Новости

2017.07.06 11:22

В. Чернозуб: «Жить здесь и сейчас»

Русская служба Радио LRT представляет рубрику «Новые русские». Ее первый герой – политический эмигрант Всеволод Чернозуб.

Всеволод Чернозуб в российской оппозиционной деятельности участвует с 2005 года, то есть с 19-ти лет. Это не помешало ему закончить Российский государственный гуманитарный университет и стать дипломированным психологом. Участник и организатор множества протестных акций, Всеволод задерживался милицией и полицией 50 раз, дважды подвергался административным арестам. Он был одним из инициаторов митинга 5 декабря 2011 года, за которым через год последовало создание Партии 5 декабря, членом которой Всеволод состоит до сих пор. В документальной ленте «Путин навсегда?» камера вырывает из массы демонстрантов Всеволода, и он говорит: «Каждому поколению нужна своя революция, вот это – моя революция». Три с лишним года назад Всеволод Чернозуб, опасаясь ареста, перебрался сначала в Киев, а затем попросил политического убежища в Литве. С тех пор публицист является политическим эмигрантом.

Всеволод Чернозуб: Есть такие революции, вроде 1905 года или мая 1968 года в Европе, которые напрямую к перемене власти не привели, как и то, что было у  нас (митинги протеста на Болотной площади, – А. Д.), но они изменили всю ситуацию в России. Гораздо больше людей стало интересоваться политикой, больше людей стало участвовать в общественной жизни, в политике в самом широком смысле: от политики  на верхнем уровне в стране до того, что происходит у тебя дома, в соседнем подъезде или в твоём подъезде.

Много лет мы выходили на митинги и считали большим успехом, когда приходило пятьсот человек; тысяча человек – это был уже ошеломляюще громкий успех. А сейчас выходит тысяча человек на митинг, все уже кривятся, говорят: «Ну, чего-то мало как-то…» Вот когда в Москве 14 мая на митинг против реновации двадцать тысяч вышло, это много, да. А так с момента разгрома прежнего НТВ 20 тысяч людей на митинги не выходили. Вся  пора моей юности и активизма пришлась на вот эти депрессивные годы.

Александр Двоеглазов: Она для вас закончилось тем, что Вы оказались в Литве. Трудно ли вам сейчас здесь, в другой культуре, с другим языком окружения?

Всеволод Чернозуб: Многие потому и едут в  страны Балтии, что у нас так или иначе общая история: где-то печальная, где-то хорошая. И языком родным ты можешь более или менее пользоваться, то есть не совсем выпадать из своего языкового пространства. Одни выбирают Литву, другие – Эстонию, кто-то выбирает Латвию, потому что здесь, в принципе, человеку из России довольно комфортно.

Созданное Всеволодом Чернозубом и Михаилом Магловым объединение называется «Rusijos dialogas», именно так и пишется, по-литовски. В краткой декларации говорится: «В то время, когда власти России идут по пути военной агрессии, самоизоляции и ущемления прав граждан, мы считаем, что необходим диалог и общение между народами. У нас много общих тем, нам есть о чем говорить». В современном мире поддерживать связь с единомышленниками просто – для этого есть современные средства связи, но личное общение и обмен идеями никто не отменял.

Всеволод Чернозуб: Конечно, мы не можем въезжать в Россию, поэтому мы не общаемся в очном режиме регулярно с нашими друзьями, которые в России остаются. Но сейчас, в принципе, очень многое проходит и в Вильнюсе: минимум один-два форума в год проходит больших, есть форумы в Берлине, в Риге, в Лондоне... Много сейчас площадок, где можно встретиться, пообщаться. Конечно, это совсем не та эпоха, в которую уезжали из России Владимир Буковский или Александр Солженицын, или Пётр Григоренко, они уезжали навсегда. Мы не чувствуем, что это навсегда.

Александр Двоеглазов: Вы уехали из России, многое там оставили. Есть что-то, по чему особенно скучаете?

