Новости

2021.09.19 12:00

Сказ о Фаддее Булгарине, популярность которого в XIX веке затмевала пушкинскую

Олег Курдюков, телепрограмма LRT «Русская улица», LRT.lt2021.09.19 12:00

Один из героев нового выпуска программы «Русская улица» на телевидении LRT – известный литератор и издатель XIX века Фаддей Булгарин, творческий путь которого начинался в Вильне.

В 1846 году знаменитый поэт Николай Некрасов написал эпиграмму об одном своём коллеге:

Не страшитесь с ним союза,
Не разладитесь никак:
Он с французом – за француза,
Он с поляком – сам поляк,
Он с татарином – татарин.
Он с евреем – сам еврей,
Он с лакеем – важный барин,
С важным барином – лакей.
Кто же он? Фаддей Булгарин,
Знаменитый наш Фаддей.

Что и говорить, в XIX веке в петербуржских литературных кругах репутация у писателя Фаддея Булгарина была очень неоднозначная. Кажется, вся его жизнь состояла из сплошных противоречий, несоответствий и сюжетов для авантюрного сериала.

Он родился на территории Великого княжества Литовского, в Минском воеводстве, в польско-белорусской семье. Отец – последовательный республиканец – назвал сына Тадеушем в честь героя антицарского восстания Тадеуша Костюшко. Отца арестовали за принадлежность к национально-освободительному движению, родовое имение было незаконно захвачено, семья осталась без средств.

Тогда мать отвезла Тадеуша в Санкт-Петербург и отдала в кадетский шляхетский корпус. Там молодой человек из Тадеуша сделался Фаддеем. Из корпуса был выпущен корнетом. В 1806-1807 годах принимал участие в военных действиях против французов, был ранен и награждён орденом.

Но военная карьера в русской армии неожиданно прервалась. В 1809 году Фаддей написал сатиру на командира полка. Он был уволен из войск с плохой аттестацией, нищенствовал, пил и даже подворовывал.

О дальнейших метаморфозах булгаринской биографии рассказывает заведующий кафедрой русской филологии Вильнюсского университета Павел Лавринец.

«Как он сам писал, когда Наполеон дал полякам и литовцам надежду на возможное возрождение литовско-польского государства, возрождение Речи Посполитой, под его знамёнами стали собираться легионы выходцев из наших краёв. И, как Булгарин писал, он тоже «стал метаться по Европе за этими белыми польскими орлами». И действительно, записался в польский легион, и уже в рядах французской армии воевал в Испании. Заслуженный участник войны, наполеоновских войн. В том числе и участник похода Наполеона в Россию», - рассказывает учёный.

С 1813 года Булгарин – капитан 7-го легиона французских улан. Командование удостоило его ордена Почётного легиона. Однако в 1814-ом он был взят в плен прусскими войсками и передан Российской империи.

Царская администрация простила пленника, но в российском обществе Булгарину ещё долго будут припоминать то, что во время войны он умудрился повоевать на обеих сторонах.

Пожив какое-то время в Петербурге и Варшаве, Булгарин перебрался в Вильну.

«И тут вот начинается… Ну, просто мастерски человек выстраивал свою литературную карьеру! – продолжает свой рассказ Павел Лавринец. – В Вильно он быстро познакомился с тогдашней интеллектуальной элитой, втёрся в круги профессоров Вильнюсского университета, литераторов. У них было такое научное, отчасти пародийное общество – Товарищество шубравцев (по-русски что-то вроде «бездельников» или как-то так). Приняли его в свою компанию. Но для этого надо было быть хотя бы литератором! Он тут же сочинил какое-то длинное стихотворение и пообещал (благодаря тому, что у него будто бы есть связи в российских литературных кругах) о шубравцах рассказать в Петербурге. Ему поверили. И он, оказавшись в Петербурге, действительно, написал очерк о современной польской литературе, где всех шубравцев как-то охарактеризовал, представил как лучших литераторов из тех, кто пишет по-польски. И некоторое время он играл такую роль: здесь, у нас, он изображал себя знаменитым и влиятельным русским литератором, а в Петербурге – знаменитым и влиятельным польским».

