому что это опасно. Тебя могут задержать, доставить в УВД, возбудить уголовное дело, у твоих родителей могут возникнуть проблемы, у учебного заведения могут возникнуть проблемы. В 2008-2009 году было выгодно идти в движение «Наши» или в «Молодую гвардию», делать там карьеру. Тогда этот властный социальный лифт работал хорошо, особенно – в депрессивных регионах, а у нас все регионы – депрессивные. Если ты хочешь чего-то добиться, ты встраиваешься в эту систему, а если ты идешь против, то ты только теряешь. Моего друга из «Молодежного Яблока» вот так выкинули из университета.

- Что не давало вам встать на проторенный многими вашими сверстниками путь?

- Наверное, воспитание родителей. А может, они мне правильные книги читали? Но меня материальные блага не очень интересуют. Я вполне мог пойти в «Единую Россию» и уже сделал бы прекрасную карьеру: сидел бы сейчас в Законодательном собрании своего региона, «решал бы вопросы». Но я не хотел участвовать в строительстве «СССР-2». Вот в результате этого мне и пришлось уехать из России.

Да, в Омске это было трудно себе представить: 4 тысячи километров, Литва, о которой я почти ничего не знал, ну, разве что-то из истории…

- А родители, вы с ними можете видеться, встречаться?

- Слава богу, есть интернет, почта, работает Скайп.

- Они спокойны за вас?

- Да, думаю, они бы больше переживали, если бы я не уехал и сел, как другие, по «Болотному делу».

- Вы решили уехать, когда вас схватили, отобрали телефон, ноутбук... Это стало поворотным моментом?

- Нет, я уехал два месяца спустя после того случая. Тогда, в июне, обыски проходили у всех лидеров российской оппозиции, и меня тоже схватили, не дав право на адвоката, не объяснив, в каком я статусе, изъяв некоторые вещи. Но неожиданно отпустили, хотя я на это не рассчитывал. За мной установили слежку, а потом ко мне стали поступать сигналы, что собираются материалы, которые нужны в случае ареста, - значит, он готовится. Я взял рюкзак и уехал.

- На Украину…

- Да, сначала – в Гомель, потом – в Киев. В 2012-2013 году в Украине были риски, например, похищения, как это случилось с Леонидом Развозжаевым. (Леонид Развозжаев – также сибиряк, участник «Болотного дела», был схвачен неизвестными около украинского отделения управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев и доставлен в Москву, где его посадили. Н.М.).

Это была Украина при Януковиче, Служба безопасности, по сути дела, была тогда филиалом ФСБ. И Украина отказала мне в предоставлении убежища. Но параллельно шла процедура по линии Верховного комиссара ООН по делам беженцев. Они предложили программу переселения из небезопасных третьих стран. Решение о том, куда людям переезжать, принимают в Женеве. Двое моих друзей, которые тоже проходили по «Болотному делу» и тоже были в Киеве, получили приглашения: один – в Финляндию, другой – в Швецию, а мне предложили США или Канаду, но с этим возникли сложности, а Литва была ближе. Здесь у меня нет проблем в общении, а если даже и возникают, то всегда находится человек, который готов помочь преодолеть языковой барьер. Здесь много бывает проездом моих коллег. Доходило до того, что здесь я встречал людей, с которыми в Москве никак не мог пересечься.

- Вы с Всеволодом Чернозубом создали организацию Rusijos dialogas, которая призвана налаживать контакты между россиянами и местными жителями.

- Я бы не назвал ее организацией, это слишком громко сказано. Когда здесь стали появляться люди, важные для понимания ситуации и политики России, мы старались организовать с ними встречи и беседы. В какой-то момент нам надоело писать под приглашениями Миша Маглов и Сева Чернозуб и мы стали писать «Диалог».

- А кому этот диалог адресован?

- Мы бы хотели, чтобы жители Литвы, те, кто принимает решения, слышали разные точки зрения. Посмотрев различные литовские СМИ, видишь, что высказываются одни и те же спикеры. У одних одна точка зрения, у других – другая, но говорят и пишут одни и те же люди. Но Россия и сложнее, и разнообразнее, и полнее, поэтому и видеть ее надо объемнее.  А то читаешь некоторых политиков, и за голову хватаешься! Я понимаю: им избираться, они стоят на своей позиции, не меняя ее. С другой стороны, и в России о Литве очень мало знают.

- Но считают недружественной, по крайней мере по социологическим опросам.

- О Литве знают из официальной пропаганды, а она транслирует государственную позицию путинской власти: мол, Литва не хочет дружить с Россией, не слушается ее, - одним словом, «недружественная».

Немало людей принимают это за чистую монету, люди находятся в информационном пузыре, потому что у них нет альтернативной информации. И мы стараемся рассказать, что за государство Литва, что здесь происходит, какие люди здесь живут, что они не соответствуют стереотипам, которые штампует путинская пропаганда. А те, кто так не думают, стараются скрывать свою позицию, потому что есть определенные риски.

А что касается опросов, то я их часто сравниваю с опросом в одной из российских колоний. И как заключенный ответит на вопрос: «Вам нравится начальник колонии или нет?», - если сзади с дубинкой стоит ФСИНовец или ФСБшник? Каким может быть ответ человека, который знает, что может получить дубинкой по голове? Люди находятся в напряжении, ждут подвоха, всегда в страхе. Несвободное общество находится в депрессивном состоянии.

