Новости

2021.02.11 16:37

Что знает Иван. Жизнь белоруса на границе с Беларусью

Инна Шилина, LRT.lt2021.02.11 16:37

Возможно, многим из вас известно, что знает Оливия из одноименного американского мини-сериала, и следили за ее жизнью в провинциальном приморском городке Кросби в штате Мэн. А мы с Артурасом Морозовасом целый день гостили у Ивана из литовской деревни Ракай, с трех сторон окруженной Беларусью, чтобы услышать, что знает он. 

Иван Сакович фермер, пчеловод и председатель местной белорусской общины, в прошлом агроном. «Некомфортно жить в тишине, — признается Иван, сетуя на то, что его деревня за 20 лет сильно опустела. — Может, городским трудно это понять. Вас слишком беспокоит шум. А вот у нас, когда перебрались сюда — это мычание коров, петухи, звуки жизни... А теперь тишина, глушь, такая глушь! И только похороны, практически раз в месяц. Вот сосед летом умер, ему 81 год был, так он часто говаривал: «Когда продавали последнюю корову, надо было сфотографироваться, а то внукам не объяснишь что это такое». Деревня, по словам Ивана, раньше наполнялась детскими голосами — к дедушкам-бабушкам хотя бы на лето привозили внуков: «А вот уже последние 10 лет — тишина. Деды стали прадедами. К прадедам правнуков не везут. Уже их дети стали дедами».


За последние два десятка лет изменилась и природа вокруг Ивана: «Как охотник могу сказать, что уток тоже уменьшилось процентов на 90 за последние 20 лет. Во время моей молодости на нашей Уле были тысячные стаи уток, особенно в зимнее время. Ула долго не замерзала, так тысячи уток, а теперь увидеть утку… в городе только и увидишь».

В своем разводе с женой и распавшейся семье он отчасти винит границу. «Понимаю, — говорит Иван, — надо было приучить людей, что это все таки граница, что это уже разные государства, что границу не надо нарушать. Был создан пункт пропуска в 91-ом. Никаких жестких требований не было. Просто говорили ходите не лесными дорожками, а через КПП, чтобы как-то регулировать движение. Потом стали выписывать пропуска. Где-то в 99-ом ввели визы. Все постепенно поджималось. Перекапывались старые дороги и люди постепенно привыкали. И вместо негативного восприятия пограничников, которые стесняют твою свободу, постепенно пришло понимание, что это серьезная защита. Каких-то грабежей, разбоев, бандитских заездов не было именно благодаря пограничникам. Даже наличие рыбы в Уле зависит от пограничников, они постоянно в движении, браконьерства у нас практически нет. Скажем так, контрабанда была. Ну какая? Пару бутылок водки и грибы были популярным продуктом для контрабанды. То, что было в Беларуси дешевле, чем в Литве. Потом поджали. На сегодняшний день, как я понимаю вопрос, контрабанда достаточно элитарный вид бизнеса, за которым стоят серьезные организации, насколько можно судить по сообщениям в прессе».

По его словам, 15 апреля 2003 года без предупреждения закрыли сразу 23 упрощенных пункта пропуска, в том числе и в Ракай. Жена Ивана, школьная учительница биологии и географии, на велосипеде ездила в Беларусь на работу. Но в тот день она неожиданно вернулась. «Это было очень болезненно, так как в каждом доме был кто-то из близкого родства в Беларуси. Что-то находилось в километре-пяти, а ехать 200 км. Через Эйшишкес нужно было проехать 100 км, чтобы оказаться в километре от своего дома. Не у всех были машины, — вспоминает Иван. — Жена вынуждена была уволится. Дома она не смогла найти работу по душе и перебралась в Беларусь».

Тем временем, местная община многие годы боролась за то, чтоб снова открыли их КПП, благодаря этому и было основано белорусское общество. И они добились своего. Правда, Иван говорит, что многие в близлежащих деревнях у тому времени умерли и активного движения через КПП уже не было. Теперь КПП снова закрыт, но по другим причинам: Лукашенко наглухо закрыл границу с Литвой и Иван не видел своих детей с августа.