Когда в России Булгарин ещё представлял себя в качестве польского литератора, он и произведения писал соответствующие: «Димитрий Самозванец», «Марина Мнишек, супруга Димитрия Самозванца»... В либеральных, проевропейских кругах российского общества литовско-польская тема была в тренде, и бойкое перо Булгарина оказывалось как нельзя кстати.

«Мы понимаем, что так происходило до поры до времени, – подчёркивает заведующий кафедрой. – Уже когда здесь начался процесс филоматов и филаретов, то он уже как-то не очень хотел, чтобы его с Вильной ассоциировали. А уж потом, после восстания 1831 года, – и тем более! И как-то он быстренько сменил пластинку на такого вот благонамеренного, верного царствующему дому…».

Параллельно с литературным трудом, Фаддей Булгарин в тогдашней российской столице занимался и издательской деятельностью. Он был чрезвычайно успешен на этом поприще. В 1825 году он издал первый российский театральный альманах «Русская Талия», и там впервые ему удалось опубликовать отрывки из грибоедовской комедии «Горе от ума».

В интервью «Русской улице» профессор Российского государственного гуманитарного университета Оксана Киянская назвала Булгарина блестящим журналистом.

«Его газета «Северная пчела», его совместный проект с Николаем Гречем – журналы «Сын Отечества» и «Северный архив» – это были лучшие журналы 1830-ых годов. Одни из лучших – в 1820-ые и, конечно, лучшие в 1830-ые. А что касается его писательской деятельности, – то это, конечно, его знаменитый роман «Иван Выжигин». Жалко, сейчас никому не приходит в голову поставить сериал по этому роману. Про сиротку, пропавшего ребёнка, которого ищут родители и с которым случаются приключения. Выясняется, что он богат, находит маму, пройдя через испытания… То есть это такой сегодняшний «бразильский сериал». Но гораздо раньше, чем это появилось в Бразилии, такого типа роман – морализаторский, с хорошим концом, с приключениями – написал Фаддей Булгарин. Недаром этот роман породил огромное количество подражаний, продолжений, – и очень обижался Пушкин, что публика читает Булгарина, а не «Капитанскую дочку». Это был такой серьёзный удар по самолюбию даже самого Александра Сергеевича. Он-то знал, что он пишет лучше (и мы теперь знаем, что Пушкин писал лучше), но современникам казалось, что, конечно, лучше – Булгарин».

Фаддей Булгарин печатал, главным образом, коммерческую, не слишком глубокую литературу – то, называется «чтивом». В своих произведениях рассказывал он и о наших местах, причём подчас не очень комплиментарно. Вот, например, его путевые заметки «Поездка из Лифляндии в Самогитию, чрез Курляндию, летом 1829 года» (Самогитией тогда называли Жямайтию).

«Господи, Боже мой! Что это за край, что за народ? Куда я попал? – Переехав в Самогитию из Лифляндии и Курляндии, кажется, что перелетел на коврике-самолёте, к Кафрам и Готтентотам. По чести, я думаю, что хижины Кафров и Готтентотов чище Жидовских жилищ в Литве. Ужас! Вот местечко, т. е. городок (bourg, Flecken) Янишки! Что это такое? Католическая церковь, несколько корчем и несколько дюжин хижин полуразвалившихся, закиданных грязью извне и внутри, без дворов, без заборов, поставленных криво, косо, уродливо».

От творений Булгарина, а также от произведений другого уроженца наших мест – Осипа Сенковского – ломились книжные лавки Санкт-Петербурга. Особенно много их продавалось в популярном книжном магазине Александра Смирдина. Пушкин написал в связи с этим такой стихотворный экспромт:

Коль ты к Смирдину войдёшь,
Ничего там не найдёшь,
Ничего ты там не купишь,
Лишь Сенковского толкнёшь
Иль в Булгарина наступишь.

