Новости

2021.01.13 17:10

Татьяна Ясинская. Мы были отчаянно безрассудны - и всё равно правы

Татьяна Ясинская, LRT.lt2021.01.13 17:10

Кровавая вильнюсская ночь 13 января 1991 года началась для меня накануне – поздним вечером 12-го. Дочери-школьницы уже крепко спали, когда около половины одиннадцатого раздался телефонный звонок Любы Черной, редактора еженедельника "Согласие", первой независимой русской газеты Литвы, а возможно, и всего СССР, где я тогда работала. Обычно невозмутимая Люба была так возбуждена, что почти кричала: "Немедленно связывайся со знакомыми московскими и питерскими журналистами, сообщай им, что у нас в городе происходит военный переворот - вооружённые солдаты и танки штурмуют важные государственные объекты - Дом печати, телебашню, телерадиоцентр и, похоже, готовятся захватить здание Верховного Совета. Пусть все узнают об этом как можно скорее!.."

Собственной армии у Литовской Республики, провозгласившей свою независимость от СССР совсем недавно, в марте 1990 года, и почти сразу вслед за этим оказавшейся по воле Москвы в экономической блокаде, тогда ещё не было. Значит, угроза исходила от советских военных, расквартированных в Вильнюсе и других городах Литвы.

Чтобы убедиться, что Любина тревога - не пустые слова, мне достаточно было подойти к своему кухонному окну: из него под углом хорошо просматривался большой отрезок проспекта Лайсвес (одной из главных транспортных магистралей Вильнюса, на которую "нанизаны" несколько крупных спальных районов города), ведущий именно от Дома печати к Телебашне. До Дома печати от меня было минут 15 пешего хода, до телебашни и того меньше - минут 5-7.

То, что я увидела в своё кухонное окно, потрясало: по широкому проспекту Лайсвес ехали обычные легковушки и хорошо освещённые в темноте, заполненные людьми троллейбусы - и этот гражданский транспорт в мирном городе безо всякого объявления войны нагло теснили на обочину... танки. Их было несколько. Они действовали не очень быстро, зато бесцеремонно: мощными боками сталкивали машины и троллейбусы на обочину дороги, в кювет, куда попало, перекрывая общее дорожное движение в обоих направлениях проспекта. Троллейбусные усы, искрясь, отрывались от проводов, легковушки сталкивались между собой, люди спешили выбраться из них наружу, но почему-то не разбегались, а в недоумении оставались стоять неподалёку. Похоже, они просто не могли поверить в реальность происходящего.

Первым делом мне удалось связаться по телефону с корреспондентом московской "Литературной газеты" Игорем Гамаюновым (мы были хорошо знакомы, я помогала Игорю в работе над серией материалов об одном громком судебном процессе, незадолго до этого всколыхнувшем Вильнюс). Гамаюнов, в свою очередь, быстро связал меня c новой независимой радиостанцией "Эхо Москвы" и её ведущим Сергеем Бунтманом. Поняв, что я могу не только оперативно переводить с литовского на русский трансляцию литовского государственного телевидения, но и физически нахожусь в эпицентре событий, мы договорились с Сергеем, что каждый час "Эхо Москвы" будет звонить мне и включать мои сообщения в прямом эфире.

Остаток той ночи прошёл для меня в двух режимах: каждый час я ненадолго выходила на улицу и шла к Телебашне, где градус противостояния безоружных людей и тяжёлой военной техники нарастал с каждой минутой, а затем возвращалась к себе, включала маленький телевизор "Шилялис" и, сидя в позе лотоса на кухонном столе, откуда открывался самый надёжный визуальный обзор, с плотно прижатой к уху телефонной трубкой передавала очередные сообщения на "Эхо Москвы".

Так продолжалось несколько часов, до самого утра, когда боевые действия советских десантников против гражданского населения переместились от захваченной телебашни к комплексу государственного телерадиоцентра, находившемуся от неё на значительном расстоянии. Телебашню тем временем взяли в кольцо и огородили военные, выставив вперёд танк, и хотя многие протестующие по-прежнему не расходились, было ясно: здешняя высота теперь принадлежит агрессорам.

Глубокой ночью, когда я в очередной раз рассказывала об увиденном коллегам из "Эха Москвы", из состояния оцепенения от усталости и горького бессилия меня вывел неожиданный мерный и совершенно мирный звук: это в пространство между нашими жилыми домами вышел дворник и, шоркая метлой, невозмутимо принялся расчищать к утру пешеходные дорожки от едва начавшего сеяться с неба колкого снежка. "Э, нет! - подумалось, - Такой народ одним, даже очень наглым ударом не победить. Всю ночь вокруг танки грохотали так, что земля дрожала, то тут, то там раздавались выстрелы - а дворник как ни в чём не бывало, как всегда, вышел во двор и спокойно делает своё нужное дело".

Когда спустя многие месяцы или годы мне приходилось отвечать на чей-нибудь сакраментальный вопрос "Как вы провели ночь на 13 января 1991 года?", я неизменно отшучивалась: "Работала, сидя на столе, как старый еврейский портной".