Ивану 58 лет. Он литовский белорус, а его дети живут и работают в Минске. Приглашаем послушать эпизод, а ниже вы можете прочитать небольшой отрывок.

— Дети на протесты ходят?

— Я ругался на них, чтоб не ходили. Есть в телефоне фотографии, где они с бело-красно-белым флагом (горделиво, смеется). Когда почти 300 тысяч вышли, они там были. Но я сказал им держать свое мнение при себе, потому что это реально опасно. Я больше знал, чем это грозит. Я бы хотел, чтобы они сюда перебрались, потому что там не скоро порядок будет. При любом раскладе там ухудшится уровень жизни. И эти избиения людей. Ситуация, когда идешь в магазин и можешь не вернуться.

В целом жизнь в Беларуси не очень веселая. А в колхозах вообще на уровне рабовладельчества. В принципе, проблема Белоруссии — это проблема несоблюдения прав человека. Практически ни одного экономического лозунга не было во время протестов. Только вопрос бесправия человека. Это ключевой момент, почему люди практически восстали против Лукашенко. Лукашенко совершил массу грубейших ошибок. Он бы легко прошел эти выборы, если бы не относился наплевательски к проблемам людей в плане COVID-19. Он с насмешкой, а я смотрю белорусское телевидение, сказал: «Хоть руки научатся мыть!». То есть относится к своему народу, как какому-то быдлу. Дальше уже некуда. То есть, по его мнению, людям болезнь на пользу. Это всех задело. Потом скрывали статистику. Насколько я помню, первые эпизоды были такие: в Витебской инфекционной больнице врач первым публично высказался, что нет средств защиты для врачей. Так он сразу его уволил с концами. То есть запугать врачей, чтоб никто рот не раскрыл. Пересадил всех своих возможных оппонентов. Взял и посадил, исключительно, как диктатор. Это тоже народ задело.

Вся их система построена на полной зависимости от лояльности к Лукашенко. На выборах, я думаю, он набрал бы процентов 40. Припиши он себе каких-нибудь 10% с небольшим, то не были бы протесты такими масштабными. Утихли бы за пару недель. Жадность его сгубила. А самое главное — это когда он за первые два дня 7 тысяч народу похватал и жестоко избил. Было позволено все. Смотришь телевизор, а он там Запад винит, но основной организатор всего этого сам Лукашенко. Именно его дурные действия довели до этого. Его финал уже ясен, только конвульсии слишком долгие.

— Давайте вернемся в вашу деревню. Вы сказали, что сначала это был хутор, в котором было три дома, а когда начались изменения?

— Эта деревня, в которой я сейчас живу, довольно молодая. Несмотря на то, что Советская власть была и в Беларуси, и в Литве, жить стало лучше, когда наши деревни присоединили к Литве. Сюда потянулись люди из Беларуси. Приезжали на работу, стали строиться. Основная застройка деревни послевоенная, в связи с тем, что здесь уже была Литва. И сколько помню, сколько существовала Советская власть, в Литве всегда было лучше. Хотя бы вопрос с землей. Вы молодые, может, не знаете, сколько земли в Советское время выделяли крестьянину, то есть человеку, жившему на земле. В Белоруссии выделяли 20 соток, причем каждый год на новом месте, под картофель. А в Литве выделяли 50, а потом 60 соток. Представляете, какая это разница и насколько это был другой уровень жизни? Сначала выделяли в разных местах, а потом по желанию. Это был очень большой плюс. Тогда ты можешь и удобрять, и вообще возделывать свою землю, когда тебе удобно, не выжидая, как в Беларуси, когда тебе наделят. А наделяли-то чаще всего в начале лета, в июне, когда скашивали участок озимой ржи, то есть по сути в последнюю очередь.