- Вы здесь уже четыре года, у вас сложилось впечатление о нас, о нашей политической системе. Что нравится, а что – нет?

- Есть бытовые вещи, с которыми я тут сталкиваюсь, и они мне не нравятся, но уровень этих проблем не совместим с российским. Сталкиваясь с литовскими чиновниками, я вижу, что в ситуации, которая не оговорена законом (а мой статус беженца плохо оговорен законами), они всегда выбирают отказ. И все это вежливо, сочувственно, с улыбкой.

Когда моя жена была беременна и ей нужна была справка, пришлось дойти до заместителя министра, чтобы он поставил штамп. Это же абсурд!

- Ваши расследования требуют определенных условий, есть ли они в Литве?

- Нет никакой тайны, я пользуюсь открытыми источниками, я не опрашиваю людей, не езжу. Я был уже в Литве, а Борис Немцов, с которым мы давно знакомы, были в одной организации – «Солидарность», приехал по приглашению своих друзей-консерваторов. Мы встретились, пили кофе, и Борис сказал, что стал депутатом в Ярославле, там большая коррупция, ему нужна антикоррупционная повестка. А я присматривался к тому, что делает Фонд борьбы с коррупцией Алексея Навального, журналисты-расследователи, я с интересом эти расследования читал. И мы с Борисом решили попробовать.

Так что расследованиями я начал заниматься уже в Литве. Я анализировал документы, делал выжимки, передавал ее Немцову, и он шел с документами о нарушениях закона в прокуратуру, в суд.  Так мы сняли заместителя губернатора Ярославской области и главу Департамента здравоохранения, которые наживались на государственных закупках.

- Такое впечатление, что расследования Навального и ваши уходят в песок: демократические СМИ, отдельные политики обсуждают, а власть никак не реагирует.

- Если мы пишем про Ротенберга, то это и есть власть! В России на данный момент – клептократия. Власть принадлежит не только Путину лично, но и его окружению. Это несколько больших денежных мешков. Вот они и есть власть. Ротенберг – друг Путина с детства и он дал ему добро на обогащение за счет граждан России. (Друг Путина Аркадий Ротенберг, чье состояние оценивается в миллиард долларов, в марте 2014 года попал под санкции. Вначале вместе с братом Борисом – под санкции США, а потом и ЕС. Однако он продолжил работать в Европе через эмиссаров, создал в Восточной Европе сеть представителей из числа бывших руководителей и топ-менеджеров своих компаний. Они продолжают руководить его бизнесом в странах ЕС и покупают новые активы. – Н.М.).

Есть ли смысл в расследованиях? Да, есть. Потому что это все не пропадет. Все мы не вечны, не вечен и Путин, и Ротенберги, и все когда-то изменится. Возьмите Украину: кто при Януковиче обсуждал расследования о коррупции местных оппозиционеров и верил, что все изменится? А изменилось!

- Чувствуете ли вы удовлетворение от того, что вы делаете здесь и сейчас?

- Да. В последнее время мы перешли от локальных расследований к трансграничной коррупции, так как Ротенберг, Тимченко и другие  не связывают свое будущее с Россией, они его связывают с Европой.

Все лето Борис Ротенберг с семьей провел на своей яхте в Сардинии. Их родственники лечатся за границей, их дети учатся на Западе, то есть все украденные в России деньги вывозятся и вкладываются в активы в Европе. Но там другой уровень правосудия, можно влиять и на них.

В последнее время мы смотрим, как работают санкции, которые принял Евросоюз. Известна история с компанией «Siemens», которая поставляла оборудование в Крым и заявляет, что не знала, куда идут ее изделия. Это вранье, так как долгие годы представителем этой компании в России был родственник Путина Николай Шамалов, сделавший себе состояние на коррупции. Мы берем текст соглашения, подписанного всеми странами-членами ЕС, а это и есть санкции, и смотрим, кто что нарушил. И нашли три литовские компании, которые, по нашему мнению, нарушили санкции по Крыму. И это при том, что у Литвы ясная и четкая позиция в отношении санкций! У других стран, конечно, гигантские списки нарушителей, если сравнивать с Литвой. Например, на Кипре. Есть и немецкие, и голландские компании.

- Чувствуете ли вы здесь поддержку своим расследованиям?

- Когда мы с Ритисом Стасялисом написали статью, исследование  получило огласку, консерваторы выступили с заявлением, МИД Литвы обратился в Генпрокуратуру, возбуждено  досудебное расследование, но прошел месяц, и мы не знаем, как оно идет. Я был удивлен, что никто из политиков не прокомментировал публикацию в «Verslo žinios». Эти крупные литовские фирмы могут попасть в ловушку ФСБ. Из-за их активов в Крыму, их могут заставить финансировать в Литве какие-то группировки – например, «зеленых человечков». Это вопрос национальной безопасности!

Много слов об угрозах, о безопасности, но никто не обсуждает реальное влияние России на Литву. Это прежде всего должно беспокоить литовское общество! Много разговоров о безопасности – мало дел. Много разговоров о пропаганде российской, но это – дымовая завеса, а на самом деле все, что интересует Путина и его окружение – это деньги, и больше - ничего.

Радио LRT

Популярно