Да, так оно и было. Мы, жители Литвы - подавляющее большинство, судя по нескольким репрезентативным опросам того времени - "шили" в те дни и часы свою реальную независимость практически голыми руками. Кто-то всю ночь следил из дома за теле- и радиотрансляцией (а захват вильнюсского телерадиоцентра происходил буквально на глазах у зрителей, в прямом эфире - до тех самых минут, когда вооружённые десантники вламывались в студии, круша технику и отпихивая ведущих от микрофонов, а телеоператоров от их камер) и затем рассказывал об этом по телефону родным и знакомым по всему миру. Одновременно десятки, а затем сотни и тысячи людей со всей Литвы вслед за жителями столицы шли, бежали или ехали к захваченным советскими военными зданиям и объектам: окружали их плотным кольцом, пытаясь уговорить военных не применять боевые снаряды и технику, а ещё лучше - вообще поскорее убраться подобру-поздорову из уже независимой страны.

Полный вывод российских армейских формирований из Литвы состоялся только через два с половиной года - в конце августа 1993-го - и это был самый первый и, похоже, самый цивилизованный исход с оккупированной территории на всём пространстве бывшего СССР. Те российские кадровые военные, кто прекратил свою службу и захотел остаться жить в независимой Литве, могли свободно это сделать и позже стать её гражданами. К уходящим тоже проявили сочувствие - Литва даже строила для них многоквартирные жилые дома в соседней Калининградской области.

Но всё это случилось потом. А в ту январскую ночь, которая не забывается вот уже тридцать лет, мы, конечно, всерьёз рисковали своими жизнями. Именно при штурме советскими войсками Телебашни в центре моего спального района Каролинишкес погибли 13 мирных граждан, именами которых теперь названы улицы Вильнюса. Ещё несколько сотен получили там ранения. Там же погиб единственный советский военный - лейтенант группы антитеррора Седьмого управления КГБ СССР "Альфа". Позже выяснилось, что помимо "Альфы" в ночь с 12 на 13 января 1991 года в захвате телебашни участвовала бронетехника и военнослужащие 7-й гвардейской дивизии, расквартированной в Вильнюсе.

Сегодня у меня нет никаких сомнений в том, что именно массовое гражданское сопротивление жителей Литвы, а также не менее массовое осуждение вильнюсской агрессии со стороны огромного количества россиян, вышедших 14 января на многотысячные митинги в поддержку Литва на Манежную площадь в Москве и на Дворцовую в Петербурге, помогли тогда остановить натиск хорошо вооружённых советских военных и их вильнюсских и московских командиров - в погонах и без них. Несмотря на захват нескольких важных объектов - здания ДОСААФ, Дома печати, телебашни, телерадиоцентра и т.п. - противостояние в разных точках города длилось ещё несколько недель. У Верховного Совета (ныне парламента) Литвы на центральном проспекте столицы люди спешно возвели баррикады, тысячи граждан дни и ночи напролёт добровольно несли его охрану изнутри и снаружи по всему периметру, невзирая на весьма ощутимый январский холод: пели, молились, обменивались новостями, грелись у костров, поддерживая друг друга едой, горячим чаем, добрым словом. Я сама и десятки моих друзей и соратников по вильнюсскому Русскому культурному центру, родственников и знакомых разных национальностей - литовцев, русских, поляков, евреев, белорусов, татар, грузин, караимов - провели на этих баррикадах по многу часов. Сопротивление было столь массовым и непреклонным, что бронированным захватчикам в конце концов пришлось-таки отползти восвояси без очередной добычи - намеченный было штурм парламента они отменили.

На похороны жертв страшной январской ночи в Вильнюсе собралось уже столько народа, что траурная процессия заполнила несколько центральных улиц города, а потом растянулась на километры - от Кафедральной площади до кладбища на Антакальнисе. Больше часа, пока длилась траурная месса в Кафедральном соборе и её трансляция вовне через громкоговорители, мы с коллегами из Русского культурного центра провели в изголовье стоявших на площади и покрытых литовскими национальными флагами тринадцати гробов, а потом ещё долго шли со всей многотысячной людской колонной на кладбище. Так завершалась эта нескончаемая ночь 13 января 1991-го года и, по сути, начиналась новая жизнь - в другой стране, в другом статусе, с новыми радостями и потерями, о которых мы в тот момент едва ли догадывались.

Сожалею ли я о тех днях и своих поступках сегодня, спустя 30 лет? Нет, не сожалею ни одной секунды. Запоздалые стрелы вины ранят меня лишь по одному-единственному поводу: как я могла в ту страшную ночь несколько раз оставлять дома одних своих спящих детей, каждый раз видя, что противостояние у телебашни, а с ним и реальная физическая опасность для всех безоружных людей, включая меня саму, только нарастают?.. Сегодня, став счастливой бабушкой уже четверых внуков, я знаю, что нет на свете ничего дороже человеческой жизни, особенно если ты лично волею судьбы взял за неё ответственность хотя бы на время. А тогда... тридцать лет назад.... Мы были отчаянно безрассудны. Но всё равно правы.

Татьяна Ясинская,
журналист, одна из основателей вильнюсского Русского Культурного Центра
10 января 2021 г.

Популярно