Ради коммерческого успеха Фаддей Венедиктович был готов на нечистоплотные поступки. Доцент кафедры русской литературы Вильнюсского университета Павел Лавринец припомнил такой эпизод:

«Лицеист, поэт Антон Дельвиг, скажем, его на дуэль вызывал, потому что Дельвиг затеял было издание альманаха, – а Булгарин, боясь, что это повредит его каким-то коммерческим издательским планам, всячески пытался расстроить это дело. И Дельвиг вызвал его на дуэль, и Булгарин от дуэли отказался, потому что – действительно, он офицер! Он прошёл наполеоновские войны! Дельвиг столько чернил в своей жизни не видел, сколько он, боевой такой человек, видел крови! И поэтому – «что это я тут со штатским буду, понимаете ли, руки пачкать?»

Но главное, что ставили Булгарину в вину литераторы пушкинского круга – это сотрудничество с властями, а ещё конкретнее – с Третьим отделением (высшим органом политической полиции Российской империи). Профессор Российского гуманитарного университета возражает:

«Когда про Фаддея Булгарина говорят: «Вот он агент Третьего отделения, спецслужб, на всех доносил», – это не совсем так. Во-первых, он не был агентом в современном смысле этого слова, который собирает информацию, стучит своему куратору в Третьем отделении. Нет, конечно. Булгарин был такой аналитик Третьего отделения, писавший серьёзные записки аналитического содержания руководству Третьего отделения. Конечно, там был определённый процент информации, которую ое давал наверх, в Третье отделение, – но в принципе, его задача, конечно, была более масштабная, чем просто, говоря современным языком, стукач. Это все знали, это знал Пушкин. И те, кто с ним общались, понимали, что, в принципе, информация, которую они могут ему дать, может пойти в Третье отделение. Поэтому с ним были осторожны».

В конце 30-ых годов XIX века наш соотечественник издал в нескольких томах сочинение «Россия в статистическом отношении». Среди главных недругов Руси в начале её исторического пути он перечислил «монголов, Литву и ливонских меченосцев».

Цитата: «Они пресекли все сношения Руси с другими народами и до тех пор терзали Русь, пока наконец сами не подчинились благодетельному русскому владычеству».

Сверхлояльное сочинение «Россия в статистическом отношении» было тепло воспринято в придворных кругах, но неоднозначно – коллегами-литераторами. Михаил Лермонтов, обыгрывая название произведения, написал:

Россию продает Фаддей
Не в первый раз, как вам известно.
Пожалуй, он продаст жену, детей,
И мир земной, и рай небесный,
Он совесть бы продал за сходную цену,
Да, жаль, заложена в казну.

По мнению доцента Вильнюсского университета Павла Лавринца, сам образ Фаддея Булгарина, его модель поведения – безусловно, актуальны и в наши дни. В том числе и в Литве.

«Как в литовском обществе люди становятся знаменитыми? Это нужно быть, например, дирижёром – сначала прославиться где-нибудь в Австралии, – чтобы потом уже здесь тебя встречали: «О, наш человек знаменитый!» Трюк, которым пользовался Булгарин – рассказывал в Вильне, что его на руках носили в Петербурге. Иногда это правда, иногда – неправда. Пойди проверь, кто, на самом деле, где и как известен...

Или можно всегда манипулировать какими-то критериями качества своего творчества. Можно говорить: «А смотрите, публика не дура! Если она покупает моё, то кто писатель? Я писатель! А не вот этот, чьи «Повести Белкина» мало кто читает… Что это такое? Непонятно что! «Иван Выжигин» – вот роман настоящий!».

Или прибегать к средствам административного ресурса. Не получается выигрывать в честной литературной конкуренции – обратись к властям, помогут»…

Mums svarbus tikslumas ir sklandi tekstų kalba. Jei pastebėjote klaidų, praneškite portalas@lrt.lt