Еще вопрос с сенокосом. В Литве тоже как-то более лояльно относились к этому вопросу. Хотя вначале были серьезные трудности с сенокосом — мало выделяли. И люди старались косить, например, канаву или берег реки, причем по большой дружбе с канавщиком или с бригадиром. А так по кустам, чтобы насеновать. Вообщем, любое место выкашивали. Но потом, где-то начиная с восьмидесятых годов или даже чуть раньше, в 70-ых, стали выделять на постоянном месте, то есть была возможность поддобрить траву. Жизнь была более стабильной, более удобной, и соответственно люди в Литве стали богаче жить. Поэтому они сюда тянулись и так деревня росла. А понятие границы раньше было условным. По сути, где именно проходит граница, знали только бригадир колхоза и трактористы, которые пахали и знали, где их поле, где не их.

Я перебрался в этот дом в 1997 году. Из родительского. Тогда на нашу деревню было около 200 коров. Теперь не более пяти. Единицы держат. Вот эта постройка рядом — бывший молочный пункт. Соседка Она тогда каждое утро принимала по 2 тонны молока от населения. Как все изменилось за 20 лет. В основном возраст виноват. В этом году уже человек 7 похоронили. Вся молодежь уезжает.

— А вы тоже ходили молоко сдавать, с бидончиками?

— Конечно. Это ж тоже заработок был, это ж деньги.

— Очередь выстраивалась?

— Естественно. По сути, это был пункт не только сдачи молока, но и пункт общения. Пока ждали молоковоза, люди общались, обменивались новостями.

Вон там когда-то стадо коров собирали и все по очереди пасли. Гнали на пастбище в двух-трех киллометрах отсюда.

В целом это большой плюс, что мы вступили в Евросоюз, но плохо то, что медленно получалось развивать экономику, не было рабочих мест и очень много народу уехали. Сначала только работать, потом и жить там остались. Молодежь не заинтересована в сельское хозяйство идти. Крупные фермеры уже испытывают проблему нехватки рабочей силы. Все-таки при всей современной технике, на ней кто-то должен работать. И за скотом ухаживать. Люди нужны, как не мудри.

Последние 3 года пошло инвестирование. Тоже интересно, когда уже людей не стало, стали строить фабрики. Только теперь какое-то движение в экономике началось. А так только магазины строились. Все, что было, все закрылось. Под ларьки пошло. В общем, один базар.

— Еще про другой союз, советский. Ваш папа был в колхозе со всем свои имуществом, как он туда вступал?

— По рассказам моего отца, это было очень болезненными и тяжелым. Все понимали ценность земли. Ценность земли, как источника жизни. И это все надо было отдать и остаться ни с чем, причем не только землю, но и коров, коней и весь инвентарь. А принуждали к вступлению непомерными налогами. Неважно, есть у тебя корова или нет: но ты должен ждать столько-то килограмм масла, бери откуда хочешь. Налоги были на садовые яблони и вырубать их было нельзя. Вырубить можно было только сухую яблоню. Брали кипяток и лили на корни яблони, чтобы хоть как-то уменьшить величину налога.

И все равно пришел момент, когда мой папа решил не платить налог. Но кто-то из знакомых в сельсовете ему подсказал: «Плати хоть сколько, иначе погибнешь, вывезут в Сибирь». И вот мой отец уже будучи женатым, с семьей, уже старший брат был... понял, что или погибель, или иди в колхоз. Помню, он рассказывал, как писал заявление: «Прошу принять меня с землей, с конем с коровой с животными, с женой и детьми, в колхоз. Сидела комиссия, и они насмехаясь, еще и спрашивали: «А ты действительно добровольно хочешь? Да, хочу!» — говорил мой папа, а сам с трудом сдерживал слезы.

Все эпизоды CoMeta можно послушать здесь: cometa.podbean.com

Популярно

Русский язык
Эксклюзив LRT.lt 7

Новости

2021.04.14 09:33
Эксклюзив LRT.lt

Русский язык – культурное наследие Литвы?

Как зарождался, развивался и менялся русский язык на территории Литвы
7