Всеволод Чернозуб: Главное, по чему скучает человек, который занимается общественной деятельностью, это социум. Он для него является пространством жизни и пространством творчества. Околополитическая среда – в ней много писателей, художников,  многие люди мыслят это просто как естественную среду обитания, как, ещё раз повторюсь, пространство творчества. Общественный деятель вне своего общества – это оксюморон.  Мы здесь переквалифицируемся, как говорится, «в управдомы»: становимся экспертами по России, журналистами, кто-то занимается антикоррупционными расследованиями.

Известный режиссер Виталий Манский снимал Всеволода Чернозуба на Ужуписе, где наш герой хотел получить «не политическое, а поэтическое убежище». Это – только одно из любимых мест в Вильнюсе, куда он ходит с сыном, родившимся в Вильнюсе и успешно освоившимся в литовском детском саду.

Всеволод Чернозуб: Да. Что-то уже, наверное, и местным показываем, потому что люди, когда живут долго в одном пространстве, уже чего-то не видят, а у нас немножко другой взгляд, мы что-то, наверное, замечаем особенное.

Александр Двоеглазов: Любимое место?

Всеволод Чернозуб: Когда, например, за окном холодно, хорошо сходить в какой-нибудь Центр современного искусства, или есть прекрасная Национальная галерея искусств, - приятные места, где просто приятно находиться. Летом в Вильнюсе и вообще в Литве очень много мест, куда можно съездить, что-то посмотреть, отдохнуть: озёра, море, Тракай, конечно. Ну, наверное, Тракай – наше  любимое летнее место.

Александр Двоеглазов: Вашему сыну..?

Всеволод Чернозуб: 3 года.

Александр Двоеглазов: Он вырастет эмигрантом?

Всеволод Чернозуб: Ну, конечно, для нас важна очень русская культура, но он ходит в литовский сад, и для нас тоже важно, чтобы он интегрировался. Нам, конечно, тяжелее освоить язык, поскольку много времени занимают всякие бытовые истории, вопрос зарабатывания денег. Ну, хотя бы ребёнок, конечно, должен быть полностью интегрирован в общество, абсолютно как дома себя здесь чувствовать.

Александр Двоеглазов: Вы говорили о том, что всё-таки видите перспективы возвращения? При каких условиях?

Всеволод Чернозуб: Люди любят почему-то говорить, что наши форумы за границей  похожи на белую эмиграцию, но мне кажется – это просто немножко навеянное советскими кинофильмами представление, потому что это какие-то карикатурные представления. Тогда, действительно, многие люди уезжали навсегда, и не только белые офицеры, анархисты, левые политики, которые не нашли общий язык с большевиками. Владимир Набоков значительную часть жизни прожил в изгнании.

Конечно, у нас совершенно другой уже подход. Мы не стучим с утра до ночи кулаком и не говорим, что завтра режим падёт и мы вернёмся, потому что завтра режим очевидно не падёт, завтра условия не изменятся. Но, с другой стороны, понимаешь, что не нужно сидеть и ждать, нужно просто выстраивать свою жизнь.

Того мира, из которого мы уехали, уже нет: друзья разъехались – кто-то просто сменил деятельность, многие люди ушли во внутреннюю эмиграцию, то есть перестали заниматься какой-то общественной деятельностью, потому что это опасно, издержки очень высокие. А с другой стороны, наоборот, очень много появилось новых молодых людей, которые не думают об этом (возможных опасностях, А. Д.) просто в силу возраста, романтики. Они и  ходят на акции протеста, что-то выдумывают, что-то очень интересное делают. Они не боятся. То есть мир, из которого мы уехали, - его уже нет, а нам надо  выстраивать свой мир: и теми же форумами («Форумы свободной России», – А. Д.), всякими культурными мероприятиями, дискуссионными площадками, общением в Европе, в Америке. То есть мы стараемся жить здесь и сейчас.

Радио LRT